Синдром вечной отсрочки
Исповедь шестидесятилетнего мужчины
В этом году мне исполнилось шестьдесят. Ни один из близких даже не позвонил поздравить меня с юбилеем.
У меня есть дочь и сын, внук и внучка, бывшая жена тоже где-то живёт. Дочери сорок, сыну тридцать пять. Оба обосновались в Москве, окончили престижные университеты дочь МГИМО, сын МГТУ им. Баумана. Оба умные, целеустремленные, успешные. Дочь замужем за высокопоставленным чиновником, а сын женат на дочери крупного столичного бизнесмена. Карьера у обоих ладится, недвижимости много, кроме госслужбы свои дела ведут. Всё у них стабильно и надёжно.
Бывшая жена ушла, когда сын получил диплом, сказала, что устала жить в таком ритме. Хотя сама работала на одной и той же должности десятилетиями, выходные проводила на даче или с подругами, либо просто на диване, отпуск стандартно, целый месяц на юге, к своим родственникам под Ростовом, в Таганрог. Я же ни разу не брал отпуск работал сразу на трёх работах: инженером на заводе, там же уборщиком в административном корпусе, по субботам и воскресеньям фасовщиком в ближайшем «Пятёрочке» с восьми утра до восьми вечера, плюс уборка служебных помещений.
Всё, что зарабатывал отдавал детям: Москва город дорогой, а престижная учёба требует и хорошей одежды, и достойного питания, и развлечений. Я научился носить старьё, штопал, что можно, обувь подновлял у сапожника. Ходил аккуратным, чистым мне этого достаточно. Развлечения были только во сне когда иногда видел себя молодым, свободным, радостным.
Как только жена ушла тут же поменяла свой «Ниссан» на новый, дорогой, стильный. С деньгами, видно, не бедствовала. Наш быт был странным все расходы были на мне, кроме квартплаты. Её жена исправно платила, и на этом её участие в семье заканчивалось. Детей учил я
Квартира наша осталась мне от бабушки добротная, просторная «сталинка» на втором этаже с высокими потолками. Две комнаты были переделаны в три, была кладовка на 8,5 метров с окном я её отремонтировал, поставил туда кровать, стол, шкаф, полки. Эту кладовку занимала дочь. Я с сыном делили другую комнату, но я приходил только ночевать. Жена жила в гостиной. Когда дочь уехала в Москву, я занял её кладовку, а сын остался в своей комнате.
Расстались мы с женой мирно, без крика и споров, без дележа имущества и взаимных претензий. Она хотела жить нормальной жизнью, а я был так измотан, что выдохнул с облегчением не надо больше готовить три блюда плюс компот, стирать ее вещи, гладить, развешивать-раскладывать. Можно просто отдыхать.
К тому моменту у меня накопился целый букет болезней позвоночник, суставы, сахарный диабет, щитовидка, нервное истощение. Впервые взял отпуск на заводе, занялся лечением. Подработки бросать не стал, но немного восстановился.
Отремонтировал санузел нанял мастера, тот с напарником за две недели сделал красиво, аккуратно. Для меня это было настоящее счастье личное, мужское счастье!
Всё это время своим успешным детям я отправлял деньги, вместо подарков к их дням рождения, Новому году, 8 марта, 23 февраля. Потом появились внук и внучка расходы только росли, пришлось работать ещё больше. Деньги на себя не оставались. Поздравляли меня редко, подарок не получал никогда.
Самое болезненное ни на одну свадьбу детей меня не пригласили. Дочь откровенно сказала: «Пап, ну ты не впишешься в нашу тусовку, там свои люди из администрации президента». Про свадьбу сына узнал уже постфактум от дочери… Хоть бы денег на свадьбу не просили спасибо и на этом.
Никто из детей не приезжает ко мне: всегда зову, но дочь говорит, что ей делать «в нашем колхозе» (хотя у нас миллионный областной центр), сын твердит: «Ты что, пап, некогда!»
Самолёт до Москвы летает семь раз в сутки, всего два часа дороги
Как назвать тот период жизни? Наверное, жизнь под знаком подавленных чувств. Жил, как в фильме: «Подумаю об этом завтра» Всё гасил слёзы, боль, эмоции от недоумения до разочарования. Превратился в машину, которая работает по расписанию.
Потом завод купили москвичи, началась реорганизация. Меня как предпенсионера сократили сразу с двух работ, но благодаря сокращению смог выйти на пенсию досрочно двадцать тысяч рублей. Вот и попробуй прожить на это!
В итоге повезло в нашем пятиэтажном доме освободилась вакансия уборщика подъездов Пошёл мыть плюс двадцать тысяч. Фасовку и уборку в супермаркете по выходным не бросил платят хорошо, три тысячи за смену. Единственное тяжело весь день на ногах.
Понемногу начал делать ремонт на кухне. Заказал мебель у соседа сделал быстро, качественно, за деньги разумно.
И снова начал откладывать рубли. Хотел обновить комнаты, что-нибудь из мебели поменять. То есть планы были Только меня самого в этих планах не было! На что тратил на себя? Еда самая простая, да и ем я мало. Лекарства вот что уходило в основном. За квартплату не радовался, платёж только растёт, бывшая жена говорит продай трёшку, район хороший, получишь нормальную сумму, купишь «однушку». А я не хочу. Память о бабушке эта квартира мне дорога. Родителей я не помню, меня вырастила бабушка, и за это место держусь всеми силами.
С женой остались приятельские отношения иногда созваниваемся, как старые знакомые. У неё всё хорошо, личную жизнь не обсуждает. Раз в месяц заезжает, продукты тяжёлые привозит картошку, овощи, крупы, воду. Денег не берет говорит, чтобы доставки не заказывал, всё плохое принесут, тухлое. Я соглашаюсь.
Внутри у меня всё как будто замерло, живу просто живу. Много работаю, ни о чём не мечтаю, ничего для себя не хочу. Дочь и внуков вижу только в её «Инстаграме», жизнь сына мельком в сторис у снохи. Радуюсь, что у них всё хорошо, всё здоровы, отдыхают интересно, бывают в дорогих ресторанах.
Наверное, я дал им мало тепла, поэтому ко мне нет той любви. Дочь иногда спрашивает в сообщениях, как я. Я отвечаю: «Всё нормально». Никогда не жалуюсь. Сын иногда присылает голосовые: «Привет, пап, надеюсь, всё у тебя в порядке».
Когда-то сын сказал, что не хочет слушать о проблемах наших с мамой, отрицательные разговоры его угнетают. С тех пор только коротко отвечаю: «Да, сынок, всё хорошо».
Сильно хочу просто обнять внуков но подозреваю, что они даже не знают, что у них есть живой дед пенсионер и уборщик. Наверняка по семейной легенде я уже давно где-то на кладбище
Уже не помню, чтобы покупал что-то себе лично иногда беру трусы и носки, самые дешёвые. Ни разу не был в салоне: ни маникюр, ни педикюр. Раз в месяц стригусь у знакомой парикмахерши из соседнего дома, волосы сам крашу. Радует, что всю жизнь один размер ношу 52. Гардероб обновлять не приходится.
Очень боюсь, что однажды не встану с постели всего мучают боли в спине. Боюсь, что окажусь беспомощным.
Возможно, не стоило так жить без отдыха, без простых радостей, вечно работая и навечно всё откладывая. А где это «потом»? Его уже нет В душе пусто, в сердце равнодушие. И вокруг тоже пустота
Никого не виню, но и себя ни в чём обвинить не могу. Всю жизнь работал, работаю и сейчас. Делаю себе хоть какую-то подушку безопасности на случай, если не смогу работать. Пусть небольшую, но всё же Хотя, если по правде, знаю: если слягу жить не стану не хочу, чтобы у кого-то были из-за меня какие-то проблемы.
И знаете, что самое горькое? Мне никогда в жизни никто не дарил цветы НИКОГДА. Вот будет весело, если кто-нибудь принесёт мне живые цветы на могилу действительно, смешноОднажды, возвращаясь домой с работы, я остановился у цветочного магазина. Не понимаю, отчего просто затормозил, как будто кто-то тихо подсказал: «Зайди». Может, это было усталое сердце, может, память о бабушке, которая любила георгины.
Я вошёл. В магазине пахло свежестью воздух был тяжелее, чем в весеннем парке, и чище любой городской аллеи. За прилавком стояла молодая девушка с белыми локонами, улыбнулась:
Вам какой букет собрать? Для кого?
Я на секунду растерялся. Для кого? Никогда не покупал цветы. Мне хотелось скрыться, сказать: «Спасибо, мне не надо», но почему-то вдруг произнес:
Для себя Просто для меня. Никогда Никогда не получал цветов.
Девушка ненадолго задумалась, а потом выбрала три простых, но очень красивых гвоздики алую, белую и розовую. Обернула их в тонкую бумагу, завязала ленточкой и протянула букет:
Вот. Чтобы радовались себе. Каждый заслуживает цветов просто так, за то, что живёт.
Я вышел на улицу, сел на лавку под окном и смотрел на эти цветы. Удивительно, но меня охватило чувство не одиночества, а тихой благодарности. Вот оно мгновение, когда можно позволить себе быть настоящим, не вычеркивая себя из собственных планов.
В тот вечер я поставил букет в старую вазу, оставшуюся ещё от бабушки, и долго сидел в своей комнате. На столе передо мной стояли первые и, быть может, единственные мои цветы. А за окном шумел ночной город, такой же чужой, и в то же время такой родной.
Я понял, что хоть бы раз в жизни, но важно сказать себе: «Ты достоин радости. Не откладывай себя на потом».
Может быть, завтра я снова позову детей, может быть, соберу старых друзей. А может, просто пойду гулять по скверу, где весной цветут георгины и буду ждать лета.
А пока я просто живу. В комнате, наполненной запахом первых подаренных мне цветов.
