— Детей своих на раскладушки положишь. Они молодые, кости гибкие. А Руслану нужна нормальная кровать, у него спина, — заявила Ольга у ворот базы отдыха вместо «здрасьте».
— И не делай лицо, Лар. Мама сказала, домик большой.
Я медленно опустил руки на руль и посмотрел через лобовое стекло.
Мы с женой и детьми приехали на базу отдыха у лесного озера под Харьковом.
Тихое место, деревянный домик на четверых, оплаченный мной ещё два месяца назад. Долгожданная передышка, вырванная с боем у рабочих графиков.
И вот сейчас у резных ворот базы, загораживая проход, стоял цыганский табор в миниатюре.
Ольга, сестра моей Ларисы, победоносно опиралась на необъятный чемодан.
Рядом переминался с ноги на ногу её муж Руслан, вооружённый пакетом угля и упаковкой дешёвых сосисок «Красна цiна».
Чуть поодаль, словно генерал, принимающий парад, возвышалась моя тёща, Раиса Николаевна.
Венцом этой композиции служили двое детей Ольги, которые уже лупили друг друга ядовито-жёлтой двухлитровой бутылкой лимонада, способного растворить ржавчину.
Как говаривал Ниро Вульф, если вам кажется, что вас пытаются надуть, значит, вас уже надули.
Мы вышли из машины. Пока мы с Ларисой вытаскивали сумки из багажника, Ольга уже успела подойти к моим детям и сообщить:
— Вы же не маленькие, на раскладушках нормально, зато дядя Руслан спину не сорвёт.
— Какой приятный сюрприз, — ровным голосом произнесла Лариса. — А мы вроде никого не ждали.
— Ой, Ларочка, ну мы же семья! — тут же вступила Раиса Николаевна, делая шаг вперёд и мастерски включая режим «святая простота». — Я как узнала, что вы на природу едете, сразу Ольге позвонила. Что мы, в душном городе сидеть будем, пока вы тут кислородом дышите? Вместе веселее!
— Домик на четверых, Раиса Николаевна, — спокойно парировала Лариса, чувствуя, как внутри сжимается холодная, расчётливая пружина. Никаких истерик. Только наблюдение.
— Я уже всё решила, — безапелляционно заявила Ольга с таким видом, будто мой оплаченный домик был не бронью, а черновиком её планов.
Поправляя пляжную шляпу размером со спутниковую тарелку, она добавила:
— Мама ляжет в спальне, ей покой нужен. Мы с Руськой на диване в гостиной. Ну а вы с Ларисой и детьми как-нибудь разместитесь.
Поведение родни напоминало нашествие саранчи: она не просит разрешения, а просто прилетает и начинает жрать твои посевы.
Из стеклянных дверей администрации вышла миловидная девушка с планшетом.
— Здравствуйте! Вы Лариса? — улыбнулась она жене. — Бронь на ваше имя. А это, я так понимаю, ваш сюрприз?
Девушка перевела взгляд на Ольгу.
— Да-да, это мы! — радостно закивала свояченица. — Лара, я тут немного подсуетилась, чтобы тебе хлопот меньше было. Я баню на два вечера заказала, а то что мы, как неродные. И меню скорректировала. Твой шашлык — это хорошо, но я добавила ещё форель на гриле и дорогую нарезку.
— Ольга звонила утром и оставила заявку на баню и меню, — вежливо пояснила администратор, глядя на Ларису. — Но бронь оформлена на вас, поэтому без вашего подтверждения мы ничего не проводим.
Щедрость за чужой счёт — самый быстрый способ прослыть меценатом.
— Прекрасная инициатива, Ольга, — Лариса улыбнулась так ласково, что я рядом напрягся. Я знал эту улыбку. Обычно после неё кто-то лишался иллюзий.
— Если подтверждаете, то с учётом доплаты за троих дополнительных гостей, раскладушки, баню и спецзаказ по кухне, с вас ещё двадцать восемь тысяч четыреста гривен, — деловито сообщила администратор.
Ольга грациозно повела плечом и выразительно посмотрела на Ларису.
Раиса Николаевна сложила руки на груди, ожидая, когда жена покорно достанет кошелёк.
Парадокс родственных связей: чем крепче объятия при встрече, тем глубже лезут в твой карман.
— Девушка, — Лариса повернулась к администратору, и её голос стал холодным и твёрдым. — Подтверждаю только свою бронь. Она полностью оплачена. Нас четверо.
Она сделала паузу, глядя в растерянные глаза свояченицы.
— А вот эти замечательные люди — это отдельная компания. Оформите, пожалуйста, их проживание, форель, баню и дорогую нарезку отдельным чеком. На имя Ольги.
Все замолчали. Настолько глухо, что было слышно, как в лесу стучит дятел.
— Лара, ты чего? — голос Ольги жалобно сорвался. Шляпа съехала набекрень. — У нас денег только на бензин и мороженое! Мы же в гости приехали!
— Значит, у вас не отпуск, Ольга. У вас прогулка до ворот, — отчеканила Лариса. — В гости приходят с приглашением. И с тортом. А вы приехали на чужой праздник с пакетом бумажных сосисок и аппетитом на тридцать тысяч.
— Лариса! Как тебе не стыдно! — взвизгнула Раиса Николаевна, багровея. — Мы же семья! Родня! Паша, ты почему молчишь?! Твою мать и сестру на улицу выставляют!
Я сделал шаг вперёд. Я не кричал, но в моём тоне лязгнул металл.
— Семья, мама, это те, кто уважает чужие границы. Лара пахала полгода, чтобы организовать этот отдых для нас и детей. Вы приехали без приглашения, попытались согнать моих детей на раскладушки и повесить на мою жену счёт за свои деликатесы. Это не семья. Это попытка взять нас на абордаж.
— Да я… да мы хотели сюрприз сделать! Паша, ну вы же сами умоляли нас приехать! — попыталась вывернуться Ольга. Оправдания полезли из неё, как пух из рваной подушки.
— Руслан, — я перевёл тяжёлый взгляд на зятя. — Насчёт «умоляли приехать» — это отдельный вид туризма. Называется «сам себя пригласил».
Лицо Руслана вытянулось. Он посмотрел на свой сиротливый пакет с углём, потом на жену.
— Я бы, может, и не поехал, — буркнул Руслан. — Ты сказала, Паша нас сам позвал и всё уже оплачено.
Иллюзия рухнула окончательно. Наглость провалилась на глазах у всех.
Руслан молча развернулся и зашагал к своей машине, даже не попытавшись помочь жене с её необъятным чемоданом.
Дети Ольги перестали драться бутылкой и впервые за всё время замерли, молча глядя на мать.
А Раиса Николаевна, так бодро вещавшая про «семью», вдруг резко развернулась к машине, делая вид, что с большим интересом изучает сосны. Оплачивать этот банкет из своей пенсии она явно не собиралась.
— Если передумаете, свободный домик есть, — спокойно сказала администратор в спину растерянной Ольге. — Предоплата сто процентов.
Мы шли по аккуратной дорожке к нашему домику.
За спиной хлопали двери машины, надрывно ревел мотор. Я глубоко вдохнул чистый лесной воздух.
Возле крыльца Лариса обняла меня за плечи и прижала к себе.
— Знаешь, — усмехнулся я. — А ведь отличный отдых получается.
— Ещё бы, — она улыбнулась, глядя, как наши дети с радостным визгом бегут к озеру. — Идём, муж. Нас ждёт законный покой.
А за забором, глотая пыль чужого праздника, уезжал табор, навсегда усвоивший одно простое правило: в этой семье чужой комфорт больше не оплачивается детскими кроватями и моей картой.
