Старичок с трудом поднялся со своей постели и, держась за стену, направился в соседнюю комнату. В тусклом свете ночника, прищурив старческие глаза, посмотрел на лежащую жену:
«Не шевелится Уж не померла ли? сел на колени. Нет, дышит вроде».
Встал и медленно поплёлся на кухню. Выпил простокваши, сходил в уборную, затем вернулся в свою комнату.
Лёг. А сон не идёт:
«Нам с Ольгой по девяносто уже стукнуло. Сколько прожито! Вот-вот придется уходить, а рядом никого. Дочка, Мария, уже лет десять как похоронена, и шестьдесяти не было Сын Илья погиб в Лукьяновском спецприёмнике. Есть внучка, Анастасия, да она с девяностых в Варшаве. О бабушке с дедушкой и не помнит у неё там уже и дети взрослые».
Незаметно заснул.
Проснулся от чьего-то прикосновения:
Гриша, ты жив? послышался еле различимый голос.
Открыл глаза. Над ним склонилась жена.
Ты чего, Оля?
Смотрю: не шевелишься. Испугалась, вдруг умер
Жив пока! Иди, спи.
Послышались шаркающие шаги. Щёлкнул выключатель на кухне.
Ольга Матвеевна попила воды, зашла в уборную и, побредя обратно в свою комнату, улеглась на кровать:
«Вот так и бывает проснёшься, а его нет. Или мне раньше уйти придётся Гриша уже всё о похоронах договорился. Кто бы подумал ещё в молодости, что свои похороны организуют? А с другой-то стороны, правильно. Кто нас похоронит? Внучка и не пишет теперь. Только соседка Агриппина заходит. У неё ключ от квартиры Гриша каждый месяц выделяет ей по тысяче гривен с пенсии. Еду покупает, лекарства приносит. Куда нам деньги? А сами-то уже и четвертый этаж осилить не можем».
Григорий Львович открыл глаза. Солнечный луч проскользнул в окно. Вышел на балкон, увидел зелёную вершину черёмухи и улыбнулся:
«Дожил до лета!»
Пошёл к жене та задумчиво сидела на кровати.
Олька, хватит скучать, пойдём, покажу кое-что!
Сил уж нет совсем, тяжело поднялась она. Что ты придумал?
Пойдём, пойдём
Держась за плечо, довёл до балкона.
Гляди, черёмуха зелёная! А ты всё не увидим лето. Дожили!
И вправду И солнце!
Присели на лавочку.
А помнишь, как в кино звал? В школьные годы, в тот же день черёмуха расцвела.
Как забыть! Сколько лет прошло?
Больше семидесяти Семьдесят пять!
Долго болтали, вспоминали молодость. Всё с годами забывается, а юность нет, она в памяти навсегда.
Заговорились мы! встрепенулась Ольга. А завтракать не начали.
Завари, Оль, хороший чай! Сыт я этой травой!
Нам же нельзя
Хоть слабенький, сахару добавь немного.
Григорий Львович пил этот слабый чай, закусывал бутербродиком с сыром, вспоминал времена, когда чай был крепким и сладким, да ещё пироги с капустой или беляши.
Зашла соседка и с улыбкой спросила:
Как у вас дела?
А какие дела у девяностолетних?! усмехнулся Григорий.
Если шутите, всё хорошо. Что купить?
Агриппина, купи куриного мяса! попросил хозяин.
Вам же нельзя!
Куриное-то можно.
Куплю! Супчику сварю с лапшой.
Агриппина, купите что-нибудь от сердца, попросила старушка.
Ольга Матвеевна, недавно ж покупала!
Всё, кончилось
Может врача вызову?
Не надо.
Агриппина убралась, посуду помыла и ушла.
Оль, пойдём на балкон погреемся на солнце!
Пойдём чего в духоте сидеть.
Пришла соседка, выглянула на балкон:
По солнышку соскучились?
Как хорошо тут, Агриппина! улыбнулась хозяйка.
Сейчас вам кашу вынесу, суп на обед поставлю.
Хорошая женщина посмотрел ей вслед Григорий. Что бы без неё делали?
А ты ей тысячу в месяц платишь.
Оль, мы на неё квартиру завещали у нотариуса!
Она ведь не знает.
На балконе сидели до обеда. На обед куриный суп, мясо мелко нарезано, картошка потолчена.
Такой я Марии и Илье готовила, когда были малы, вспомнила Ольга Матвеевна.
А теперь чужие люди нам готовят, тяжело вздохнул муж.
Видно, судьба у нас такая, Гриша. Помрём и никто не всплакнёт
Ладно, Оль, не грусти. Пойдём немного поспим!
Не зря молвят: старый что малый. Всё у нас, как у детей: пюре, сон-час и полдник
Вздремнул Григорий Львович, проснулся не спится. Словно погода меняется. Зашёл на кухню, видит два стакана с компотом, заботливо приготовленных Агриппиной. Взял их, осторожно понёс в комнату жены, где та сидела у окна.
Ты чего, Оля, загрустила? На, выпей.
Ты тоже не спишь?
Погода, давление скачет.
И я с утра слабость чувствую Чую, немного мне осталось. Ты меня похорони по-хорошему
Оль, что за глупость? Как без тебя?
Кто-то раньше, кто-то позже уйдёт
Хватит, пойдём на балкон
Сидели до заката. Агриппина принесла сырники. Поели телевизор включили. Новые фильмы плохо понимают, смотрели старые советские комедии, мультики.
Сегодня только мультик один посмотрели. Ольга Матвеевна поднялась:
Пойду-ка я спать, устала.
Тогда и я пойду.
Дай, погляжу на тебя повнимательней, вдруг сказала жена.
Зачем?
Просто так.
Долго смотрели друг на друга, наверно, вспоминая те свои школьные годы.
Пойду провожу тебя до кровати.
Ольга Матвеевна взяла мужа под руку, и они медленно зашли в спальню. Он заботливо укрыл её одеялом и отправился в свою комнату.
Тяжело вдруг стало на душе. Долго не мог уснуть.
Казалось, и не спал вовсе, а часы показали два часа ночи. Встал, пошёл к жене.
Та лежала с открытыми глазами и смотрела в потолок.
Оля!
Взял за руку холодная.
Оля-а!
И самому не хватило воздуха. Дошёл до своей комнаты, выложил подготовленные документы на стол.
Вернулся к жене. Долго смотрел на её лицо. Затем лёг рядом, закрыл глаза и вдруг увидел свою молодую Олю, как семьдесят пять лет назад. Она шла к далёкому свету. Он бросился, догнал её, взял за руку
Утром Агриппина зашла в спальню. Оба лежали рядом. На лицах их застыли одинаковые, тихие улыбки.
Оправившись, женщина вызвала скорую.
Приехавший врач удивлённо покачал головой:
Вместе ушли Значит, по-настоящему любили.
Их увезли. А Агриппина бессильно опустилась на стул у стола. Тут взгляд её упал на договор о похоронах и завещание на её имя.
Она закрыла лицо руками и заплакала.
