Ключ провернулся в замке именно тогда, когда я заканчивал убирать со стола следы её присутствия: смахивал крошки от ванильных пряников, которые тёща принесла «для внука», хотя Никите всего год, а сладкое ему рано. Пятно от разлитого кофе она ведь всегда задевала чашку локтем, когда принималась резко жестикулировать, объясняя, что я не так воспитываю сына.
Привет, голос Станиславы звучал устало, как будто уже знал, что дома его ждёт нелёгкий разговор. Она кинула пальто на спинку стула, не глядя на меня.
Я молча продолжал крутить тряпку по столу кругами, хотя поверхность уже блестела. Гнев бурлил внутри. Три года терпел.
Что случилось? она наконец повернулась, видимо, уловив неладное.
Я бросил тряпку в раковину. Брызги посыпались на кафель.
Я устала от проделок твоей матери! Я подаю на развод, отчеканила она неожиданно резко будто врезала ладонью по лицу. Не думал, что этот момент наступит именно так, но накопилось. Перелилось через край.
Она замерла, приоткрыла рот. Потом нервно усмехнулась.
Ты серьёзно?
Я всё решила. Голос стал спокойнее, чем ожидал. Либо собирай вещи, либо я уйду. Всё.
Она прошла на кухню, плюхнулась на табурет. Провела ладонями по лицу. Я стоял у мойки, скрестив руки. Смотрел на женщину, с которой четыре года назад стоял у алтаря, держа руку в руке, веря, что построим настоящее.
Лёш, может, спокойно поговорим?
Спокойно засмеялся я горько. Как сегодня днём, когда твоя мама пришла с запасным ключом, который ты ей выдала скрытно от меня, и устроила допрос: почему у нас в холодильнике полуфабрикаты, а не домашние котлеты?
Она переживает
Она разносит мою жизнь в щепки каждую неделю! Вторгается, руководит, осуждает как я убираюсь, как кормлю Никиту, как одеваю Я это должен терпеть?
Она молчала, уставилась в стол.
Сегодня она заявила сглотнул, горло перехватило, что я плохой отец. При Никите! А он уже многое понимает.
Она не хотела
Твоя мама всегда «не хотела». Но почему виноватым остаюсь я? Она «не хотела» испортить мой день рождения сравнением меня с невесткой подруг, не хотела задеть, когда на Новый Год при всех заявила, что я ленюсь искать работу!
Станислава вскинула глаза. В них усталость и уже даже не обида.
Чего ты ждёшь от меня? наконец спросила она.
Вот когда и сорвалась последняя нитка.
Я хочу быть защищённым! Чтобы хотя бы раз за все эти три года ты поставила меня мужа выше своей матери!
Не устраивай сцену…
Я сцену устраиваю?! повысил голос я, и тут же вспомнил о Никите из детской послышалось шевеление. Потише: Это не я нагнетаю, когда она полгода назад закатила истерику, что мы не ездим к ней на дачу каждое воскресенье! Когда спрашивает, сколько мы тратим и на что! Решает, в какой сад отдавать моего сына!
Она хочет помочь…
Помочь?! схватил я с дивана пакет, который принесла сегодня тёща. Вот, пожалуйста. Принесла мне носки и трусы. «У тебя вкуса нет, надо прилично выглядеть ради моей дочери»!
Из пакета высыпались мешковатые семейники и потёртый лифчик, явно не по размеру. Станислава сконфузилась.
Ну это, конечно, перебор…
Это унижение! Я не могу больше так! Я каждый день жду с каким «ценным советом» она пожалует завтра и как испортит мне настроение!
Я зашагал по кухне, грохоча стулом. Злость, обида, усталость встали комом в горле.
А ты… всегда на её стороне. «Она не хотела», «она переживает», «ей лишь бы как лучше». А меня кто защитит?
Я люблю тебя, сказала она тихо.
А любовь не в словах, Станислава. Это поступки! Это стоять за меня, даже если против встанет твоя мама.
Она откинулась на спинку, уставилась в окно за ним разлилась декабрьская вечерняя тьма.
Ей трудно привыкнуть, что у меня своя семья…
Ей трудно?! Мне как жить? Я не могу быть хозяином дома! Любая минута и твоя мама тут как тут со своими предъявами!
Я заберу у неё ключи…
Дело вовсе не в ключах, сел я напротив. Дело в том, что ты ей не говоришь «стоп». Ты не защищаешь, не стоишь за наши отношения.
Молчание. Только холодильник гудит да часы тихо отмеряют минуты.
Я не знаю, как наконец призналась она. Мама всегда контролировала всё.
Тогда решай: она или я.
Глухо, непреклонно, но уже иначе невозможно.
Лёша, это несправедливо…
Несправедливо?! Три года глотал оскорбления. Молчал, когда она при всех заявила, что я женился по расчёту. Молчал, когда в роддоме сказала ребёнок весь в неё, а от меня ничего.
Станислава поднялась, подошла, хотела обнять. Я отстранился.
Не надо. Либо говоришь с ней сейчас и устанавливаешь границы, либо утром меня уже не будет.
Лёша…
Всё. Довольно. Я устал быть вечным виноватым и оправдываться, что недостаточно хорош.
Телефон на столе завибрировал. Станислава посмотрела я увидел, как дрогнули её губы: «Мама».
Она взяла.
Алло да, мам всё нормально
Вот в этот момент что-то рухнуло в душе окончательно.
Я выхватил телефон и ткнул на громкую связь.
…ты сказала ему? тёщин голос звучал тревожно. Про квартиру?
Я глянул на Станиславу. Она побледнела.
Какую квартиру, Станислава? спросил я спокойно.
Пауза. Потом её мать, уже натужно мило:
Лёшенька, это тебя не касается…
Я муж вашей дочери. Касается меня. Про какую квартиру?
Станислава хотела выхватить аппарат, отпихнул её.
Мы обсуждали у моей сестры Галины освобождается двушка, хотят продавать. Племяннику деньги нужны, он поступает в МГТУ
И что дальше? смотрю на жену.
Мама предложила чтобы мы купили её. Со скидкой.
На какие?
Молчание.
На какие деньги, Станислава?!
На твои накопления и немного добавить из общего, глухо призналась она.
Я оцепенел. Мои накопления те самые семьсот тысяч рублей, которые по крохам собирал пять лет, мечтая открыть свою мастерскую. С ранних лет горбатился, экономил, отказал себе во многом.
Вы это решили между собой. Без меня.
Лёша, это выгодно, отличная квартира, место хорошее
А мои планы?! голос срывался, но я старался держать себя в руках. Моя мастерская?!
Потом откроешь
Мне тридцать два, я сижу дома второй год с сыном! Когда еще?
Тёща затараторила:
Лёшенька, ну какой тебе бизнес, у тебя малыш! Потом займёшься! Зато жильё своё! Галя только нам по такой цене отдаёт, ты пойми это же семья!
Семья повторил я тихо. Где моё слово ничего не значит.
Положил телефон. Вслух:
Ты собиралась сказать, или просто взяла бы мои деньги?
Хотела поговорить
С кем?! С мамой поговорила, с Галиной тоже. А со мной когда?
В этот момент дверь распахнулась по ковру проскользил запасной ключ. Вбежала тёща норковая шуба, налитое румянцем лицо.
Что тут творится?! Станислава, почему он орёт?!
За ней тащилась сама Галина с важной улыбкой, пухлая, под платком.
Добрый вечер, Лёша. Мы мимо ехали заодно документы по квартире показать
Документы. Они уже несут бумаги и всё без спросу.
Уходите, сказал я глухо.
Что? тёща округлила глаза.
Уходите. Обе. С моего порога.
Как ты смеешь?! тёща шагнула, размахивая сумкой. Станислава, как он разговаривает с матерью?!
Мам, может, сейчас не время… пробормотала жена.
Не время?! Я всю жизнь тебе отдала! Одна растила после смерти папы! А теперь ради этого ради этого альфонса и ты меня предаёшь?!
Заткнитесь! рявкнул я. Валентина вздрогнула.
Лёша, ну что ты психуешь примирительно начала Галина. Мы ж по делу, помощи ради. Внуку просторная квартира нужна! Подумал бы!
Мне не нужна ваша квартира. Мне нужна жена, которая меня поддерживает. Мне нужна семья, где я не чужой!
Кто ты такой вообще… Думаешь, молодой и руки золотые гордиться можно?! Если б не ребёнок и не думали бы брать такого мужика в семью! выкрикнула тёща.
Пауза. Холод в комнате как воздух разрядился.
Это правда? спросил я.
Станислава молчала.
Ты на мне вышла только из-за беременности?
Я… тебя любила…
Любила повторил я печально. Всё ясно.
Взял сумку с вешалки, сунул телефон в карман.
Лёша, стой! жена шагнула за мной.
Не подходи. Ключи на столе завтра за вещами придёшь, когда меня не будет.
Не можешь так просто уйти!
Могу. И ухожу. От всего этого балагана.
Тёща хотела схватить меня за рукав:
Сына бросишь?!
Завтра заберу Никиту. С участковым, если понадобиться. Пусть спокойно спит ему эти разборки ни к чему.
Я распахнул дверь и вышел. На лестнице ударил мороз, губы скрутило ветром.
Дверь хлопнула за спиной Станислава выскочила:
Лёша! Подожди!
Я не оглядывался. Спускался всё ниже четвёртый, третий, второй этаж
Мы решим! Я поговорю с мамой! Обещаю!
Первый этаж. На улицу. Вдохнул морозный воздух. Шёл быстро, не разбирая дороги. Куртка была расстёгнута, шарфа не было, не до одежды. Главное идти вперёд. Прочь от этого дома, этих людей, этой истории.
Завибрировал телефон. Мама. Сбросил. Снова Станислава, потом тёща. Выключил звук.
Остановился только у метро. Сел на скамейку. Руки тряслись то ли от холода, то ли от слишком резких событий. Или сразу и от того, и от другого.
Что сделал? Ушёл. Лишился всего вещей нет, сына нет, плана нет. Как герой фильмов. Только там у героя в конце счастливый билет. А в жизни?..
Сижу на заснеженной лавке в декабре, без копейки кошелёк остался дома, только карточка в кармане. Куда идти? К матери? Та в хрущёвке с сестрой Мариной, студенткой. Ещё я со своими проблемами
К другу Диме? Он с женой и сыном не до меня им.
Снова телефон. SMS: «Прости. Встретимся завтра, поговорим спокойно». Спокойно… Как будто можно спокойно обсудить, что брак твой фикция, свекровь считает тебя никем, мечты не интересны никому.
Ещё сообщение теперь с незнакомого номера: «Лёша, это Галина. Не горячись. Квартира отличная, надо подумать о Никите. Позвони мне для конструктивного разговора».
Поговорить Все хотят «поговорить». Только без меня, между собой, а мне потом спускают решения.
Встал. Пошёл к станции. В кармане банковская карта, хоть что-то. Спустился в метро. Там тепло, гудит. Сел в поезд просто ехал. Куда не знал.
Вышел на «Чистых прудах» просто потому, что название нравится. Побрёл по еще тёмным улицам. Город сиял иллюминацией, витрины сверкали мне всё казалось чужим и безразличным.
Зашёл в круглосуточное кафе. Заказал чай карта сработала. Сел у окна, смотрел, как спешат люди, и думал о сыне. Завтра он проснётся, позовёт папу а меня не будет. Станислава что скажет? Что папа ушёл? Что их бросил?
Сердце сжалось. Нет, не бросил. Надо разобраться. Нужно понять, как дальше быть.
К столику подошёл официант молодой парень, лет двадцати пяти, с усталым взглядом.
Что-то ещё?
Нет, спасибо.
Он не ушёл сразу, смотрел внимательно.
Простите, не моё дело У вас проблемы?
Я едва не усмехнулся:
Похоже, что да.
Хотите выговориться?
Странно. Никакой близости, просто обычный русский парень. То ли утонченное любопытство, то ли человеческое участие.
Только что ушёл от жены. Вот прям сейчас.
Парень сел напротив.
У меня перерыв. Давайте рассказывайте, если легче станет.
Я всё рассказал. Про тёщу, про квартиру, про попытки взять мои деньги, про свою растерянность и бессилие. Впервые за долгое время как будто камень с плеч.
Он молчал, лишь кивал. Потом сказал:
Была у меня почти та же история. Три года терпел. Устал. Ушёл думал, мир рухнет. Но, знаешь, дышать стало легче. Главное не возвращайся, если не изменятся. Иначе будет ещё хуже.
Допил холодный чай.
Страшно остаться одному.
Не будешь один. Есть друзья, есть родня. Раз ушёл дальше выдержишь. Ты намного сильнее, чем представляешь.
Обменялись номерами. Его звали Женя. Официант, который смог дать мне больше поддержки за полчаса, чем жена за четыре года.
Вышел на улицу под самый рассвет. Город просыпался. Достал телефон двадцать пропущенных: от Станиславы, тёщи, мамы, даже Дима писал в мессенджер.
Написал лишь одно сообщение жене: «Завтра в два дня встретимся на нейтральной территории. Без тёщи. Обсудим Никиту и развод. Не звони».
Отправил. Почувствовал, как внутри становится легче.
Впереди меня ждала неизвестность съёмная квартира, суды, ребёнок, раздел имущества Будет непросто. Но не так страшно, как жить дальше с теми, кто не считает тебя за человека.
Я брёл по пустому московскому утру и впервые за три года знал я свободен.
