Сиди тихо, нас нет дома, беззаботно бормотал Пётр, будто бы слова его растекались по стенам, делая дом невидимым.
Дзынь-дзынь. Звонок раскручивался, словно карусель ночью на пустом дворе. Валентина застыла, полусидя, полулетая, как будто к двери её тянула невидимая рука.
Но ведь кто-то названивает! чуть слышно прошептала она.
И пусть, голос Петра был как ледяная вода.
А если что-то важное, Петь? Валентина тянула слова будто за ниточку. Или по срочному вопросу?
Сейчас суббота, двенадцать, медленно и точно обронил Пётр. Ты гостей не звала, я тем более. Значит? Значит, нас нет.
Я и одним глазочком посмотрю, шёпотом капнула Валентина, почти сливаясь с потолком.
Сядь! холодно, как зимний ветер по Невскому. Пока нас нет, пусть носятся вокруг обратно и уходят, туда, во дворы, во мрак двора.
Ты что, знаешь, кто там? осторожно спросила Валентина, вдруг став растаявшей тенью.
Догадываюсь, далёкий и глухой голос Петра. Вот и сиди, не отражайся в окнах.
Если ой, это те, зябко проворчала Валентина, они так не уйдут. Будут крутиться, как белки в колесе.
Будут, пока дверь наш сон стеречь не прекратят. Всему своё время, пожал плечами Пётр. Не станут же тут ночевать. А нам же никуда не надо, он заговорил, будто бы разогнал все московские троллейбусы. Наушники, телефон и в кино!
Петя, мне мама наяривает! Валентина трясла ладонью, экран мигал именем «Мама».
Значит, там твоя тётя со своим олухом сыночком, решил Пётр.
А ты откуда знаешь? в глазах Валентины вспыхнул свет.
Если бы мой двоюродный мерзавец, Пётр специально изогнул гласные до полной невыносимости, то штурмовала бы моя мать.
Нет других версий? склонив голову, шепнула Валентина.
Соседи? хмыкнул Пётр. Не общаюсь и не тянет. Друзья бы заранее предупредили никакой импровизации. А трезвонить и надоедать это семейное развлечение наших родичей!
Тут же телефон Валентины пикнул «Мама: где вы запропастились? Тётя Наташа приехала по делам в Киеве»
Пиши, что гостиниц море, ухмыльнулся Пётр.
Не могу, Петь! грусть листвой прикрыла Валентину.
Ну и ладно, задумался Пётр. Порожни, что нас не было, мы ночуем в гостинице тараканы, дескать, травили.
Идея, Валентина вбила пальцами слова и отправила мысли по цифровым рекам.
Петь, они требуют два номера и для Кости, ахнула Валентина.
Ответь, что гривен не хватит, и сняли койки с пятнадцатью заробитчанами рядом, Пётр даже усмехнулся.
Мама: когда, мол, домой вернёмся? Валентина перевела глазами в выцветший вечер мужу.
Через неделю, не меньше, решил Пётр. Пусть помаятся.
И дверь стихла, и воздух внутри посветлел, будто в феврале вдруг запахло тополями.
Мама пишет: тётя приедет на неделю позже… сказала Валентина.
А нас опять здесь не будет, сыпал словами Пётр.
Петя, мы не можем всю жизнь прятаться? Что если поймают ночью или на буднях?
Достанут, достанут, обречённо Пётр уставился на кривой профиль лампы. Ну зачем, зачем мы купили эту трёшку?
Для будущей семьи, прошептала Валентина.
Надо детей заводить! Лучше сразу двоих чтобы родня испугалась.
А я что, не хочу, что ли? язвительно улыбнулась Валентина. Ты же знаешь, что не так всё просто!
Все эти нервы, вот и нет результата! сурово заключил Пётр, глядя вдаль, будто ждёт электричку. Надо очистить дом, чтоб мысли чистые остались.
Валентина промолчала. Слова Петра падали в комнату серым пушистым снегом: нелепые, тяжёлые, но верные.
***
Когда решили пожениться, оба прошли обследование в киевской больнице: всё было гладко здоровье, как морозный воздух. Только сразу детей отложили нужно было выкраивать копейку на свое гнёздышко.
На наследство надеяться глупо, у всех мамы в хрущёвках по одной комнате. Всё своими руками, через экономию и вечные походы по барахолкам. Пять лет и квартира на Троещине показалась им золотым дворцом: не новый дом, надо красить и клеить, но зато своё.
И только обжились, как пришла тётя Наташа с Костиком и, чтобы молодые не выкинули хоть кого-нибудь, явилась и тёща.
Тут вас не стеснят, места полно! Не как мы с Валей в детстве в одной комнатушке! улыбается тёща.
О, отлично! вторит ей тётя Наташа. Мне и Косте отдельная комната!
В зале спать нельзя это гостиная, сталью сказал Пётр.
А я и не буду на работе, захохотала тётя Наташа. Валя, объясни зятю про нас!
А почему стол не накрыли? бросила тёща ворох голосов.
Мы гостей не ждали, опустила глаза Валентина.
И холодильник пуст, шепнул Пётр.
Ну и ладно, с царской милостью махнула Наташа. Петька бегом в магазин, Валя на кухню!
Ну, что встали, тёща надулась, как чайник. Так встречают родню?
Да вы совсем об Пётр чуть не выругался, но Валентина выволокла его и, прижав руку ко рту, спасла от сцены.
Валя, что за маскарад?! Я сейчас выкину их всех к твоей мамане!
Петенька, ну, простые же они, из провинции. У них так принято
Ну и что? Грубить нигде нельзя! сердился Пётр.
Давай не будем ссориться, просила Валя, ты же потом для мамы станешь чудовищем!
Мне всё равно! Пусть хоть не видят меня больше никогда!
Но Валентина пустила слёзы, и этот довод оказался несломим Пётр пошёл в магазин, сжав зубы, как солдат на разведке.
«Три дня» тётья Наташа растянула до двух недель, а Пётр пересел на валокордин уже к завтрашнему вечеру. Когда наконец свалили, они с Валей праздновали веником, шваброй, и три дня морили квартиру духами чистоты.
Но не успели отдышаться, как на пороге уже стоял брат Дима, с семьёй и с шумом.
Братан, я к тебе на пару дней! чуть не сломал Петра.
Почему не один? чуть не мурлыкал Пётр.
Сам подумай с семьёй веселее! Дима хлопнул по спине.
Поэтому и детей привёз?
Конечно! Им путешествовать интересно!
Дима! визжала Светлана его жена. Я тебе сейчас так дам, будешь потом только трястись!
Через час квартира напоминала станцию метро в час пик: дети скакали, Света орала, Дима рвался в загулы.
Петя, а ты один у мамы? устало хрипела Валя.
Кузен по материнской, зарычал Пётр. Звал бы выгнал бы сразу.
Можно ли его попросить уйти?
Сомневаюсь. Мать живьём сожрёт!
Гости перекатывались как снежняки весной: только одни тут же другие; тётя Наташа, брат Дима и всё по кругу, по сценарию абсурдного спектакля. Мама и тёща словно шли вдоль стен, выедая нервы ложкой.
И так из года в год. Родители тёрли нервы ровно, качая психику молодых, а все мечты сбежав в будущее, растворялись, как дым из самовара. Как тут детей?
***
Давай махнём квартиру? предложила Валентина однажды ночью, когда за окном светились только каршеринги.
На мягкие стены? Скоро и так спецмашина приедет! хищно усмехался Пётр.
Нет. Переедем даже на такую же! Сбежим из этого района никто не узнает.
Да найдут же! Всё равно выпытают у новых жильцов, кто мы, где были, где скрылись, отмахнулся Пётр. Спросят, да и с потрохами сдадут.
Может, столько хватит времени, чтобы успеть зачать? слабо улыбнулась Валентина.
Нужно же ещё и родить, чтобы тебя уважали, покачал головой Пётр. Тебя беременность не спасёт.
Скоро и друзей к себе проситься будем, вздохнула Валентина.
Валера с Катей? Там их собака, волчица. Не помнишь?
Лучше встретить ночь с овчаркой, чем с роднёй, Валя опустилась как та ветка липы на сквозняке.
Погоди! зачехлил Пётр телефон. Валерка, отдай собаку на время!
Брат! Должен будешь навек! Мы с Катей в Одессу уезжаем, а Тера никто не выносит. Только вас любит и помнит! Привезу корм, игрушки, всё! И сам еще доплачу!
Вези! радостно выдохнул Пётр.
Развернулся, солнышком озарённый:
Звони, пусть тётя приезжает! Брату скажу приходить на неделе.
Ты уверен?
Мы рады принимать родню! Ждём их! Кто виноват, что наша «дочка» им не по душе!
Диме с детьми и Свете хватило одного грозного «гав», чтобы засобирались в гостиницу в ту же ночь. Светка заорала фальцетом, прячась за худым летом Костика.
Заприте зверя! тискала слова тётя Наташа.
Это не болонка, усмехнулся Пётр. Она дверь вынесет, если надо!
Почему она на меня смотрит с оскалом?
Не любит чужих, спокойно ответила Валентина.
Уберите собаку! Я не смогу тут жить!
Как это убрать? возмутился Пётр. Это наш ребёнок. Кому ещё любовь отдавать, если детей нет!
И не оставим её, поддержала Валентина.
Звонили матери обеих ветвей: почему, мол, вы своих выгоняете?
Никто не выгоняет, отвечали Валентина и Пётр с абсолютным спокойствием, они сами решили уехать. Хотят пусть возвращаются.
А собака?
Но мы не отказываем никому!
Но и матери со временем перестали в пляски опостылевшие играть.
Через месяц Тера вернулась домой, в харьковскую квартиру своих хозяев, но была готова снова явиться по первому зову.
Да не понадобилось: в начале апреля Валентина забеременела двойней.
Главное ведь не прогнать свое счастье.
