Пусть едет одна. Дивись, может, кто и украдёт, нахмурилась свекровь.
Жаркий вечер, который по идее должен был быть наполнен лёгким ожиданием отпуска и приятными приготовлениями, в нашей московской квартире был вовсе не таким. Воздух будто разрезали натянутые струны напряжения. В центре гостиной стояла моя мать, Валентина Сергеевна, сжимая в руках пульт от телевизора так, словно держит боевое знамя.
Я не позволю! Вы совсем уж, что ли, с ума сошли?! её голос, привычный строить школьников на линейке, был полон железа.
На экране замер сюжет «Вестей»: хмурый ведущий под непривычно красной картой Египта новыми пугающими стрелками обводил «особо опасные зоны для российских туристов».
В это время моя жена, Даша, невозмутимо собирала чемодан. Я бросил на неё взгляд и удивился её спокойствию. Она-то как будто знала: сейчас пронесётся буря, а там солнце.
Я попробовал встать между ними.
Мама, ну перестань! Глупости это всё! Мы ведь в нормальный отель, путёвка через проверенного оператора
Глупости?! Валентина Сергеевна всплеснула руками, едва не запустив пультом в сторону. Ты бы лучше глаза ей раскрыл! Она в могилу тебя загонит! В Египте там же все только и делают, что охотятся на наши органы! Попросит кто сигаретой угостить а тебя в переулке и не станет. Разберут по частям! А её так и вовсе в гарем продадут или ещё куда По телевизору всё рассказали!
Даша перестала укладывать вещи, молча посмотрела на свекровь и выдержала такую паузу, какую я бы не стерпел.
Валентина Сергеевна, вы это на полном серьёзе? Что каждый египтянин с дипломом хирурга-похитителя и параллельно менеджер по продаже рабов?
Хватит язвить! Тебе по фактам возразить нечем! Чёрным по белому сказали: стоит ногу ступить с борта, а завтра тебя по кусочкам ошмётки присылают! Ты видела, сколько наших пропадает?
Я устало провёл рукой по лицу.
Мама, это передачи для пенсионеров. Там миллионы русских отдыхают и возвращаются целыми и невредимыми
Но ведь кто-то и не возвращается! парировала Валентина Сергеевна. И Даша наверняка всё уже оплатила? Назад не сдашь?
Оплатила и сдавать не собираюсь, твёрдо сказала Даша. Мы эту поездку год откладывали, всё сто раз проверено. Я читала отзывы, общалась на форумах, выбрала лучшего туроператора. Мы не собираемся по ночам по рынкам шататься просто посмотрим пирамиды, понежимся на пляже, поедим местного хариса.
Ещё и пищевое отравление вам там устроят, мрачно буркнула свекровь. Антон, сын, ну одумайся. Пусть одна летит, если уж ей не терпится. Каждый сам за себя отвечает. Ты же у меня один не хочу, чтобы тебя продали в рабство!
Повисла пауза, как перед грозой. Даша молча захлопнула чемодан.
Ладно, сказала она, вы правы. Риск дело благородное. Я улечу одна.
Даша! Да как же так?! опешил я.
Ты слышал свою мать. Её сердце чувствует беду. Я не могу подвергать тебя риску, не могу нести ответственность за твою печень и почки, Даша ледяно улыбнулась. Останешься дома, будешь пить чай с мамой, смотреть криминальные хроники. А я отправлюсь в это страшное «египетское пекло» сама.
Валентина Сергеевна выглядела растерянной, но в её лице промелькнула тень удовлетворения. Вроде чего хотела, добилась а вот радости нет.
Вот и ладно, пробормотала она чуть спокойнее. Сама напросилась.
Мой протест никто не услышал. В ту ночь мы с Дашей лежали спинами друг к другу, и я спросил шёпотом:
Может, всё-таки останешься?
Нет, коротко ответила она.
*****
Самолёт приземлился в Хургаде, и Дашу окутал запах горячего морского ветра и специй.
Страха не было. Была усталость и пронзительный интерес. Первые дни Даша строго придерживалась своего плана: гуляла по шумным улицам, любовалась сияющими мечетями, пробовала уличный фалафель.
Никто не попытался даже сумку открыть, не то что украсть или похитить. Продавцы на рынке простые, улыбчивые, настойчиво торговались, уступая при этом каждый раз рублей по сто.
Даша в общий чат со мной и, естественно, с Валентиной Сергеевной (по её настоянию) отправила фото: она с манго-шейком на фоне лазурного берега. Надпись: «Все органы при мне. Рабство не предлагали. Ожидаю с нетерпением».
Я засыпал сердечками. Мать смотрела и молчала.
Позже Даша поехала в Луксор. Там, в небольшом семейном хостеле, попадалась ей хозяйка египтянка Фатима лет пятидесяти, которая научила её делать настоящий кускус. И вот здесь жизнь развернулась совсем неожиданно.
Фатима была похожа на Валентину Сергеевну: та же заботливость и беспокойство о дочери та работала в Лондоне.
Там у неё никого нет, снега полно, все ходят хмурые, жаловалась Фатима, помешивая кастрюлю. По телевизору показывали там постоянно протесты и люди пропадают!
Даша глянула на хозяйку и расхохоталась до слёз.
Спустя пару минут она рассказала Фатиме на смеси русского, английского и жестов про нашу Валентину Сергеевну, телевизор, органы и рабство.
Фатима слушала широко открыв рот, а потом вдруг тоже рассмеялась чрезвычайно заразительно.
Вот мамы! воскликнула она. Все одинаковые: боятся того, что не знают. Телевизор на ерунду горазд!
В тот же вечер, под луной на тёплом балконе, Даша решила позвонить напрямую Валентине Сергеевне.
На экране появилось строгое, слегка потемневшее от волнения материнское лицо.
Ну что, жива? спросила она без церемоний.
В общем, всё на месте: почки, печень, и запчасти не изъяли, улыбнулась Даша и развернула камеру, чтобы показать Фатиму, несущую чай и халву.
Привет! прокричала хозяйка на ломаном русском. Она у меня хорошо готовит! Не волнуйся, присмотрю! Никакого рабства! и обняла Дашу за плечи.
Валентина Сергеевна молчала, переходя взгляд с восточной женщины на сияющее лицо невестки.
А органы? только и выдохнула она, уже не столь уверенно.
Всё при мне, вновь улыбнулась Даша. Тут люди такие хорошие, всё очень вкусно, ярко, местные счастливые. Даже Фатима боится, что её дочь в Англии замёрзнет и попадёт в беду по телевизору всё говорят
Долгая пауза, потом:
Дай мне поговорить с этой Фатимой.
Даша вручила телефон. Они говорили минут десять, друг друга толком не понимая, но почему-то непрерывно улыбались и кивали.
В конце моя мама даже попыталась улыбнуться неуклюже, но искренне.
Позже в чате появилось сообщение: «Телевизор больше не включаю, устала нервничать. Когда обратно-то летишь?»
Даша долго смотрела на знаменитое небо над Луксором, а потом отправила фото: она с Фатимой, рука об руку, смеются. Надпись: «Теперь союзник есть. Завтра кататься на верблюде. Со здоровьем порядок. Обнимаю».
Домой Даша вернулась легко и уверенно. В аэропорту я встретил её, а за моей спиной с нелепым букетом стояла Валентина Сергеевна.
Обниматься не стала, но и упрёков не было. Только вручила смешной букет:
Ну, цела?
Как видишь. Мне новых хозяев не выдали
Вот и ладно, проворчала она, расскажешь, как там твоя Фатима.
По дороге домой Даша рассказывала о храмах, о колорите Востока, о веселых продавцах.
Мама только иногда перебивала, уточняя детали. Телевизор на стене теперь молчал.
В ту ночь в отражении чёрного экрана виднелись три фигуры: я, обнимающий жену, и мать, которая впервые попыталась видеть мир не сквозь призму телевидения, а через глаза тех, кто видел его по-настоящему.
Поздней вечером, сидя за чаем, Валентина Сергеевна негромко сказала:
В следующем году может, и я с вами? Только куда поспокойнее
Я с Дашей переглянулись и улыбнулись. Наша мама впервые взглянула на всё с другой стороны.
Однако через пару дней свекровь вновь заявилась в гости и, раскрасневшись, выпалила с порога:
Не поеду я с вами никуда! А тебе, Даша, просто повезло! Вон вчера показывали: из плена людей вытащили Мне туда точно не надо!
Как знаешь, усмехнулась жена.
И тебе, Антон, там делать нечего. И на Байкале не хуже строго добавила мама.
Я только пожал плечами. Иногда, чтобы поменять взгляд, нужно просто увидеть мир своими глазами, а не через чужой испуганный рассказ.
В этот отпуск я понял: страхи часто прячутся не в других странах, а у нас внутри и по ту сторону экрана.
