Оля, милая, а куда мне этот таз с холодцом воткнуть? В холодильнике твои заморские прибамбасы эти… Как их там… кимчи и тофу, ну брр, сама челюсть вывихнулась, возмущалась тётя Валентина Петровна, пытаясь протиснуть огромную эмалированную посудину на забитую полку, отодвигая банки с зеленью и контейнеры с надписями «без глютена».
Ольга, стоявшая у плиты с половником, вздохнула так глубоко, как будто собиралась принять дзен-буддийский монастырь в ипотеку. Гости были в доме каких-то полчаса, а уже ощущалось, будто по квартире прокатился неслыханный ураган по имени «большая родня из Владимира».
Валентина Петровна, давайте на балкон там холодно, застеклено, он специально для таких стратегических запасов оборудован, старалась говорить Ольга мягко, не рискуя повысить голос. А в холодильнике салатные запасы, если переморозить будет беда.
На балкон?! тётя надулась, будто собиралась перезапустить Байкал. Места мало, холодец это вам не чахохбили! И вообще, продукты на балконе нехорошо, а банки с твоей травой хоть на улицу выноси, всё равно никто их есть не станет. Вот Олег мой мужик нормальный, ему мясо, а не твой газон.
Ольга одарила мужа взглядом, из разряда «спаси меня или развод». Павел, как истинный русский муж спокойный, высокий и слегка мечтательный, продолжал нарезать батон, пытаясь отыграть позицию «меня тут нет». Он прекрасно знал, что спорить с Валентиной Петровной всё равно что ругаться с нарядом полиции: они всегда побеждают.
Паш, помоги, пожалуйста, с холодцом на лоджию. Я там всё вымыла, ни пыли, ни запаха, со всей решимостью сказала Ольга.
Павел встал, принял тазик с холодцом, и исчез, оставив Ольгу один на один с матерью-ураганом.
Олюшка, ты вся белая уж на своих диетах сидишь опять? Одна кожа да кости! Вон у Лариски кровь с молоком, видишь? Вот это наша порода, продолжала тётя, демонстрируя халат с такими цветами, что слепого разбудят.
В кухню плавно влетела Лариса старше Ольги на три года, но по жизни ведёт себя как заслуженный ветеран педагогики. За спиной сыновья, наперегонки марающие всё шоколадом.
Оль, а у тебя только душ? А ванна где? Как мальцов купать? Они любят плёскаться!
Ларис, мы для себя ремонт делали. Есть душ этого хватает. Мальчики могут и под душем обойтись, взрослые уже, ответила Ольга, сдерживая критический уровень раздражения.
Этот приезд планировался давно, но Ольга надеялась на форс-мажор или отмену по семейным обстоятельствам. Ага, разбежалась. Родня из Владимира, железно решившая видеть московскую «красоту» и испытать бессмертное гостеприимство столичных родственников, стояла намертво в своих планах. В прошлый приезд квартиры хватало только на короткий послеобеденный сон и потом неделю пришлось убирать липкие отпечатки.
А теперь у них шик! Свежий трёшка, дизайнерский ремонт, бело-серый минимализм, которым Ольга и Павел гордились как своим первым медальоном. Особенно бережно Ольга относилась к спальне: синяя бездна стен, blackout-шторы, ортопедический матрас ценой в полтора велосипеда, уютный ковролин настоящий оазис взрослых людей. С первых дней договорились: никаких гостей, никаких ночёвок, никаких «мы только ляжем, а вы уж как-нибудь».
Оля, дай мальчикам сока! А то с дороги иссохли, бросила Лариса.
Ольга протянула с любовью двум мальчикам по стаканчику яблочного сока, предостерегая ненавязчиво: Только в рот, паркету не надо! Тут натуральный дуб, всё-таки.
Смешно тебе прям! усмехнулась тётя Валя. Что вы с этим полом носитесь? Дети они как вода: куда надо, туда и попадёт. Вы, Оля, совсем уже городские, простых вещей не знаете.
Павел вернулся: Может, за стол уже? Старый Новый год без еды это не праздник.
За столом классика русского застолья. Дети на круговую наворачивают сыр и колбасу, тётя Валя ругает салаты «с травой и резиной», Лариса ведёт прямой эфир в мессенджере («тут у них, конечно, всё по-столичному»). Горькие шутки про селёдку под шубой, про картошку, про «Олины намазки для худеющих».
Мам, тебе грибов купить не лень было? лениво спросила Лариса, оторвавшись от телефона.
Ага. А свои солить вам, конечно, лень. Всё по магазинам, по буржуям! разразилась тётя Валя. Вот мои грибы это вам не ваш прогрессивный фермерский продукт.
Приготовления тётки, конечно же, откладывались до лучших времён. Ольга всё пережёвывает, Павел её под столом поддерживает. «Ну, три дня переживём», телепатически подмигнул.
Когда шампанское почти закончилось, и в доме запела тишина, настал главный вопрос ночлега.
Ох, спина не держит, поезд фиговина та ещё, жаловалась тётя Валя. Ларочка, где кровать?
Ольга про запас приготовила раскладной диван-«Монблан» и кабинет с раскладной кушеткой. Всё мягко, широко и почти по-царски.
Диван? тётя Валя застыла, будто увидела чудо современной инженерии. Оля, я же не студентка из общежития, мне отдыхать надо. На диване только молодежь и кошки. Мне бы вашу спальню… У вас там, говорят, матрас прямо волшебный.
Валентина Петровна, спальня наши личные покои, мы там сами спим. Ведь вам же удобный диван, он ортопедический, не хуже гостиничного, пыталась объяснить Ольга.
Это не то! Мне кровать, и точка, отрезала тётя.
Лариса подключилась: Оль, да хватит цепляться! Ради родственников пару ночей можно переночевать на вашем шикарном диване, а мы в спальне. Мы ж по родственному! Не у чужих, чай!
Извините, но наше личное наше личное, твёрдость Ольги равнялась морозу за окном. Даю всё, но кровать не обсуждается. Хотите в гостиницу, помогу выбрать номер. Сейчас «Русская ночь» цены слюнки текут.
В гостиницу?! Вы издеваетесь? тётка затаила дыхание, Лариса чуть не подавилась соком. Мам, слышишь, они нас гонят из дома. Кому потом расскажем, где зимовали?
Слышу, дочка, слышу. Ой, плохо мне, Олечка, водички, быстренько!
Пока бытовая драма разгоралась, дети замерли: ну наконец-то жизнь интересная! Таблетки и водичка всколыхнули страсти «либо спальня, либо мы вон! И никому теперь слова доброго не скажем!».
Ольга посмотрела на Павла стоял, как на параде, но из глаз стреляет одобрение: «молодец, держись!».
Странный у вас, конечно, выбор, нехотя сказала Ольга. Я гостеприимна, но не до такой степени, чтоб личную кровать отдавать. Хотите спать на диване пожалуйста. Не хотите гостиница вас ждёт.
Собираемся, Лара! Дети, вещи и вперёд, пока ещё не снег пошёл! Зинке поедем, она нас всегда принимает, хоть и в общаге. А тут пусть сами своим трюфелем задыхаются!
Пошёл великий сбор! Лариса зло швыряет вещи, тётя Валя ходит как буря, вспоминая все семейные драмы. Даже подарки решила забрать обратно: «Полотенца мои льняные не заслужили, Зинке отдам, она женщина душевная».
Ольга без комментариев вынесла им пакет и банку грибов, тут же получила в придачу конфеты, которые тоже забирают: «своим детям оставим тут всё равно ничего не ценят».
Павел наблюдал этот балет с выражением, каким смотрят драму на Первом канале. Стыдно, обидно, и, одновременно, очень по-русски.
Через пятнадцать минут родня исчезла под громкое хлопанье дверью штукатурка осыпалась. Осталась тишина, звенящая и почти счастливая.
Ольга опустилась на стул, лицо в ладонях и вдруг рассмеялась. Павел рядом, обнимает, целует:
Всё, Олюшка, их здесь больше нет.
Господи, какое Женское счастье! «Лучше на вокзале, чем у вас!» Не даром Новый год!
Слушай, холодец-то остался! На балконе! Самое ценное забыли!
Ольга хохочет теперь уж по-настоящему. «Зинке в общагу с тарелкой холодца вот радость будет. С мужем-богатырём, двенадцать метров на всех…»
Да плевать теперь, философски отметил Павел, открывая вторую бутылку шампанского. Когда она на маму твою начала… Я уж хотел сам выставить. Но ты у нас железная!
Я просто люблю нашу спальню, вас и тишину, призналась Ольга.
А еда теперь на два месяца вперёд! Можно праздновать!
Они вдвоём пересервировали стол, убрали лишнее, включили музыку и зажгли свечи. За окнами московский снег, огоньки, тишина. Где-то там родня колесит и ругается. В квартире уют, покой, и ни одного лишнего слова про уровень соли или количество чеснока.
За наш дом! сказал Павел, чокаясь. Чтобы в нём были только те, кто умеет ценить.
За наши границы, добавила Ольга.
Глубокой ночью, лежа на матрасе, который теперь если кому и уступишь, так только великому князю Ольга ощущала блаженство. В спальне снова пахло лавандой ни чужими кремами, ни драмой. Родня пусть обижается, но мир стоит того.
На утро телефон разрывался от сообщений, полных драм и обвинений «выгнала родную больную на мороз босиком». Ольга даже не глянула режим «самолёта» спасает от всего.
А тот самый холодец отвезли потом дворовым псам. Те были только благодарны: ели всё, не жаловались ни на соль, ни на чеснок, ни на отсутствие трюфеля. Вот они настоящие ценители человеческого добра!
