Режь салат помельче, сказала Галина Ивановна и тут же вздохнула. Ой, прости, дочка Я опять за своё Нет, улыбнулась Оксана. Вы правы. Костя правда любит, когда нарезано мелко. Покажите, как вы это делаете. Свекровь показала.
Здравствуй, Оксаночка. Костя дома?
Галина Ивановна стояла на пороге, затянутая в своё привычное чёрное пальто с меховым воротником. Аккуратная прическа, слегка подкрашенные губы, серьёзные серые глаза. На руке старинное кольцо с мутным аметистом.
Он в командировке, ответила Оксана. Разве вы не знали? В командировке? насупилась Галина Ивановна. Он мне не говорил. Думала, заеду, внучат на Новый год повидаю Подарки для свекрови.
Из комнаты выскочила Полина светлые косички, карие глаза, смешная щербинка в улыбке. Бабушка!
Галина Ивановна уже перешагнула порог, уже снимала пальто, уже целовала внучку в макушку. Оксана смотрела и внутри всё сжималось. Шесть лет. Шесть лет она терпела этот вечный «контроль».
Я ненадолго, сказала свекровь, окидывая взглядом прихожую. Только деток повидаю и уеду.
Но судьба решила иначе.
Через два часа Галина Ивановна вышла на крыльцо она никогда не курила при детях, Оксана это уважала и не заметила заледеневшую ступеньку.
Оксана услышала крик и тяжёлый хруст. Когда выбежала, свекровь сидела на снегу, белая как мел, держалась за ногу.
Не двигайтесь, бросилась к ней Оксана. Сейчас, я вызову скорую!
Дальше всё слилось: больница, рентген, очередь в травмпункте, запах медикаментов Перелом голени. Не сложный, но гипс на шесть недель это не шутка.
Она никуда не поедет, сказал молодой доктор, заполняя карту. Минимум неделю лежать. Потом костыли. В поезд с таким гипсом не сядет.
Оксана только кивнула.
Дорога домой прошла в тишине, вдоль заснеженных улиц Москвы. Галина Ивановна смотрела сквозь окно, покручивая кольцо. Оксана вела машину, думая: праздники испорчены окончательно.
Семь дней. Минимум неделя под одной крышей. Без Кости. Вдвоём. Вчетвером, если считать детей. Но дети тут не в счёт ведь в дом вползает старая, тихая война.
Тридцать первого декабря Оксана встала в шесть: нарезать салаты, запечь мясо, придумать горячее Дети проснутся будут просить еду. Галина Ивановна проснётся начнёт учить.Доставка салатов
И так и случилось.
Крупно режешь, проворчала свекровь, прихрамывая на костылях к столу. Салат должен быть мелким, тогда нежный. Я знаю, тихо ответила Оксана. И майонеза слишком много. Он утонет. Я знаю. Костя любит, чтоб кукурузы было больше.
Нож звякнул об доску.
Галина Ивановна. Я готовлю этот салат двенадцать лет. Я умею. Я просто хотела помочь Спасибо. Не надо.
Свекровь сжала губы Оксана знала этот взгляд, как таблицу умножения и ушла в комнату. Белый гипс мелькнул в дверях, костыли глухо застучали. Оксана схватила телефон, вышла на балкон.
На улице стояла тишина ныне в Москве запрещены фейерверки, только мерцали гирлянды в окнах.
Лена, я не выдержу, прошептала она в трубку. Не выдержу. Она будет тут всю неделю. А Костя уехал, как будто так и надо Я держалась шесть лет. Больше не могу. Если всё так и пойдёт, заберу детей и уйду.
Она не знала, что за стеклянной дверью балкона, у кресла у ёлки, сидит Галина Ивановна. И слышит каждое слово.
Новый год встретили молча.
Полина с Ваней уснули ещё в одиннадцать вечера, не дождавшись полуночи. Оксана и свекровь сидели за столом салаты, нарезка, телевизор с тихими песнями. Они не смотрели друг на друга.
С Новым годом, сказала Оксана, когда стрелки сошлись на двенадцати. С Новым годом, ответила свекровь.
Чокнулись бокалами. Сделали глоток. Разошлись спать.
Первого января позвонил муж.
Мама, как ты? Оксана, как у вас? Всё нормально, ответила Оксана. Гипс. Неделю полежит потом видно будет. Вы там ладите?
Оксана помолчала, глядя на закрытую дверь гостиной.
Ладим.
Оксана, я понимаю, что тяжело
Костя, ты в командировке. Ты там, я тут. С твоей мамой. В праздники. Давай не будем
Она повесила трубку и заплакала. Тихо, чтобы никто не услышал, в ванной, открыв воду. Карие глаза с кругами под ними смотрели на неё из зеркала.
Тридцать два года, двое детей, шесть лет брака. И ощущение застряла в чужой, ледяной жизни.
Первого января Галина Ивановна попросила принести ей документы из сумки. Паспорт и СНИЛС, объяснила. Надо записаться на приём через «Госуслуги».
Оксана раскрыла старую кожаную сумку, стала искать. Квитанции, блокнот, паспорт И вдруг наткнулась на фотографию. Вынула машинально, подумала очередная справка.
Это был старый чёрно-белый снимок с заломанными углами. Молодая женщина в свадебном платье, лет двадцать семь, может чуть больше. Красивая и вся в слезах. На глазах размазанная тушь, губы дрожат.
Оксана перевернула фото. На обороте выцветшими чернилами: «День, когда я поняла, что меня никогда не примут. 15 августа 1990 года».
Оксана долго смотрела на эти слова, потом на снимок. Снова на надпись. 1990 год. Тридцать четыре года назад. Галине Ивановне сейчас шестьдесят один. Значит, тогда двадцать семь. Невеста. Заплаканная.
Ты нашла документы? Оксана вздрогнула. Галина Ивановна стояла в дверях, опираясь на костыли. Я Оксана хотела спрятать снимок, но не успела. Свекровь увидела.
Её лицо изменилось. В глазах боль, то ли страх, то ли давний стыд.
Дай сюда.
Оксана протянула снимок. Галина Ивановна долго смотрела потом спрятала в карман халата.
Паспорт в боковом кармане, слева. И ушла.
Ночью третьего января Оксана проснулась от шороха. Ваня спал рядом пересел к ней после отъезда папы. Полина сопела в своей кроватке. Шорох шёл из гостиной.
Оксана поднялась, вышла. В темноте, которую освещала только синяя гирлянда на ёлке, сидела Галина Ивановна. Нога в гипсе вытянута на пуфе. В руках та самая фотография.
Не спится? тихо спросила Оксана. Свекровь вздрогнула. Нога болит Она замолчала. И вообще
Оксана села рядом, на подлокотник кресла. Пахло мандаринами и хвоей. Гирлянда мигала синий, жёлтый, синий
Это вы на фото? В свадебном платье?
Долгое молчание.
Я.
Что тогда случилось?
Галина Ивановна заговорила не сразу, голос тихий, тусклый, смотрела куда-то за ёлку.
Моя свекровь. Мать Виктора. Она она меня сломала. За три года в клочья. Оксана затаила дыхание.
Она меня ненавидела сразу. Я была не их круга простая девушка из-за Ленинградки, а они «интеллигенция». Виктор выбрал меня, и она ни за что не простила. И мне тоже. Каждый день учила.
Каждое слово, каждый шаг. Борщ не тот, рубашки глажу плохо, Костю воспитываю не так. Она говорила, что я не стою её сына. Прямо при нём, при гостях, при соседях
Оксана слушала узнавая себя в каждом слове.
Через три года я попала в больницу.
Нервный срыв. Горстями пила успокоительное. Руки тряслись суп налить не могла. Врачи сказали Виктору либо она уезжает, либо я не выкарабкаюсь. Виктор выбрал меня. Поставил матери ультиматум. Она уехала.
А что потом? А потом её не стало. Через полгода. Сердце Я не успела ни простить, ни попрощаться. Она оставила мне только это кольцо. В завещании написала: «Невестке, которая забрала моего сына». Я носила его тридцать лет. Каждый день. Чтобы помнить.
Помнить что? Галина Ивановна наконец посмотрела на Оксану. В свете гирлянды ее глаза блестели от слёз. Я поклялась тогда никогда не буду такой. Никогда не буду мучить жену сына. Никогда не разрушу его семью из-за своей ревности.
Она опустила голову.
И не заметила, как стала ещё хуже.
В комнате висела тишина, только еле слышно потрескивал блок питания гирлянды.
Я слышала твой разговор, сказала Галина Ивановна. На балконе, ночью Ты сказала, что уйдёшь. Заберёшь детей. Из-за меня.
У Оксаны перехватило дыхание. Галина Ивановна
Не надо. Я всё понимаю. Шесть лет я приезжаю и отравляю вам жизнь. Вечно учу, лезу, цепляюсь. Кажется я же помогаю! Я мать А на самом деле просто боюсь. Боюсь потерять Костю. Боюсь, что он выберет тебя и забудет меня, как Виктор выбрал меня и забыл свою мать От этого страха я делаю всё, чтобы так и случилось.
Оксана молчала.
Она не знала, что сказать.
На том фото я плачу, потому что за минуту до этого свекровь бросила: «Ты никогда не станешь своей здесь. Ты здесь чужая, и чужой останешься». Я говорила тебе что-то подобное? Оксана опустила глаза.
Словами нет. Но
Но давала это почувствовать.
Да.
Галина Ивановна кивнула. Медленно. Тяжело.
Прости, Оксанка, доченька моя. Я не хотела. Правда не хотела. Думала, я другая А не заметила, как страх меня изменил.
Они сидели до рассвета. Говорили. Молчали. Снова говорили. Галина Ивановна рассказывала о Викторе, которого не стало семь лет назад.
О том, как страшно в пустой квартире, когда кажется сын забудет, перестанет звонить
Оксана рассказала о своей усталости. О том, как чувствует себя «невидимкой» в собственной квартире. О том, что очень хотела хорошо а всегда получалось наоборот.
Под утро, когда небо за окном посерело, свекровь сказала:
Знаешь, чего я боюсь больше всего? Что Полина когда-нибудь выйдет замуж и я стану для её мужа той же ведьмой, какой была для тебя. Это как болезнь, передаётся по крови. Моя свекровь сделала это со мной, я с тобой. Этот круг нужно прервать.
Оксана взяла её за руку. Впервые за шесть лет.
Так прервите его.
Постараюсь, дочка. Обещаю.
Пятого января они готовили вместе.
Режь салат помельче, сказала Галина Ивановна и тут же осеклась. Ой, прости, дочка. Я опять за своёДоставка салатов
Нет, улыбнулась Оксана. Вы правы. Костя действительно любит мелкую нарезку. Покажите, как делаете.
Свекровь показала как солить, когда мешать, чтобы салат не стал кашей. Полина крутилась рядом, тянула кукурузу из банки.
Ваня играл в комнате.
Бабуля, спросила внучка, а почему раньше ты у нас так долго не жила?
Галина Ивановна посмотрела на Оксану. Та тепло улыбнулась:
Бабушка была очень занята. А теперь будет приезжать чаще, правда?
Правда! ответила Галина Ивановна. Если будете звать.
Будем! Обязательно будем!
Вечером свекровь позвала Оксану к себе.
Присядь, дочка.
Оксана села с ней рядом на диван. Галина Ивановна сняла то самое кольцо с аметистом, медленно покрутила. Подарки для свекрови
Это кольцо моей свекрови. Единственное, что она мне оставила. Тридцать лет я носила его как напоминание об обиде. О том, что я чужая.
Она взяла руку Оксаны, надела кольцо.
Теперь оно твоё. Пусть напоминает не о старых обидах, а о том, что всё можно изменить. Старое отпустить.
Галина Ивановна
Мама. Зови меня мамой. Если захочешь.
Оксана хотела сказать что-то голос дрогнул. Она просто крепко обняла свекровь впервые за долгие годы.
За окном падал мягкий московский снег, в воздухе витал праздник. Ёлка мерцала огнями, из комнаты доносился смеющийся голос Полины.
И Оксана вдруг поняла: праздники не испорчены. Они только начались по-настоящему.
Вот так в жизни: иногда нужно поскользнуться на ледяной ступеньке, чтобы найти путь к сердцу родного человека. Потому что самые крепкие узлы развязываются не силой, а простым, честным «прости меня».
С Новым годом, дорогие наши читатели! Мира и тепла всему дому.
А вы когда-нибудь находили общий язык с человеком именно тогда, когда уже теряли всякую надежду на понимание?
