«Шесть лет отмечаем Новый год у тебя даром и сейчас всё как обычно соберёмся!» заявила свекровь. Холоди́льник, впрочем, был другого мнения.
Марина, я тебе список скинула, читай внимательно, Антонина Петровна даже не поздоровалась, позвонив утром двадцать девятого. И не перепутай сорта, как в тот раз. Инна потом два месяца ныла, что у них стол богатее был.
Марина открыла сообщение и оцепенела. Семга, мраморная говядина, сыры с названиями, как будто их придумали где-то во Франции, фуа-гра, устрицы, элитные колбасы. Внизу приписка: «Игристое бери нормальное, не эту дешевку. Алексей скажет, какое».
Шесть лет подряд. Шесть новогодних ночей Марина три дня не выходила из кухни, пока Антонина Петровна купалась в комплиментах про свой «богатый стол и щедрость души». Все комплименты летели к свекрови, а Виктор находился на балконе с сигаретой или исчезал «к друзьям на минутку», которая к полуночи превращалась.
Ты чего молчишь? свекровь раздражённо прицокнула языком. Не устраивает?
Антонина Петровна, это выходит очень дорого, Марина крепко сжала телефон. Может, сделаем попроще в этом году? Я хотела на ремонт отложить у нас кафель в ванной уже держится исключительно на честном слове.
Попроще?! голос взвился до потолка. Шесть лет отмечаем у тебя бесплатно, и ты молчала! А теперь, когда я всех пригласила, ты сцены устраиваешь?! Виктор!
Муж лежал на диване, погрузившись в телефон.
Мама уже всем пообещала нормальный стол, даже не поднял головы. Не позорь меня перед братьями, они и так считают, что я под каблуком. Сделай, как надо и без истерик.
Марина работала бухгалтером в управляющей компании. Копила по чуть-чуть с премий, экономила на обедах, на проезде. За два года насобирала прилично на ремонт. Ванная разваливалась, из-под раковины пахло сыростью, но деньги требовались на другое: накормить двадцать пять человек, которые даже спасибо не скажут.
Тридцатого декабря Марина встала в шесть утра и отправилась по магазинам: мясной, рыбный, деликатесный. Багажник машины просел под тяжестью коробок. Когда вернулась, Виктор смотрел телевизор, а Антонина Петровна лежала в кресле с чаем.
Наконец-то! свекровь даже не повернула голову. Главное мясо не пережарь, как в прошлый раз мне Светка всё лето потом мозги промывала.
Марина начала разгружать покупки. Виктор не сдвинулся с дивана. Когда попросила помочь занести самую тяжёлую коробку, отмахнулся:
Ты что, не видишь, занят? Справишься ты у нас сильная и самостоятельная.
Марина поставила коробку на пол. Посмотрела на мужа, на свекровь, на их довольные лица и вдруг всё стало удивительно ясно.
Утром тридцать первого она проснулась первой. Виктор храпел, раскинувшись по всей кровати. Антонина Петровна уехала в салон «наводить красоту за мой счёт».
Марина оделась, взяла ключи и начала выносить продукты обратно в машину быстро, чётко, без паники. Семга, говядина, креветки, сыры в багажник. Когда последняя коробка была загружена, она поехала на окраину, где в старом доме находился детский приют.
Украшения на Новый
Через час она вернулась домой. Переоделась, накрасила губы и села у окна ждать.
В три часа дня дверь распахнулась Антонина Петровна влетела сияющая, с маникюром и укладкой.
Марина, ты уже готовишь? прошла на кухню. Гости через три часа, почему ничего не нарезано? Ты нормально себя чувствуешь?
Марина медленно подняла глаза.
Готовить не из чего.
Как не из чего?! свекровь дернула холодильник.
Пустота: только пачка маргарина и горчица.
Где всё?! Где икра? Где мясо?! Антонина Петровна хваталась за дверцу. Виктор, иди сюда!
Муж вышел, глянул в холодильник, посерел лицом.
Марина, ты что сделала?!
Отвезла туда, где оценят, сказала спокойно, разглаживая платье. В приют на Октябрьской. Сегодня дети едят по-царски. А вы можете накормить своих гостей тем, что сами купили. За шесть лет ни копейки не потратили.
Повисла тишина, слышался только гул холодильника.
Ты Антонина Петровна вцепилась в стол. Неблагодарная! Я тебя в семью приняла! Терпела, что детей не рожала, готовка никакая! А ты мне такое?!
Приняли как прислугу, у Марины в голосе не было ни злости, ни обиды, только холодная ясность. Которая готовит, убирает, платит и молчит. Шесть лет я обслуживала ваших родственников, пока вы принимали благодарности. Всё закончилось.
Марина, одумайся! Виктор шагнул. У меня двадцать пять человек едут! Что я им скажу?
Правду, она взяла сумку: документы, телефон, ключи. Скажи, что твоя мама привыкла отмечать чужой счет. Что ты шесть лет ни копейки не потратил на стол. Что вы думали, я всю жизнь буду вкалывать ради вашего хвастовства.
Не смей так говорить про мою мать! попытался загородить дверь, но Марина спокойно остановила взглядом.
Теперь смею. А знаешь что? Я еду к своим родителям, открою нормальное игристое, которое купила на свои рубли, и встречу Новый год без криков и списков. А ты развлекайся с традициями.
Антонина Петровна попыталась перехватить:
Если уйдешь брака больше нет! Я Виктору не позволю с тобой жить!
Прекрасно, Марина надела пальто, руки не дрожали. После праздников подам заявление. Пусть сам ездит куда надо без маминых подсказок.
Она вышла и захлопнула дверь. За спиной грохнуло видимо, свекровь швырнула что-то в стену. Марина спустилась по лестнице, села в машину и поехала.
Телефон разрывался через полчаса Виктор умолял, злился, жаловался; Антонина Петровна угрожала и проклинала. Марина сбросила все звонки, заблокировала номера.
У родителей встретили без лишних вопросов: мама накрыла простой стол салат, запечённая курица, домашние закуски; папа открыл игристое.
Когда куранты начали бить полночь, Марина стояла у окна с бокалом. Там где-то Виктор и Антонина Петровна объясняли голодным родственникам, почему на столе маргарин с горчицей. Где-то там свекровь теряла лицо перед теми, перед кем так хотела блистать. Где-то там её муж впервые услышал в свой адрес слово «неудачник».
А здесь было тихо и спокойно.
С Новым годом, дочка, папа обнял. И с новой жизнью.
Телефон завибрировал сообщение с незнакомого номера. Фотография: дети из приюта за шикарным столом, радостные лица, улыбки до ушей. Подпись от заведующей: «Спасибо! Вы подарили настоящий праздник».
Марина улыбнулась экрану: ни копейки не потратила зря не на чужую алчность, а на радость тем, кому она действительно нужна.
Подняла бокал: за себя. За то, что нашла в себе смелость сказать «довольно». За то, что холодильник пуст по её собственной воле.
