С того злополучного дня, как у Шарика отняли самое дорогое, он больше не подходил к своей конуре. Теперь он ложился прямо на мерзлой земле за складом в Харькове, даже не пытаясь найти себе убежище. Аппетита почти не было. На единственного друга Сергея Николаевича не обращал внимания
Промозглый ноябрь вступил в свои права. Замерзший город заволокло сизой дымкой, в воздухе явно пахло надвигающейся зимой. На зоопроме люди укутывались в толстые шарфы, старые ватники и ушанки. Небо сделалось тревожно серым, и Шарик понимал вот-вот ударит мороз, снег рухнет стеной.
«Когда же принесут свежее сено в мою конуру? Шерсть у меня густая, но теперь по ночам продирает до костей» с тоской размышлял он, распластавшись на холодной, сырой земле.
Он устало наблюдал за рабочими те без конца таскали ящики, сгружали товары в большие фуры, от которых пахло отработкой и ржавчиной. На старого дворового пса никто даже взгляда не бросал.
Эй, чего развалился?! гаркнул на него охранник, вынырнув из вагончика с сигаретой в зубах. Тебя сюда не на пансион отправили, а сторожить склад! Не стыдно, Шарик?! Бездельник Тьфу.
Он с отвращением сплюнул собаке под нос и пошёл обратно. Охранника этого звали Вадим. Он невзлюбил Шарика с самого детства, без причины, просто так.
И вот подъехала старая Волга, окрашенная в болотный цвет. Пёс тут же поднялся, затаив дыхание.
Привет, друг, поздоровался подошедший мужчина в потрёпанной телогрейке и кепке, связанные щетиной щеки улыбнулись искренне. Привёз тебе кое-что. Не замёрзнешь.
Это был Сергей Николаевич его добрый друг. Даже в выходной он думал о Шарике: привёз свежего сена для конуры, чтобы тот не замёрз.
Сергей со старательной заботой наполнил конуру душистым сеном, а после вытащил миску с горячей гречкой и кусками тушёного мяса. Он ждал, пока Шарик поест, забрал миску помыть и только после этого отправился по своим делам.
Шарик вновь остался один. До ночи было недалеко во сне легче забыть одиночество, которое плотно вцепилось ему в сердце.
Когда сумерки опустились на двор, пёс робко подошёл к конуре, но вдруг резко остановился.
В самой глубине свежего сена мерцали два ярких изумрудных глаза. Послышалось резкое шипение.
Шарик привычно и без раздражения уставился на незваную гостью. Перед ним в комке сена сидела тощая чёрная кошка с огромными глазами. В её взгляде застыло предостережение:
«Подойди пожалеешь!»
Но вместо страха пёс почему-то почувствовал радость.
«Конура тесновата, но вместе поместимся», решил он и сделал шаг навстречу.
Моментально удар лапкой, когти остры как иглы.
Фр-р-р! пригрозила кошка.
«Пусть будет по-твоему. Переночую у входа», вздохнул Шарик и улёгся сторожить страждущую душу.
Засыпая, он думал о ней: такая худая, но упрямая выжила тут среди холода и зла.
Наступило утро. Шарик в ожидании завтрака поднял тяжёлую голову. Кошка сладко спала в сене.
«И всё-таки она милая», подумал он.
Из бытовки показался Вадим, мрачный после ночи, и молча швырнул ему объедки.
По правилам за пёсом положены были нормальные харчи, но Вадим никогда не баловал: кидал всё подряд. После такого желудок болел часто, но жаловаться не приходилось.
Шарик осторожно потянул носом. В куче лежала колбасная кожура, а кошка уже ловко ее грызла, будто всегда тут обедала.
Увидев взгляд Шарика, кошка прижалась к стенке, но пёс только занюхал, взял кусок хлеба и вопросительно посмотрел: «Может быть, и ей дать?»
Весь день они изучали друг друга: кошка с недоверием и боязнью, Шарик с грустной добротой.
К концу смены Вадим снова кинул остатки. Кошка тут же приступила к трапезе.
Ничего себе! фыркнул он, ещё и чёрная к тому же! Пошла вон, ведьма!
Кошка шмыгнула за Шарика. Пёс на секунду замялся, но быстро поднял шерсть, защёлкал зубами.
Вадим скривился и ушёл связываться не захотел. Новый сменщик на них даже не глянул.
Кошка одарила Шарика благодарным взглядом. А он подумал: «Ведьма Так пусть будет она Ведьма».
Пошли морозы. Ведьма снова устроилась в сене. Шарик беспокойно заглянул внутрь скорая ли драка? Кошка посмотрела в виноватые собачьи глаза, помялась и пустила рядом.
Всю ночь они спали, прижавшись плечом к плечу. Никогда еще их сон не был столь тёплым и долгожданным.
С тех пор Шарик и Ведьма стали неразлучны. Ели вместе, спали и вели свои негромкие, звериные разговоры.
Сергей Николаевич, обнаружив кошку, сперва глазам не поверил. Слабая, крошечная, и не боится Шарика? Но потом всё понял: звери могут любить. А любви все размеры по плечу.
Сергей отвёз кошку к ветеринару, вычистил, начал подкармливать. Через пару недель ведьма повеселела, поправилась.
Только Вадим не угомонился. Видел в чёрной кошке беду и решил избавиться. Как-то раз попытался отравить но Шарик чувствовал опасные запахи, потому псу удавалось защитить подругу.
Однажды, в особенно лютую ночь, они лежали в конуре; Шарик зализывал очередную царапину подруги. Неожиданно оба учуяли чужой горячий воздух
Пёс выскочил первым и залаял: пожар! Пламя охватило склад.
Вадим выскочил, матерясь, бросился к зданию, вывернул карманы телефона нет.
Ведьма долго мяукнула и повела за собой: у входа в траве валялся мобильник. Вадим грубо стряхнул кошку, схватил телефон, вызвал пожарных.
Шарик сопроводил подругу в кусты, и они выждали пожар, прижавшись друг к другу.
На следующий вечер Шарик услышал разговор на вахте:
Весёлые у тебя тут животные ухмылялся кто-то.
А ведьма что делает… горячился Вадим. Только беды от неё. Может, в лесу бросить? Пусть там колдует!
Шарик замер, сердце похолодело. Он уткнулся носом в Ведьму.
Ты совсем того, что ли? Не выживет она одна, спокойно отвечал Сергей.
Мне всё одно! И так хлопот полно!
Ну и ну, лениво поддержал кто-то, чёрные кошки всегда к несчастью.
Никто её никуда не повезёт, отрезал Сергей Николаевич. Детство прямо.
Когда наступило утро, Шарик открыл глаза Ведьмы рядом не было.
Он перерыл всё сено, выскочил в снежный двор, пробежал до бытовки, жалобно повизгивая.
Чёрное пятно мелькнуло в проходе но это был только полиэтиленовый пакет на ветру.
Дверь резко распахнулась.
Чё пришёл? прошипел Вадим. Подружку ищешь? Так нет тут больше твоей кошки. В лес отвезли и гуляет теперь среди волков.
Шарик смотрел, стараясь понять свои чувства и чужие слова.
Жива она или уже нет, мне не важно, пожал плечами Вадим. Всё равно бы подохла, я предупреждал.
Шарик промолчал.
Пошел первый снег. Крупные хлопья падали медленно, всё крепче укрывая застывшего пса.
С тех пор Шарик больше не заходил даже в сытую, наполненную сеном конуру. Он ночевал на сырой земле, почти не ел, ни на что не реагировал. Даже на Сергея Николаевича
Однажды вечером охранник сел рядом:
Шарик, ты только держись Она ведь сейчас в хорошем месте, спокойно убеждал он, поглаживая по голове. Ей тепло. Ты веришь мне?
«Я хочу туда. К своей Ведьме Разреши мне уйти к ней» с болью тянулось в его душе.
Прошлым утром Шарик слушал обрывки разговоров чужих людей. Те обсуждали пса так, будто его уже нет:
Пёс ведь старый. От него толку мало. Может, найдём кого помоложе, послышался голос.
Давно пора поддержали другие.
А ему было всё равно.
Снег всё густел, ветер усиливался. Уснув, пёс ощущал, как холод медленно берёт его в объятия. Ему только хотелось не проснуться
В этот миг в полудрёме где-то глубоко пробился знакомый голос:
Вставай, друг. Поехали со мной.
Смутно, словно в бреду: тёплый салон, мягкое кресло. Под тихую украинскую музыку Шарик задремал у окна.
Часы спустя машина остановилась у небольшого дома. Сергей поддержал пса, помог войти:
Теперь будешь здесь жить, друг мой.
Шарик был почти равнодушен, но для Сергея натянуто вилял хвостом.
Вот увидишь тут тебе будет хорошо, подмигнул хозяин, открывая дверь.
Стоило переступить порог, и Шарик почувствовал запах давно забытый, дорогой.
С подоконника соскочил чёрный комок. Ведьма, его Ведьма, бросилась ему навстречу, будто каждая клетка знала своего друга.
А я говорил, что она в хорошем месте, улыбнулся Сергей Николаевич. Неужели подумал, что я брошу твою ведьму?
Но для Шарика и Ведьмы в тот миг существовал только их двухголосый язык. Они царапались, вертелись, хвосты метались вразнобой.
Наконец, утомлённые счастьем, они улеглись бок о бок.
«Что же значит Ведьма?» собирался спросить Шарик, но передумал.
Ведь Ведьма это просто друг. А этого было вполне достаточно.
