Сегодня мне 33 года, но до сих пор с чувством стыда вспоминаю то, что совершил, когда мне было 18, почти 19 лет.

Сегодня мне 33 года, но до сих пор с неприятным смущением вспоминаю, что я натворил, когда мне было 18, почти 19.
Тогда я учился в университете, и жизнь моя была вполне устроенной.
Мы не были богаты, но и ни в чём не нуждались.
Моя мама была учительницей математики в школе, а отец работал стоматологом.
В нашем доме всегда царили стабильность, уют и порядок.
Хозяйка приходила убирать, поэтому моим единственным делом было поддерживать свою комнату в чистоте и старательно учиться.
С самого детства я привык к мысли: главное хорошо учиться и не создавать проблем.
В университете у меня уже больше года была девушка.
Мария тихая, с нашего круга, тоже училась, воспитанная, родителям моим нравилась.
Встречались в кино, ели мороженое, гуляли по парку.
Всё было спокойно, предсказуемо, без лишних страстей.
Тогда я не понимал, что стабильность это дар.
На одной вечеринке у сокурсника я познакомился с Аленой совсем другая.
Она приехала на мотоцикле, одета необычно, громко шутила, смеялась.
Вместо учёбы работала механиком на СТО.
Уже с той ночи начала мне писать, ждать меня возле университета, убеждала, что я слишком хороший для «серых и скучных людей».
Мы стали встречаться тайно.
Я врал Марии, родителям, друзьям.
С Аленой всё было иначе мотоцикл, пиво во дворе, громкая музыка, рискованные поездки.
Я чувствовал себя «живым», другим будто стал героем бунтарского романа.
Через пару месяцев она предложила жить вместе и я не сумел честно расстаться с Марией, потому что попросту не знал, как быть.
Но всё равно ушёл.
В один вечер собрал вещи, чтобы никто не заметил, оставил дома записку и ушёл.
Переехал к Алене, к её родителям.
Там началась действительность.
Маленькая, грязная и душная двушка на окраине Киева.
Вместо пар и лекций завтрак на всех, уборка, мытьё полов, чистка ванной, стирка руками.
Я не умел ничего, кроме жареного риса и картошки.
Мать Алены смотрела на меня косо, если еда простая.
Отец ворчал по поводу всего.
Я плакал в маленькой ванной чувствовал себя никчёмным.
Из университета пришлось уйти не было денег на маршрутку и времени на учёбу.
Алена быстро стала другой.
В автомастерской пила пиво каждый день («жарко же»), по выходным пропадала с компанией.
Возвращалась пьяная, кричала, что дома бардак, что я «не умею быть настоящим мужчиной».
Говорила, что я избалован, бесполезен, что родители вырастили меня неумёхой.
Я оказался в капкане.
Ни денег, ни учёбы, никуда не податься.
С каждым днём всё чаще вспоминал прежний дом: чистую комнату, мягкую кровать, тетради с лекциями, маму, которая интересовалась ел ли я, отца, который подвозил меня.
Думал и о Марии: как она была спокойной, как заботилась обо мне.
Не мог понять, как я всё это сменял.
Наконец решился.
Никому ничего не сказал.
Меня отправили в дешевый магазин за хлебом, минут сорок пешком.
Знали, что меня обычно долго нет.
Я шёл с пакетом, но после двух кварталов не повернул к магазину, а сел на автобус в сторону Днепра, к родителям.
Всю дорогу дрожал от страха: как примут?
Дверь открыла мама.
Немного постояла, а потом вдруг заплакала.
Я тоже не сдержался.
Почти десять месяцев они не слышали обо мне ни слова.
Отец вышел из кабинета, обнял меня молча.
Этой ночью я впервые заснул в своей кровати в чистоте, безопасности, без криков и страха.
Я так и не смог вернуть Марию.
Она давно устроила другую жизнь.
Но я вернул свою семью.
Вернулся в университет.
Вернулся к учёбе.
И понял мучительную вещь: раньше я не был несчастным.
У меня была не скукота, а стабильность.
Я сам не сумел ценить хорошее пока не увидел, каким бывает плохое.