Сбой в системе
Вероника, ты дома?
Дима, я всегда дома по воскресеньям утром. Ты ведь помнишь.
Тогда открой дверь.
В глазок Вероника смотрит чуть дольше, чем требует сонная логика. Коридор расплывается в золотых пятнах, брат стоит чужим и родным сразу, будто только что проиграл спор с неизвестным сном. На полу две сумки, а за спиной его дрожат дымные силуэты: один выше, другой ниже, оба будто из парафина натекли. Вероника моргает, щурится призраки не исчезают.
Замок щелкает, как пробка от шампанского.
С добрым утром, улыбается Дима той самой улыбкой, которая всегда предвещала просьбу, еще в детстве, в Житомире, когда нужно было идти вместо него к бабушке за молоком.
Нет, отзывается Вероника, тень усталой улыбки на губах.
Я ведь еще не просил ни о чем.
Но ты так улыбаешься. Поэтому нет.
В прихожую с опасной лёгкостью втискивается Артем: шесть лет, макушка вихрь, шнурок в чем-то липком. Следом Алиса, держит в руке одноглазого плюшевого зайца и смотрит на тётю беззаботно и всепрощающи так смотрят только детям во сне.
Паркет, уложенный три месяца назад, светлый дуб с именем «Скандинавский», называют его мастера-украинцы в строительных рассказах. По нему шнурок Артема оставляет следы загадочного происхождения.
Войдите, Вероника, механическим движением указывает на обувь. Тапочки снимайте сразу.
Эта квартира на восьмом этаже новостроя «Северная корона» в Киеве не просто адрес, а сама награда, упрямое достижение. Не работа в «Интерьерных решениях», не счёт в ПриватБанке, не серая «Шкода» у подъезда. Нет дом, чужой и выстраданный, сотканный из окон в пол, потолков в три метра, парка за стеклом. Здесь всё расставлено по местам, цвета выбраны на грани спектра: дневная голубизна в вечерних тенях сереет, диван каталожный, широкий, высокий, журнальный стол с трещиной не дефект, а портрет характера. Строгая дисциплина вещей как в армии, только среди ароматов кофе, выстроенных флаконов косметики «Бэльвю» и одинаковых дюпелей в шкафу.
Каждая деталь на нейтроне. Тишина не деревенская, а городская: слышно только гул холодильника «Ливингтон», собаку за стеной и дождь, если он есть.
Дима запихивает сумки в угол, дети шлёпаются на носках. Артем сразу мацает стену белая как снег, теперь с бурым отпечатком.
Артем! устало успевает Вероника.
Что? невинно щурится малыш.
Руки…
Он сравнивает ладонь и стену, будто пытается понять, где в мире сбой.
Вероника вдыхает, считает до трёх, потом выдыхает. Её учили так сдерживать панику, ещё на корпоративных тренингах в Харькове.
Говори быстро, Дима, выталкивает она.
Он занимает место у барной стойки, ладони сложены как у сдавшегося командира.
Мы с Наташей едем в Бердянск, на море, на восемь дней. Нам безумно надо обсудить… нас. Одни. С детьми мы не можем.
Альтернатив нет?
Мама в санатории до пятницы, Наташины родные под Полтавой, там карантин, детей нельзя. Вера, прошу, только восемь дней. Не больше.
Восемь… повторяет Вероника.
Ну, максимум девять.
Из гостиной глухо падает что-то хрупкое.
Алиса! Не трогай ничего! во сне голос брата звучит отголоском тысячекратно повторённого.
Дима…
Говорить тихо лучшее средство, тайн её жизни, такая тактика шёпотом в мире, полном эха.
Я работаю из дома. В среду у меня онлайн-презентация для клиентов со Львова, Харькова, Днепра. Я не знаю, как с ними едят ли они вообще, как спят, какие сказки рассказывать.
Всё, кроме лука, ест. Артем не любит помидоры. Книжка в рюкзаке. Алисе зайца. Они не капризничают.
Дима…
В его глазах не прошение, а усталость, усталость размером с море. Тяжесть, за которой спорить бессмысленно.
За окном плывёт облако небо, парк, время в этом сне странно рябит.
Восемь дней, говорит она.
Спасибо, Вера.
Не спеши с благодарностью.
Я на связи всегда, и Наташа тоже.
Дверь захлопнулась за ним слишком быстро. Расширился воздух пустотой. На барной стойке инструкция почерком кротовым, все в мире чужое, кроме этих двух маленьких людей.
Дети, кухня, Артем, Алиса смотрят. С отчётливым сновиденческим вопросом.
Ну? говорит она.
Ну, вторит Артем.
Голодные?
Я хочу жёлтый сок! радостно кричит Алиса.
Апельсиновый?
Нет, жёлтый!
В холодильнике: два вида воды, контейнер нарезанных овощей, йогурт «Бэльвю», начатая бутылка белого. Сок мираж.
Идём в магазин, говорит сонная Вероника.
Ура! кричит Артем до акустики небес.
Пять минут летучие: Алиса четыре раза роняет зайца; Артем нажимает все кнопки лифта; рассказывает про одёсанного Васю, плевакой на два метра.
Магазин как подводная лодка: корзина полна сока, молока, хлеба, йогуртов с клубникой, макарон, котлет, яблок и бананов. Печенье самовольно ложится в корзину, Вероника сдаётся неохотно.
Первый день рябь в замедленном времени: Алиса проливает сок на стол; Артем падает плечом в косяк, надрывается слезами. Её стандартный совет стакан воды и «всё пройдёт». Работает. Мальчик уходит смотреть мультики на планшете реальность в руке.
Спать не в девять, не в десять, только в половину одиннадцатого: сказка о медведе и малине дважды. Алиса спит на диване, как крохотное солнце, поднятая и перенесённая почти невесомо.
Вероника возвращается на кухню, наливает себе чай с мятой, включая ноутбук: слайды ждать не могут, а концентрация марево. Всё расплывается, работа не клеится. Молчит город, но внутри оглушительный гул.
Шесть тридцать семь утра реальность трескает по швам: грохот из гостиной.
Артем строит крепость из подушек дивана и ест печенье, найденное чудом на второй полке. Крошки как снег на паркете.
Здравствуй, Артем.
Привет, бодро кивает во сне.
Оладьи умеешь?
Кленовый сироп, увы, не завёлся.
Греча сварена быстро они едят, Алиса просыпается, сразу требует такую же кашу.
Во вторник после обеда вода ползёт по плитке, тихо, но невообразимо: Артем запускал бумажные кораблики в ванной, флагман сел на слив, а поток забыл свои берега.
В дверь звонит сосед снизу. На телефоне фото мокрого потолка.
Я Андрей. Вам помочь?
Это во сне принято ругаться, предъявлять и грозить. Но не Андрей он, как сон, просто предлагает швабру и фен.
Артем горд сосед снизу, и вот кораблики плавали, и авианосец был.
Час под знаком воды Андрей помогает убирать потоп, спокойно, без укоров, даже с юмором и чутьем педагога.
Потолок выдержит, говорит он. Я помогу, не бойтесь.
Вера не помнит, чтобы её так удивляли в последние годы.
Наутро презентация: гостиная под экран, дети с яблоками и крекерами, всё под контролем. Шестнадцатая минута Алиса врывается:
Артем забрал моего зайца! на весь интернет, на все три города.
Вера спокойно отключается, разбирает драку, включает другой мультик всё сновое, абсурдное.
Далее Артем декларирует в прямом эфире потребность в туалете, деловой мир смеётся партнёры свои, дети у них есть. Атмосфера сменяется: смех сквозь сон, предложение принимают. Вероника ощущает злости нет. Странно.
В дверь стучит Андрей с заглушкой: говорит, что шёл за хлебом, заодно. Дети вовлекают его в «Дженгу», Алиса заяц в роли талисмана. Андрей режет хлеб, помогает с котлетами всё будто невидимый код суровой нежности.
Последующие дни затекают: каша по утрам, Алиса рисует зайцев, у каждого имя. Вечерами игры, беседы, солнце за окном расползается по кирпичам. Андрей читает, а Вера впервые за много лет читает не работу. Книга о женщине и её умершей матери с вещами другой код, личный.
Артем спрашивает про работу, про счастье, про одиночество тишина в кабинете рассыпается вопросами.
Воскресенье возвращает всё реальное: Дмитрий с Наташей другие, спокойнее, дети свои, прощание крепкое и неожиданное для взрослого мира.
Пустота наполняет квартиру но это не тот вакуум, что ждёшь. В руках Вероники рисунок Алисы: семья зайцев и жёлтоволосая фигура «тётя Вера». Квартира звучит паузой, не покоем.
Вера спускается на седьмой этаж. Андрей открывает быстро. Он не удивлён. Она зовёт его на чай.
Первый раз за долгое время мне нечего делать и я не знаю, что теперь признается она.
К новому быстро привыкаешь, спокойно отвечает он.
Одиночество выбор, который иногда нуждается в пересмотре.
Они говорят до ночи: про города, про детей, про работу, про разные взгляды на парк.
Когда он уходит, берёт её руку только на миг.
Тишина после его ухода теплая, не пустая. Рисунок Алисы на полке смотришь на семью зайцев и понимаешь: теперь ты их часть.
Год спустя квартира наполнена: детские книги на нижней полке, три новых цветочных горшка, два пальто в прихожей её и Андрея. На столе среди каталога кофе с закладкой. Окно, парк уже осенний, и жизнь внутри привычная и новая одновременно.
Живот Вероники округлился. Пять месяцев. Привычка к будущему растёт, как дерево под окном: незаметно, но навсегда.
Дверь открывается Андрей сообщает, что Дмитрий скоро привезёт детей. Квартира оживает: смех, звонки, Алиса ищет зайца, Артем требует парка, Наташа улыбается. Алиса обнимает Веру по-взрослому, Артем вручает книжку для будущего.
Ты теперь счастливая? спрашивает Артем.
В шуме, голосах, парке и чае Вероника смотрит мальчику в глаза и отвечает просто, как в детском сне:
Да.
