Родня из-под Полтавы объявилась в гости впятером собрались провинцию покорять и Киев посмотреть, а заодно у нас недельку пожить. Я их встречала вся в зелёных пятнах, будто сама стала новогодней ёлкой придумала, что у меня ветрянка.
Моё субботнее утро началось странно: никакого любимого кофе, только телефон вдруг ожил, будто древний колокол. На экране мигало: «Тётя Галя». Голос её громыхал так, что за стенками захрустело:
Ирочка, встречай! развесёлым ветром пронеслось в трубке. Уже едем! К утру будем. Решили сюрприз: Киев уже сто лет не видели, а к вам надо заскочить всё ж свои!
Я растерянно опустилась на подушку, слова «мы уже едем» пронзили морозным сквозняком.
А кто у тебя «мы», Галюся? шепнула я, пихая под одеялом мужа Юрку вдруг успеет спрятаться под кровать.
Так кто ж! Я, дядя Петя, Светлана с мужем и наш малыш Назарчик. Не переживай, мы не капризные только перекантуемся ночь-другую, а там по экскурсиям будем носиться!
Пять человек. Плюс мы, в нашем киевском лилипутике сорок квадратов, где свободная площадь коврик у двери и колючий проход между диваном и окном.
Я замялась, отключила трубку и уставилась на Юру. В его глазах плыло небо граница между страхом и мечтой о вечном отпуске хотя бы в Черновцы, хотя бы на месяц за хлебом.
Вспомнилось, как в прошлый раз три года назад к нам заглянули только трое из той же кампании и неделя получилась хуже любого ужастика. Дядя Петя курил на балконе, сгребая пепел в мои герани: «Тая, удобрит пышнее будет». Тётя Галя рылась в моём супе с украинским акцентом: «Ирочко, откуда ты такую моркву взяла, плохо шинкуешь, давай я». Мы с Юрой спали на старом матрасе, который к утру сдувался и летели на пол, пока родня занимала диван и дремала, как короли.
А теперь гостей вдвое больше, и Назарчик ще белее торнадо, чем все вместе. Светка с мужем люди-громкоговорители, слово «тише» для них как тёплый дождь для земли только веселее становятся.
Нужно отказать, безнадёжно бросил Юра, уставившись в лампу под потолком, как на луну через окно.
Как, если они уже в поезде? Я ж Галю знаю сразу начнёт причитать про святые кровные узы, как меня пеленала, пока мама в поле пахала. Деревня потом всем хором на базаре меня обругает, мама валерьянку пить будет.
Сидим на кухне, кофе так и не отогрел нас. Вариантов ни одного. Снимать им двушку негде гривны после шиномонтажа закончились. Нам к друзьям тоже без вариантов, кто нас стерпит семь суток? Притвориться, что не открыли так будут стучать в дверь до приезда МЧС.
И тут меня осенил зелёный свет. Больничная отговорка против крепких провинциальных намерений:
Ветрянка! прошептала я.
Ты шутишь? щурится Юра.
Ветряная оспа. Страшнее для взрослых: сорок температура, лицо всё в пятнах, аж от зеркала прятаться хочется.
Если они уже болели?
Галя и Петя по рассказам мамы точно нет, Светку не знаю, но с Назаром они не рискнут.
В запасе четыре часа до поезда. Я достала флакон зелёнки, реликвию из детства.
Малюй, не жалей! рассмеялась, подставляя лицо. Лоб, щеки, шея, руки, даже уши! Чем страшнее, тем правдоподобнее.
Юрик едва держался, чтобы не заржать, пока рисовал на мне пятна, как у доброй коровы. Для полной драмы нарядилась в старый халат, шею забинтовала, волосы растрепала, ноги в тёплые носки затолкала.
А я что? спрашивает Юра.
Ты теперь инкубатор инфекции, под прицелом. Это ещё хуже.
Легенда готова: я заболела вчера вечером, врач был, велел ни шагу из квартиры, вирус якобы мутировал.
Звонок ровно в девять. За дверью звенят сумки, Назарец ноет, Светка спорит с мужем. Я издаю предсмертный шорох, Юра открывает дверь ровно на щёлку.
Зятёк! А вы нас не встретили, маршрут показывать кто будет? кричит дядя Петя, уже тянется пролезть.
Остановитесь! рычит вполголоса Юра, будто собаку отпугивает. Беда тут у нас.
Тут появляюсь я: шаркаю тапками, держусь за стену, дышу, будто киевский каштан мне на грудину упал.
Добрый вечер сиплю. Извините Ветрянка аж волосы шипят. Врач велел карантин заразогонно, даже сквозь вентиляцию.
В подъезде тишина, такая, как после снегопада. Гости уставились на меня как на привидение с Почайны.
Ветрянка?! Светка тут же прикрыла Назара курткой. В тридцать лет?!
Иммунитет слабый прохрипела я. Температура сорок.
Я вижу, как у тёти Гали внутри оркестр спорит остаться бесплатно или спасать легкие и кожу от зелёных точек.
Петя, ты болел?
Не помню вроде нет дядя Петя уже нажимает на лифт.
Я тоже! зашептала Света. Мама, бежим!
А Юра что, тоже? сквозь подозрение тётя Галя.
Следующий на очереди! обречённо выдохнул Юра. Вместе спим.
Этого оказалось достаточно перспектива стать точечными героями напугала гостей сильнее повышения цен на проезд.
Выздоравливайте, буркнул дядя Петя, гостиница для нас теперь всё равно ближе.
Лифт зашуршал, унося родню и мешки с домашней колбасой.
Мы захлопнули дверь и Юра рухнул вдоль стены, смеялся, как только в кино бывает. Я посмотрела на себя в зеркале, и смех закружился уже по-настоящему.
Гостиницу они нашли быстро: гривны-то были припрятаны, просто зачем тратить свои, если можно попытаться пожить у земляков.
Через пару дней звонит мама:
Ирочка, что ж ты умолчала? Галя сказала вся в зелёном, бледная, чуть не на том свете!
Уже иду на поправку, мамочка, бодро Наташа отвечает. Врач хороший попался чудеса ворочает.
Правду не рассказала, пусть лучше думают, что у меня иммунитет, как у осенней берёзы, чем запомнят меня бессердечной.
Зелёнка ушла, пятна исчезли, а мы целыми двумя вечерами наслаждались пиццей и кружевной тишиной в нашем маленьком и наконец просторном киевском гнёздышке.
