Прости меня, сынок.
Это история обычной российской семьи, какую часто можно встретить в наших городах. Мама одна воспитывает сына после развода муж ушёл, когда мальчику не было и года. Теперь сыну уже четырнадцать, ей тридцать четыре, работает она бухгалтером в районной клинике.
Последний год выдался непростым. Если Ваня до пятого класса учился хорошо, то потом пошли тройки, и стало только хуже. Она мечтала лишь бы он хотя бы закончил девятый класс, а после получил специальность!
Постоянные вызовы к директору: классная руководительница не стеснялась при всех журить её, а другие учителя добавляли о проступках и неудачах Вани. Мама шла домой подавленная, разозлённая, ощущая безнадёжность что-либо изменить в сыне. Все её упрёки он слушал молча, мрачно, уроки снова не делал, по дому не помогал.
Вот и сегодня пришла а в комнате бардак. А ведь с утра настаивала: «Придёшь после уроков убери в квартире!» С трудом вздохнув, поставила чайник и неохотно начала убираться. Когда протирала пыль, заметила, что нет хрустальной вазы, той самой, подаренной когда-то подругами на день рождения (самой бы не купить ни за какие гривны на зарплату не разгуляешься). Это была единственная ценная вещь в доме.
Мама оцепенела: куда делась ваза? Унёс? Продал? Мысли были одна страшнее другой. Совсем недавно она видела его с сомнительными ребятами из соседнего двора. Спросила: «Кто это?» он пробурчал что-то непонятное, и по лицу было видно: «Не твоё дело!»
«Дурная компания», пронеслось в голове. Неужели втянули его? Он сам бы никогда Или он начал курить? Или ещё что хуже? Мама выскочила на лестницу. Двор погрузился в вечернюю свежесть, на улице лишь пара прохожих.
Вернулась домой. Грызла себя: «Я виновата Он в доме не видит тепла! Даже по утрам бужу окриком, по вечерам кричу Ванечка, прости, что за мать у тебя!»
Долго рыдала, потом стала мыть всю квартиру просто сидеть было невыносимо. Протирая за холодильником, вдруг наткнулась на свернутую газету. Потянула зазвенело. Достала завернутые осколки вазы.
«Разбил» догадалась она и опять заплакала, но теперь слёзы были от облегчения. Значит, сын не унёс, не продал, а просто не знал, как признаться, спрятал, как мог. И не приходит домой, боится! Вдруг поняла: да разве он глупый? Она представила, как бы сорвалась, увидев разбитую вазу, и душу сдавило от стыда.
Успокоилась, приготовила ужин, услала стол, аккуратно разложила салфетки. Ближе к полуночи сын зашёл, молча замер в коридоре. Она бросилась: «Ванечка, где же ты так долго ходил? Я уж волновалась, замёрз ли?» Взяла его ладони в свои, согрела, поцеловала в щёку: «Иди, мой руки, я сделала картошку твою любимую».
Он ничего не понял, но пошёл мыть руки. Потом прошёл на кухню, а она сказала, что накормила в зале. Ване показалось, что в комнате как-то особенно чисто, уютно. Осторожно сел за стол.
Кушай, сынок, ласково позвала мама. Уже и не помнил, когда в последний раз она так с ним говорила. Сидел с опущенной головой, не притрагивался к еде.
Что же ты, сынок? спросила мама.
Он поднял голову и едва слышно сказал:
Я разбил вазу.
Я знаю, Ваня. Всё в жизни когда-нибудь бьётся, спокойно ответила она.
И вдруг Ваня, не выдержав, заплакал, уткнувшись в локти. Она подошла, обняла и тоже разрыдалась. Когда сын успокоился, шепнула:
Прости, что кричала на тебя. Я очень устала, сынок, работы много, устаю болеть за тебя, переживать. Думаешь, я не вижу, что тебе не хватает одежды, как у других ребят? Но всё это просто вещи Ты у меня самый родной, единственный.
Поужинали молча. Тихо легли спать. Утром его будить не пришлось, Ваня сам встал первый раз за долгое время. Провожая, мама вместо привычного «смотри у меня!» поцеловала в щёку: «Ну, до вечера!»
Вечером она пришла с работы пол вымыт, картошка жарится на сковородке. Молча улыбнулась сыну.
С тех пор она запретила себе говорить с ним о школе и оценках: если маме тяжело бывать в школе, то каково ему переживать это каждый день? Однажды он сказал, что хотел бы учиться дальше, до десятого класса, она молча вытерла слёзы от счастья и не стала показывать сомнение. Однажды заглянула в дневник там не было двоек.
Самым дорогим воспоминанием стала для неё одна обычная вечерняя сцена: ужин кончился, она разложила домашние бумаги, а сын подсел, предложил посчитать вместе коммуналку. Через час она почувствовала, как его голова легла ей на плечо. Замерла ведь когда-то, в раннем детстве, он засыпал так же, прижавшись к ней
И она поняла она вернула себе своего сына.
В жизни нет вещей ценнее взаимопонимания и прощения. Ведь даже если чтото разбито, главное сердце и доверие целы между родными.
