Куда мне деть этот таз с холодцом? В холодильнике ни клочка свободного, всё забито твоими… шпинатами и какими-то этими… манго, бормотала тётка, перекатывая эмалированный сосуд, покорно сдвигая стройные ряды пластиковых баночек.
Елена, поддерживая металлическую ложку у гудящего соуса, тяжело вдохнула, считая внутри себя до десяти. В действительности, родственники только что растворились по квартире, но ощущалось, будто к ним заехал ярмарочный балаган с медведями и аккордеоном, который теперь превращает привычную жизнь в карнавал нелепостей.
Валентина Николаевна, лучше холодец на балкон поставить, там сейчас мороз, выдохнула она, стараясь смягчить голос так, будто разговаривает с забредшим в кухню лосем. А в холодильнике у меня целая неделя салатов, они если застынут успех праздника под угрозой.
На балкон! хмыкнула тётя, хлопая халатом с изображениями самоваров. Она въехала в него прямо в прихожей, бросив зимнюю шубу поверх сапог. Там сквозняк, и все эти московские выхлопы! Продукт, между прочим, на полу держать последнее дело. Впрочем, уберу твои ящики с «травой», никто всё равно это есть не станет. Мужики мясо хотят, не этот твой зелёный компост…
Елена покосилась на мужа. Александр, высокий, почти невидимый, нарезал буханку хлеба с такой сосредоточенностью, будто резал лед Байкала, и явно надеялся, что его не заметят.
Саша, помоги пожалуйста тёте Валентине с холодцом, твёрдо произнесла Елена. На балконе я всё вычистила, чисто как в аптеке. Холодцу там лучше, чем у нас.
Александр чинно забрал тяжёлую посудину, исчезнув в мозаике коридора. Тётя мгновенно переключила внимание, склоняясь над Еленой.
Ты чего, Леночка, вся прозрачная? Опять свои диеты? Ничего от тебя не осталось, а вот моя Оксана кровь с молоком, настоящее здоровье! А ты всё сохнешь, ой. И ремонт у вас такой… склеп. Серое, белое, будто больница! Нет бы обои золотом, сейчас даже в Ижевске такие продают, красота, благородство!
Мы любим минимализм, Валентина Николаевна, буркнула Елена, пробуя блюдо на соль. У каждого свой стиль.
В кухню плавно вплыла Оксана на три года старше Елены, но всегда ощущалась, будто жизни прожила втрое дольше. За ней плелись два её сына, оба перепачканные шоколадом, как два пушистых медвежонка.
Лен, у тебя правда только душ, ванны нет? разочарованно спросила Оксана, устраиваясь на стул и тут же закидывая ногу на стол. Как я мальчиков вымою? Они же привыкли всплескаться!
Оксана, у нас душ, на ванну места не хватило. Мальчиков под душем вполне можно, они уже не груднички, отрезала Елена, чувствуя, как раздражение пузырится от макушки до пят.
Этот сбор был запланирован давно, но Елена втайне мечтала, чтобы родственники из Тулы вдруг передумали. Тётя Валентина и Оксана с детьми заявились на московские праздники, мотивируя: «надо родным встречаться» и «в Москве красиво на Новый год». Елена, воспитанная по всем канонам гостеприимства, не смогла отказать, хотя отлично помнила их прошлое нашествие и долгие дни реабилитации после.
Но то было давно, когда квартира представляла собой затертый «мигающий ковёр». Теперь они с Александром наконец переехали в уютную трёхкомнатную с дизайнерским ремонтом, как символ нового этапа жизни. Всё было выстрадано, облюбовано, отобрано по сотне раз.
Особая гордость спальня. Запретная зона, храм покоя: стены тёмно-синие, плотные шторы, облачный матрас (цена будто пропуск на Луну) и мягкий ворс ковра. Тут царила тишина, и вход был закрыт. Для гостей были подготовлены просторная гостиная с раскладным диваном и на всякий случай рабочий кабинет с уютной кушеткой.
Ма, пить хочу! заныл младший сын Оксаны, тянув материну руку.
Иди, Леночке скажи пусть дадут, отмахнулась она. Лен, накорми их, совсем засохли по дороге.
Елена достала яблочный сок, разлила по стаканчикам.
Осторожнее, не пролейте, тут паркет натуральный, сказала она тихо.
Да перестань трястись, ухмыльнулась Валентина Николаевна. Квартира для людей, а не наоборот. Всё равно, если капнут вытрешь. Ты, Лена, стала какая-то нервная, прямо столичная барышня.
Александр, вернувшись с балкона, ведь собирался уже к застолью, попытался внести гармонию:
Давайте за стол садиться? Уже пять, пора старый год гонять.
Застолье раскрутилось как цирковое представление: мальчишки уносились за сыром и колбасой, Оксана обсуждала по телефону маршрут такси, Валентина Николаевна брала каждое блюдо под микроскоп.
Салат с кальмарами? повертела она вилкой, словно ловила карася в проруби. Я эти морские штуки не признаю. Селедка под шубой вот это вещь! А это… трава с пластмассовой резиной. Лена, хоть картошку бы обычную, а то твой крем с трюфельным маслом пахнет как будто просрочено.
Это деликатес маме, лениво потянула Оксана, отодвигая телефон. Хотя я рада обычной еде. Лен, грибочки передай. Сама солила или купленные?
Купленные, фермерские, ответила Елена.
Ясно, всё магазинное, заключила тётя. Я свои привезла, вот попробуете настоящие грибы!
Елена жевала молча, вглядываясь в тарелку. Александр под столом тронул её руку: «Терпи, осталось три дня», мигнул взглядом.
К восьми, когда бутылка шампанского перешла в статус опустошённой, дети уткнулись в планшеты, а разговор сумел дотянуться до ночлега.
Ой, у меня спина разваливается! пожаловалась Валентина Николаевна. Поезд трясся, будто на тракторе. Мне бы прилечь.
Да, мам, нужно нормально отдохнуть, поддакнула Оксана. Лен, где мы спим?
Елена распрямилась.
Гостиную мы подготовили, диван широкий, на нём двое взрослых свободно. Оксана, с мальчиками кабинет, кушетка раскладывается. Если тесно, есть надувной матрас, очень мягкий.
Последовало затишье. Валентина Николаевна замолчала, Оксана недоумённо приподняла брови.
Диван? медленно переспросила тётя, глядя на племянницу как на призрака. Лен, ты серьёзно? У меня радикулит! Я на диване всё, не встану, нужна кровать. Мягкая, ровная!
Валентина Николаевна, диван ортопедический, мы для гостей покупали, начала объяснять Елена.
Диван есть диван! перебила тётя, Для молодых. А я женщина больная. Я честно думала, вы нам уступите свою спальню. Ходят слухи, у вас матрас чудесный!
Елена оцепенела. Она ожидала упрёков, но не явного захвата личных границ.
Спальню? переспросил Александр, нахмурив лоб. Валентина Николаевна, мы там спим.
Ну и что? парировала Оксана. Молодые, здоровые, поспите на диване. Маме важен комфорт. И детям с бабушкой удобнее: в спальне дверь закрывается, шума меньше!
Подождите, сказала Елена, чувствуя, как уши начинают полыхать. Вы хотите, чтобы мы с Сашей ушли из своей спальни, а сами спали в гостиной?
Лена, ну не драматизируй, театрально всплеснула Валентина Николаевна. Гости! Всегда лучшее. Мать меня этому учила, и бабушка. А ты вся городская, традиции забыла!
Традиции накормить и напоить, твёрдо проговорила Елена. Кровать личная, как зубная щётка. Мы на ней спим. Не могу уступить. Простите, вопрос закрыт.
Оксана с шумом поставила бокал, стекло звякнуло.
Лена, ты серьёзно? Ради тёти и детей жалко кровати? Мы к тебе триста километров, подарки привезли, а ты на диван, как собак?
Почему как собак? удивился Александр. Диван сто тысяч стоит, очень удобный. Сам спал, когда «Спартак» смотрел.
Ваши цены мне не нужны! завела Валентина, Тут дело в уважении! Мать твоя бы сгорела со стыда. Эгоистка! Вся в своего отца.
Мать святое. Елена помнила: пожилая, добрейшая женщина всю жизнь уступала сестре, отдавая всё до копейки, терпя бесконечные визиты, жертвуя личным временем ради чужого спокойствия.
Мамы не трогайте, холодно сказала Елена. Моя мама была золото, которой вы пользовались всю жизнь. А я не мама. Спальня закрыта. Кто не хочет диван могу забронировать гостиницу.
Гостиница?! выпучила глаза Оксана. На мороз? Мы для тебя пустое место?!
Слышу, доченька, тётя схватилась за сердце. Ой, умираю… Давление! Воды!
Оксана засуетилась, таблетки воду. Дети притихли, наблюдая сцену с интересом.
Так, скомандовала Оксана, либо комната, либо уходим сейчас. Всей родне расскажем, какая ты стала «столичная». Выбирай.
Елена посмотрела на Александра тот был спокоен, но твёрд. Всё, предел хамству и инопланетным запросам.
Выбор странный, Оксана, ответила Елена, отодвигая стул. Гостям всё лучшее на столе и уютные места. Вы требуете мою кровать, ультиматумы. Если важнее постель, чем близкие значит, нам не по пути.
Ах так?! Валентина вскочила на ноги, забыв про «грыжу». Оксана, собирай вещи! Дети в куртки! Лучше на вокзале Нового года ждать, чем в гостях у эгоистов!
Мам, куда ночью? всполошилась Оксана, явно не ожидая, что шантаж не возымеет должного эффекта.
Поедем к Зое! В общежитии хоть душевно, и квас простой! А эти пусть подавятся своим авокадо!
Суета сумки, явные взгляды ненависти в сторону Елены. Тётя ходила по комнатам, причитала громко, обращаясь к невидимому Высшему Разуму.
Подарки возвращайте! вдруг объявила тётя, замерев в прихожей. Полотенца льняные, не заслужили! Зое подарим!
Елена, не споря, вынесла пакет кактусовые и жесткие, которые она не открывала с прошлого приезда и вручила в руки.
И грибы возьмите.
Да! согласилась Оксана. И детские конфеты! Всё заберём!
Александр, согнувшись у двери, наблюдал взрослые будто соревнуются за титул «лучшая обиженка округа».
Пятнадцать минут и всё, чемоданный театр завершён. Тётя весь коридор поливала замысловатыми проклятиями, предрекала одиночество, оставляя за собой след ДТП для нервов.
Такси вызвали? спросил Александр.
Не надо ваших услуг! злобно прервала Оксана, уводя родню за порог. На улице воздух чище!
Дверь хлопнула штукатурка посыпалась с потолка. Тишина. Холодильник гудит, часы отстукивают меланхоличный ритм, салат с кальмарами сиротливо доживает свои минуты.
Елена села на табурет, закрыла лицо ладонями плечи дрожали.
Александр приобнял, поцеловал в макушку.
Всё, Леночка. Закончилось.
Она подняла голову. Ни слёз, ни истерики только облегчённый смех.
Саша, слышал? «Лучше на вокзале»! Какое счастье!
Так и есть, улыбнулся Александр. А холодец-то забыли! Таз на балконе!
Смех сорвался одиноким вздохом. И правда забыли главное.
Холодец остался самый ценный вклад. А Зоя-то живёт в комнате с мужем, в двенадцать квадратов. Примет десант шумных на Новый год отпуск мечты.
Это уже не наши заботы, философски сказал Александр, налив шампанское. Вот что: когда твоя тётка мать вспомнила… Я чуть сам всех не выгнал. Ты очень смелая.
Я очень люблю нашу спальню, призналась Елена, отпивая из его бокала. И тебя. И наш мир. Новый год будет лучшим! Нас двое, еды горы, и никто не пилит «не тот салат».
Начали убирать приборы. Елена скребла тарелки, Александр в посудомойку. Воздух стал чище как будто проветрено душой.
Елена подошла к окну: снег падал клочками, затушевывая следы такси. Москва сияла огнями, а родня неслась через метель в поисках утраченного рая. Елене стало их немного жаль тяжко так жить, носить чужую обиду внутри. Быть недовольным даже самому себе тяжелее, чем спать на диване.
Саша, позвала она, давай музыку включим и свечи? У нас же праздник.
Конечно, кивнул муж. А утка уже запекается, ту самую они так и не попробовали.
Через час за столом свечи, джаз, утка с румяной корочкой, яблоки аромат торжествующей независимости.
За нас, поднял бокал Александр, чтобы наш дом всегда остался местом уважаемым.
И за границы, добавила Елена, чокаясь. Которые мы теперь защищаем.
Ночью, освещённой тусклым светом настольной лампы, Елена лежала на любимом матрасе, в тёплом одеяле с запахом лаванды, без чужих духов. Родственники, может, сейчас ютятся на раскладушке у Зои или скучают на вокзале, обсуждая «обнаглевшую столичную». Но вина не тянула сердце.
Стало ясно: угодить всем невозможно, жертвовать собой ради чужого спокойствия бессмысленно. Если цена своего мира обида нахальных родственников, то это не так уж дорого.
Утром телефон взорвался сообщениями: знакомые, дальние родственники, жалобы, пересказы скорбной эпопеи про изгнание «больной тёти-инвалида». Елена ни одно не читала, просто врубила авиарежим, потянулась и улыбнулась.
А холодец они потом скормили дворовым собачкам, которые были очень благодарны и ни слова не сказали про качество мяса, чеснок или густоту желатина. В отличие от некоторых людей, животные умеют ценить добро.
