Вчера
Ну куда ты этот салатник влепил, Витя? Он весь доступ к нарезке перекрыл! Бокалы тоже подвинь, сейчас Олег придет, ему простора побольше, он у нас руками любит жестикулировать, чуть что уже взмах!
Виктор суетился, тасовал хрусталь по столу так, что столовые приборы дрожали. Галина тяжело вздохнула, вытирая руки о свой растрёпанный фартук. Она с утра у плиты, ноги как две гири, а спина нудит под левой лопаткой как всегда. Жаловаться некогда: сегодня ждали того самого, «звездного гостя» Олега, любимого младшего брата Виктора.
Виктор, ты дыши глубже, сказала она, ловко пряча усталость в голосе. Стол как картинка из журнала. Лучше скажи, хлеба чёрного купил? Помнишь, как Олег в прошлый раз рыдал, что батоном его кормим, а он, видите ли, свою фигуру холит…
Купил! Бородинский, свежий, с тмином, как он любит. Виктор метнулся к хлебнице, чуть вилки не обрушил на пол. Галя, а мясо? Мясо как? Ты знаешь, он ж по ресторанам привычный, твоими котлетками его не пронять.
Галина губы поджала конечно, знала. Олег холостяк, за сорок, «свободный художник» по собственному заявлению, а по сути то на подработках, то у мамы на харчах считает себя гастрономическим гуру. Его каждый визит для Галины экзамен, без шансов на пятёрку.
Я буженину зажарила в медово-горчичном соусе. Мясо парное, с рынка, семьсот рублей за кило. Если и это не прокатит умываю руки.
Чё ты сразу заводишься? муж скуксился. Брат же, полгода дома не был, по-семейному собраться хочет! Потерпи, ладно? У него там сейчас период… поиска.
«Поиска кого? Денег или смысла жизни?» подумала Галина, но маму не выдала. Виктор брата обожал вон, гений неначатый! и слово поперёк фамильной челюсти не позволял.
Звонок в дверь ровно в семь, как по-вокзальному расписанию. Галина сдернула фартук, посмотрела на себя в зеркальце, натянула боевую улыбку. Виктор дверь распахивает так, будто ждёт поезд из дальнего зарубежья.
Олежа! Братец! Ну, с приездом!
На пороге сам Олег. Модное пальто, шарф наброшен, щетинка как у героя сериалов, руки в стороны: «Обнимай, Витя!» Брата треплет а сам будто мимо.
Галина скользнула взглядом: пусто. Ни пакета, ни тортика, даже цветочка для приличия. Гость. Полгода не был, к столу с угощением пришёл и ни шоколадки детям (благо, те у бабушки).
Привет, Галина, бросил он, рассматривая коридор вместо разувания. А обои что, переклеили? Цвет… больничный, ну, главное, чтобы вы рады.
Здравствуй, Олег, ответила сдержанно. Иди руки мой, тапочки новые.
Я свои не взял, в чужие не полезу грибок, мало ли. В носках буду, если пол чистый?
Галина едва удержалась, чтоб не взвиться. Дважды полы драила.
Чистый, Олег. Проходи к столу.
Сели в гостиной. Белая скатерть, салфетки нарядные, салатов батальон, нарезка мясная, сырная, икра, домашние маринованные грибы сама осенью закатывала. Всё в центре, всё паром дышит.
Олег развалился на стуле, оглядывает достаток. Виктор суетится коньячок, пяти лет давности, сам вчера купил брату в подарок.
Ну, за встречу! провозглашает Виктор, разливая алкоголь.
Олег берёт бокал, кружит, смотрит, нюхает.
Армянский коньяк? скривился. М-м. Я бы французский предпочёл, там букет тоньше… Ладно, дарёному коню…
Выпил залпом и сразу к нарезке самый дорогой балЫк нацелился.
Угощайся, Олег, протянула Галина салатницу. Вот салат с креветками и авокадо, новый рецепт.
Олег креветочку на вилку и в глаза, как в лаборатории изучает.
Креветки замороженные? заявление, не вопрос.
Разумеется, королевские, магазин, не Сочи у нас, пожала плечами Галина.
Резиновые, огласил приговор и креветку обратно бросил. Галя, переварила. Их ровно две минуты держать надо. Тут волокна как у верёвки. Авокадо твёрдый, хрустит, не дозрел.
Виктор замер с ложкой в воздухе.
Да нормально же, вкусно очень, вступился он.
Витя, это вкус такой, к которому надо дорасти, поучительно ответил брат. Суррогат едешь не поймёшь настоящего, вот я на прошлой неделе был… севиче из гребешка пробовал. Вот это качество! А здесь… Майонез хоть домашний?
Галина вспыхнула. Майонез из магазина, «Провансаль». Времени взбивать вручную только если ночами.
Магазинный, буркнула она.
Всё ясно, застонал Олег так, будто диагноз услышал фатальный. Одни консерванты, уксус, крахмал. Яд! Ладно, мясо подавай, авось с ним не осрамилась.
Молча положила кусок буженины, соусом полила, картошечки с розмарином добавила. Аромат по всем канонам кулинарного восторга. Но Олег гурман-перфекционист.
Жует кусочек, глаза в потолок закатывает, чинно молчит. Все ждут вердикта, у Галиной злость зреет, у Виктора надежда.
Сухо, изрёк наконец. Соус сладкий, мед душит всё. Мясо десерт какой-то. Мариновала мало волокна не разошлись. В киви надо было держать, или хотя бы сутки в минералке…
Специи и горчица, ночь мариновала, сухо сказала Галина. Всегда всем нравилось.
«Всем» это ж как сказать… Подругам твоим, может, и норм, они другое не едят. Я объективно есть можно, если очень голоден, но удовольствия ни капли.
Тарелку с недоеденным мясом (триста рублей на ветер) отодвинул, потянулся к грибам.
Грибы свои хоть? Или баночка китайская?
Свои, шипит Галина. Сами собирали, сами солили.
Олег попробовал, скривился.
Уксуса много, желудку кирдык. Соли девать некуда. Галя, ты влюблена? Так пересолить только от страсти! заливается смехом. Витя, со своим давлением поаккуратней, с такой диетой недолго жить!
Виктор нервно хихикнул.
Да хорошие грибы, под водочку самое оно! Давай ещё налим.
Опять выпили, Олег покраснел, шарф развязал, а пальто так и не снял намёк: не задержусь.
Икра что, нормальной не нашлось? Эта мелкая, шкурок навалом. По скидке брали?
Это кета, шесть тысяч за кило, Галина не выдержала. Банку специально для тебя купила. Сами не трогаем, экономим!
На еде экономить последнее дело, философствует Олег, давясь «плохой» икрой. Мы то, что мы едим. Я дешёвую колбасу даже в голод не куплю. А вы холодильник забит акционным мусором, потом жалуетесь, что устаёте, лицо как у картошки.
Галина посмотрела на мужа. Виктор уткнулся в тарелку, грыз мясо, делает вид, что всё в норме. Его молчание обиднее, чем слова Олега опять в кусты, лишь бы лишь бы не цапнуться с братиком.
Вить, мясо сухое? вдруг обратилась к мужу.
Виктор замешкался.
Э-э… ну нет, вкусно же, честно. Просто Олег… разбирается лучше…
О, значит, я жирная на вкус, а руки у меня кривые и всё отрава, Галина явно вышла из «режима терпения».
Галя, только не истери, поморщился Олег. Я же конструктивно критикую чтобы развивалась! Расти надо. А то Витька всё ест да хвалит, вот ты и расслабилась. Женщина должна совершенствоваться!
Спасибо, значит, мне сказать? изучающе спросила Галина.
Встала из-за стола, стул как будто завизжал от возмущения.
Галя, ты куда? испуганно спросил Виктор.
Десерт принесу. Олег сладкое обожает.
Она ушла на кухню. На столе «Наполеон», её шедевр. Двенадцать коржей, крем на настоящих желтках, ваниль. Смотрела на торт, потом на мусорку…
Руки дрожали. Весь накопленный за годы осадок плеснул через край. Сколько раз приходил этот тип: ел, пил, занимал и не возвращал? Сколько раз гнобил ремонт, пёрл на детей, на платье? Виктор как дурак молчит, оправдывает: «Он у нас творческий, ранимый!» А она камень с глазами?
Торт не тронула взяла большущий поднос и вернулась в гостиную.
О, десерт? обрадовался Олег. Только не рулет из магазина!
Галина, спокойно, по-военному, начала собирать тарелки: мясо, салат с «резиной», нарезку…
Ты чё творишь? Олег не понял, когда бутерброды уплыли из-под носа. Я не доел!
А зачем травиться? невозмутимо Галина. Тут ведь всё гадость по твоим словам. Мне жалко гостя морить ядом.
Виктор вскочил.
Галя, перестань! Верни всё обратно! Перед братом стыдно!
Нет, Вить, стыд это когда человек в гости с пустыми руками приходит, денег лишних требует, стол за квартал зарплаты съедает и всё обсирает. Это цирк.
Я не обсирал мнение своё высказал! У нас свобода слова!
А у меня свобода выбора кого кормить. Если ты лучше голодным, чем грязным я уважаю твой выбор.
Галину с подносом на кухню. В зале тишина, как в опере до первой арии.
Ты с ума спятила? шипит Виктор, догоняя жену. Позоришь перед братом! Верни еду! Извиняйся!
Галина повернулась в глазах мороз, ни капли слёз.
Я позорю? А ты когда молча сидел и позволял брату меня унижать не позорил? Ты мужик или декорация, Витя? Он за пять минут банку икры уничтожил и сказал дрянь! Ты хоть раз мне эту икру без повода купил, а? Всё лучшее гостям. А гость на тебе ноги вытер.
Он мне брат! Кровушка!
А я тебе жена! Десять лет стираю-варю-убираю. Вчера до двух ночи плов мастерила. Ради чего чтобы кривыми руками меня пугали? Если сейчас не заткнёшься торт будет твоей шапкой. Я не шучу.
Виктор отшатнулся жену такой ни разу не видел. Всегда тихая, мягкая, удобная… Теперь рычит, как медведица, готова порвать.
Олег высунулся растерянный, уже без прежней наглости.
Ну, знаете ли… Такого гостеприимства не встречал! Я всей душой к вам а вы хлебом обижаешь!
Душой? улыбнулась Галина. А где она у тебя, эта душа? В пустых руках? Ты хоть раз за сколько лет пачку чая принёс? Ты приходишь есть и критиковать.
Я… временные сложности!
У тебя эти сложности двадцать лет как идут. Зато шарф новый, презентации, пальто не с рынка. А Вите «дай пять тысяч», и клятвенно забудь вернуть.
Галь, прекрати! Не считай чужое!
Наше считаю! С трудом заработанное! Из семьи выносится на «гурмана» а потом у детей на сапоги не хватает!
Олег театрально хватается за сердце.
Всё! Я в этом доме больше минуты не останусь! Витя, жену хабалку завёл ноги моей тут больше не будет!
Распахнул дверь в прихожую и за ботинки схватился, не снимая носки. Виктор за ним:
Олежа, не слушай её! У неё нервы, устала, сейчас остынет…
Нет, брат, драматично отвечает Олег, в ботинках. Оскорбление не смыть. Я ухожу. Не звони, пока она не раскается.
Дверь бац!
Виктор остался в прихожей, смотрит на дверь как на космический люк. Медленно идёт на кухню где Галина бесстрастно фасует мясо по контейнерам.
Ты довольна? спрашивает, голос безжизненный. Ты меня с братом рассорила.
Я нас избавила от халявщика, отвечает она, не глядя. Садись, ешь. Мясо ещё теплое. Или тоже сухо?
Виктор сел, лицо в ладонях.
Как так? Он же гость…
Гость должен вести себя, как гость, а не как санстанция из телевизора. Запомни: я больше никогда для него стол не накрою. Хочешь братца видеть к нему ходи, пусть кафе оплачивает. Мои силы и бюджет на его гастрономию больше не идут.
Ты жёсткая…
Справедливая. Ешь. Или уберу?
Виктор смотрит на аппетитную буженину. Желудок заурчал, запах манит несмотря на шок. Отрезает кусочек, пробует.
Мясо нежное, сочное, соус даёт сладость, горчица остринку. Восхитительно.
Ну? Галина заметила, что муж мясо смакует с закрытыми глазами.
Очень вкусно, Галя, почти шёпотом.
Вот. А брат твой просто завистливый товарищ, самоутверждающийся за чужой счёт. Уяснил?
Виктор жует и думает впервые за годы в голове промелькнула мысль: может, жена и права? Вспомнил Олега с пустыми руками, с претензией в голосе, и собственную неловкость за столом.
А торт? Торт будем?
Галина впервые улыбнулась по-настоящему.
Будем. Чаю сейчас заварю, с чабрецом твой любимый.
Торт, «Наполеон», резала на огромные куски. Вдвоём на кухне, чай, торт, и напряжение растворяется.
Слушай, задумчиво сказал Виктор, доедая второй кусок, он ведь маме на день рождения подарок не купил. Сказал, главный подарок это он сам.
Ну вот, кивнула Галина. Начинаешь прозревать.
Телефон у Виктора пиликнул. Сообщение от Олега: *«А бутербродов с собой дать не мог? Я голодный ушёл! С тебя пять тысяч на карту за моральные страдания.»*
Виктор прочитал вслух, замолчал. Галина подняла бровь.
И что напишешь?
Виктор посмотрел на жену, на уютную кухню, на великолепный торт. Потом на телефон. Медленно набрал: *«Питайся в ресторане, ты же гурман. Денег нет.»* нажал «Заблокировать».
Ну что там? полюбопытствовала Галина.
Написал, что мы ложимся спать.
Она сделала вид, что поверила, но краем глаза экран заметила. Подошла и обняла Виктора.
Молодец, Витя. Хоть медленно, но верно.
В этот вечер они поняли друг друга чуть лучше. Иногда, чтобы спасти семью, нужно вывести за порог тех, кто много ест, мало благодарит и постоянно тычет нос в чужую сковородку. Даже если это родная кровь с претензией на ценительскую натуру и вечные «финансовые трудности».
А мясо, между прочим, было на редкость удачное. И даже «гурманы» с дорогими шарфами такими бы не побрезговали если деньги свои, а не чужие.
