Сегодня случилось то, что перевернуло моё представление о лошадях. Я сижу в конюшне и записываю это в дневник, чтобы не забыть: порой животные понимают жизнь лучше людей.
Всё началось месяц назад, когда я привёз из Киева новую кобылу. Вороной масти, с белыми носочками на всех четырёх ногах — её звали Ладой. Она была мечтой любого конника: статная, умная, выезженная под высший класс. Я не мог понять, как прежняя хозяйка, какая-то Марина из Одессы, согласилась продать её всего за пять тысяч гривен. Но сделка прошла быстро, словно та торопилась избавиться от лошади.
Первые недели Лада вела себя спокойно, но в то утро, когда я вывел её из денника, она начала нервно переступать с ноги на ногу, вскидывать голову и вслушиваться. — Что с тобой, Ладушка? — погладил я её по шее. Подошёл конюх Вениамин Петрович, покачал головой: — Чует беду. Дивно хороша, но, видно, есть у неё изъян. — Нет в ней изъяна! — возразил я. Лада мотнула головой, будто соглашаясь.
Я оседлал её и направил в лес за хутором. Стояло июньское утро, зной ещё не наступил. Лада шла послушно, но то и дело останавливалась, прислушиваясь. Я вспомнил, как два месяца назад моего старого коня Грома отправили в деревню из-за кашля — пришлось искать замену для соревнований. И тут же в памяти всплыло, как странно вела себя бывшая хозяйка: она почти бежала от Лады.
Вдруг кобыла замерла, и никакие шпоры не могли сдвинуть её с места. Она повернула голову вправо, и я, ослабив повод, дал ей волю. Лада свернула с тропы к берёзе. Там стояла коробка, придавленная ветками — изнутри доносился писк. Я спрыгнул, откинул ветки и открыл коробку: три слепых котёнка. Моя душа вскипела: — Кто мог быть таким жестоким?! Я забрал коробку, и мы поскакали домой.
В конном клубе наш ветеринар осмотрел малышей — они оказались здоровыми. Двоих сразу разобрали, а третьего, чёрного с белыми лапками, я оставил себе и назвал Космосом. Тренер Ирина Дмитриевна, узнав историю, сказала: — Лада — благородная лошадь. Люди проходят мимо, а она нет.
Мы начали готовиться к соревнованиям. В июле заняли второе место на местном турнире в Чернигове, в августе выиграли областные в Житомире. Оставался старт в Киеве. Но за неделю до выступления Лада снова стала беспокойной: дрожала, ржала, била копытом. Ирина Дмитриевна велела взять Вениамина и выехать за территорию.
Я предоставил Ладе выбирать путь. Она понеслась вдоль трассы, игнорируя сигналы машин. Вениамин ворчал: — Что за блажь — идти на поводу у кобылы! — Но я чувствовал: так надо. На обочине лежала сбитая овчарка. При нашем приближении она подняла голову — в глазах была такая боль, что у меня сердце зашлось. Мы нашли причину. Я спрыгнул, похвалил Ладу. Собаку отвезли к ветеринару, потом я оставил её себе — назвал Барсом.
А на соревнованиях в Киеве мы взяли первое место в КЮРе среднего приза. После выступления ко мне подошла бывшая хозяйка Лады — та самая Марина на рыжей лошади. — Это лошадь с большим изъяном! — резко сказала она. — За год она привела ко мне бездомных собак и кошек. Два предыдущих хозяина отказались от неё по той же причине. — Вы не знаете Ладу! — возмутился я. — Это не изъян, это благородство! — вмешалась Ирина Дмитриевна.
К нам подбежал Барс, виляя хвостом. Дома ждал Космос — подросший кот с белыми лапками. А у Вениамина теперь жил щенок, которого Лада спасла осенью. У Ирины Дмитриевны — трёхцветная кошка с прошлых соревнований. И ещё три собаки и четыре кошки нашли хозяев благодаря Ладе. И всё это называли «изъяном»? — Возможно, изъян в вас, — холодно ответил я и повёл Ладу прочь.
Вечером, когда мы возвращались домой, Лада начала бить копытом в коневозе. Мы остановились, открыли дверь — она громко заржала. Кому-то снова требовалась помощь.
Вот какой урок я вынес из этой истории: истинная ценность не в выигранных кубках, а в том, как ты спасаешь других. И если бы я сам проходил мимо, то никогда бы не узнал, что у моей лошади самое большое сердце, какое я только видел.
