Нет счастья без испытаний
«Ну и как ты умудрилась вот так вляпаться, дуреха? Кто теперь возьмёт тебя, с ребёнком-то? Как ты думаешь его растить? На меня не надейся. Я тебя на ноги поставила, а теперь что, ещё и твоё дитя растить должна? Не нужна ты мне тут. Собирай свои вещи и иди своей дорогой!»
Ксения стояла молча, опустив голову. Последний тонкий луч надежды что тётя Галина приютит её хоть на время, пока получится найти работу иссяк прямо на глазах.
«Если бы мама осталась жива…»
Ксения совсем не помнила отца. Маму сбила машина у пешеходного перехода пятнадцать лет назад водитель был пьян. На Ксению уже нависла угроза детдома, когда вдруг объявилась тётя далёкая родственница, двоюродная сестра матери. У Галины была работа бухгалтером, маленький домик, так что опеку оформили легко.
Тётя жила на краю Липецка лето жаркое, яблони, липы, скошенный клевер, а зимой сырость и метель. Ксения не голодала, всегда была одета, к труду сызмальства привычна дом, огород, куры, собака, работы полно. Ласки материнской было мало, но что поделать, не все получают её по праву.
Училась Ксения старательно: после школы поступила в педагогический колледж. Беззаботные студенческие дни пролетели быстро, а теперь всё экзамены сданы, билет в один конец назад, в свой город, с которого начиналось одиночество. Но возвращение оказалось сплошной тревогой.
Выпустив злость, тётя Галина вдруг поскучнела.
«Всё, Ксюша. Убирайся. Не хочу тебя видеть».
«Тётя Галина, ну, может я хотя бы»
«Нет! Что сказала, то сказала!» хлопнула дверью.
Ксения взяла сумку, чемодан, куртку накинула и вышла. Разве так она представляла себе встречу с домом? Униженная. Оставленная. С ребёнком ещё почти незаметным, но скрывать больше не хотелось.
Куда теперь? Шла Ксения по тротуару, не глядя себе под ноги, не слыша шума автобусов.
В тот день стояло душное липкое лето. В садиках наливались абрикосы, лещили груши, на винограднике у дома чужие мальчишки рвали кисти прямо с лозы, и в воздухе стоял запах пирожков, компота, скошенной травы. Голова кружилась, пить хотелось сильно. Подойдя к зелёной калитке, она окликнула женщину в переднике у колодца.
«Можно, водички, пожалуйста?»
Серафима, крупная женщина лет пятидесяти пяти, обернулась:
«Заходи, если добрая пришла».
Она достала из ведра пол-стакана, подала девушке. Ксения присела на скамейку под вишней, долго пила вода была холодная и вкусная.
«Посиди пока, вон жара какая».
«Спасибо… Только колледж вот закончила, а с жильём никак… Может, знаете кто комнату сдаёт?»
Серафима вгляделась в неё: опрятная, но усталая. Лето и нервы.
«Можешь у меня остаться. Помогай по мелочи, мне оплаты много не надо, ну и чтоб аккуратность была. Пойдём покажу».
Для Серафимы жильё лишняя копейка. Дочь в Киеве, приезжает раз в год, а живёшь одна, всё скучно. Да и зимой будет с кем поговорить.
Ксения поспешно согласилась, и сразу стала помогать хозяйке дом, палисадник, кухня, а вечером чай с лавровым вареньем на террасе, где уже тянет сентябрьским ветром.
Время закрутило: школа, дом, заботы, хлопоты, лица учеников менялись, а Ксения всё гоняла из головы прошлое.
Серафима добрая, не болтливая женщина. Ксения ей открылась. Рассказала как есть.
Училась ещё во втором курсе, влюбилась в Степана парень с золотыми руками, сын инженеров, сам студент в университете. Всё у него было: и внешность, и смешливый взгляд, и обещание светлого будущего. Ксения думала её это навсегда. Но, видно, не всё, что навсегда, крепко.
Однажды с утра ей стало дурно. Запах кофе нестерпим. В календари заглянула задержка. Купила тест, два раза смотрела две полоски. Студенческая комната кружилась перед глазами. Что скажет Степан? Они не планировали детей
Но что-то потянуло в груди и впервые она почувствовала радость. «Маленький» прошептала, к гладкому животу ладошку приложила.
Когда сказала Степану он притих, отвёл глаза. Вечером позвал поговорить его родители. В их глазах было лишь раздражение:
«Ты должна подумать о будущем нашего сына делать аборт».
На следующий день Степан ей принёс конверт, бросил его на тумбочку и тихо сказал:
«Прости».
Ксения на аборт даже не думала идти. Привязалась ко всему маленькому, что жило под сердцем. Деньги взяла, потому что нужда близка, какая уж гордость.
Серафима после рассказа махнула рукой:
«Правильно, что не избавилась. Всё к лучшему. Мамка бы тобой гордилась».
Душа Ксении затихла к Степану назад не тянуло больше.
Уже зимой, ждала малыша, ходила уткой, посматривала в окно снег валит. Кто родится? Да всё равно лишь бы живым.
В марте ночью начались роды. Серафима села на старенькие запорожские «Жигули» и в роддом. Всё прошло быстро: мальчик, крепкий, с мелкими кулачками.
«Егорушка…» шепчет Ксения, прижимая тёплый комок.
В палате женщины разговорчивые, услышала однажды историю: «Вот два дня назад жену военного к нам привезли. Молодая была, светловолосая. Дочка у неё родилась, а мамашка, видно, не к совместной жизни готова оставила записку, убежала».
«Дитя что?»
«Кормят из бутылочки, но слабая, молока ни у кого нет».
Принесли девочку Ксении кормить некого, медсестра просит:
«Может кто дечонку подкормит?»
«Давайте, мне не жалко», отзывается Ксения, укладывает спящего Егора и берет крошку-девочку на руки.
«Ах ты, курносенькая Будешь у меня Маруся…»
Девочка мелкая, глаза ясные, ручки ледяные.
Кормит Ксения обеих своего и чужого.
Через два дня в палату вошёл человек при погонах майор Руслан Белецкий. Военный, строгий голос:
«Кто помогал моей дочери? Спасибо. Не каждый так поступит».
Дальше всё завертелось ненормально, словно приснилось: разговоры, тревога, соседки в палате шепчутся. В день выписки у дверей толпа: врачи, нянечки, акушерки. Перед крыльцом новый «Москвич», розовые и белые шары, толстый водитель, фонарики мигают.
Руслан помогает Ксении в машину, даёт ей Марусю, благодарит.
Едут по липецким улицам пусто, как на Луне, всё мерцает, деревья склонились, двое малышей спят на руках, Серафима улыбается, утирает платочком глаза, а Руслан ловит её взгляд в зеркале, будто старая фотография.
Дома ждёт счастье странное, нелепое, но настоящее: чай с малиновым вареньем, старый шкаф, который теперь наполнится детскими игрушками, жизнь, что вдруг наполнена и смыслом, и любовью, и бесконечной мечтой.
