На окраине России.
Снег забивался в сапоги, щипал кожу до покраснения. Я размышлял, стоит ли купить валенки, но по душе все же ботфорты правда, тут бы в них смотрелся как городской чудак. Да и карточку отец благополучно заблокировал.
Ты серьезно намерен жить в деревне? спросил он, с презрением поджимая губы.
Отец терпеть не мог деревенскую жизнь, прогулки в лесу, любую отдаленность от городских удобств и ритуалов. Гоша такой же. Вот поэтому я и решил уехать далеко, где мой отец не сможет все контролировать. Мне, может, и не хотелось бы там остаться навсегда, хотя походы и костры люблю больше городской суеты не то, что отец. А вот Гоша… Про него папа мечтал, как о зяте, постоянно примеряя к моей жизни, как старое пальто, давно вышедшее из моды.
Глупости, отмахнулся отец. Что ты делать станешь штаны коровам поправлять? Я думал, летом женишься на Гоше, начали бы готовиться…
Свадьба… Гошу мне впаривали, словно вчерашнюю перловку без масла, которую сложно проглотить, а тошнота не проходит часами. Внешне парень и ладный нос ровный, глаза ясные, волосы аккуратные, фигура крепкая. Отец и вправду считал его идеальным вариантом, своим старшим помощником, надёжным.
Но мне от Гоши хотелось только убежать. Бесил его голос, огромные пальцы, всё время что-то вержащие, похвальба его сколько стоили его костюмы, часы, сколько он дальше поездил. Вечные разговоры о деньгах! На деньги лишь и живут. А я мечтал о любви, такой, чтобы душу рвало, как в книгах. Никогда не испытывал такого. Обычные романы, лёгкие привязанности да, но без настоящей боли, а мне хотелось пусть хоть шрамы на душе, только не пресный и удобный Гоша. Поэтому и сбежал в деревню, преподавать детям. Гоша не осмелится сюда ни ногой: без интернета, горячей воды да канализации он не продержится.
Я специально выбрал такую деревню, где ничего о городском не напоминало. Директор школы не горел желанием меня брать слишком молодой, городской, да ещё и с дипломом отличника. Но, когда у них учитель внезапно скончалась, и я упрямо стучал во все двери, с сертификатами и бумагами, наконец согласился.
И зачем такой подготовленный педагог в глухой деревне? спросила строгая дама с ярко-рыжими волосами.
Учить детей, отвечал я со всей серьёзностью.
Теперь я действительно учил. Жил в домике без горячей воды, топил печку, всё, как мечтал. Как и думал, Гоша приехал, переночевал, да сразу сбежал обратно в Москву, звонил, уговаривал вернуться считал, что меня скоро отпустит.
Поначалу мне здесь нравилось. Но когда ударила зима, дом промерзал до самой ночи и выносить дрова стало адским трудом. Иногда хотелось всё бросить, но я не привык сдаваться. Тем более, теперь отвечал не только за себя, но за детей.
В классе двенадцать учеников. Сначала я был потрясён их отставанием: в детском центре, где работал год назад, ребята читали, как взрослые. Здесь третий класс, а читают с трудом, домашку не делают, на уроках шумят. Но вскоре я их полюбил.
Семён мастер резьбы по дереву, делал удивительных лис и медведей, не стыдно показать в центральном магазине. Аня сочиняла белые стихи, Вовка добровольно убирал класс после занятий, у Иры был ягнёнок, который сопровождал её до школы, как преданная собака.
Читать, оказалось, умеют просто раньше не давали интересных книг. Я таскал им книги из районного центра, интернет тут почти не ловится, и заказать что-то нереально.
Только с одной ученицей я не мог найти общего языка: Татьяна. Её отец появился в тот день, когда я тащил охапку дров, а снег хлестал прямо в лицо.
Здравствуйте, сказал Владимир, остановившись за калиткой.
Честно говоря, он меня пугал: у него было суровое лицо, улыбки никогда не появлялось. Сердце вдруг забилось слишком быстро стыдно было бы, если бы он заметил, как я нервничаю.
Здравствуйте, выдавил я, стараясь говорить ровно.
Почему у Тани одни двойки?
Потому что она совсем не работает.
Вы учитель? Заставьте её! Не зря же вы тут.
Я бы мог, но девочка, похоже, с особенностями тут нужен другой специалист.
Раньше она так не училась? уточнил я.
Нет, раньше с Олей работала…
Оля это?
Мать её, буркнул Владимир.
На следующий вопрос не стоило спрашивать, но надо было.
Где она сейчас?
На кладбище.
Вот всё и стало ясно, как говорит мой папа.
Стоять с дровами неудобно, но неловко было жаловаться. Когда полено соскользнуло и упало мне на ногу, я охнул, уронил всю охапку и еле сдержал слёзы и от боли, и от досады, что опростоволосился перед взрослыми.
Давайте помогу, предложил Владимир.
Не надо, сам справлюсь.
Ну-ну, вижу…
Он натаскал дров, поправил косяк, дверь перестала застревать.
Обращайтесь, если что, бросил он и ушёл.
Что ему надо? Думает, если помог с дровами, я сразу поставлю Тане тройку? Вряд ли.
Я долго думал о Тане, чувствовал себя неудачником и жалел её. Спрашивал совета у завуча.
Безнадёжное дело, махнула она рукой. Двойки ставь, летом отправим в спецшколу на комиссию, пусть пишут УО.
Но отец говорит, раньше так не было…
Да не слушай ты его, нафантазирует ещё! Он мне не нравится, да и не пряник всё равно с ребёнком не справится. А для девочки нужны особые условия.
Меня такое решение не устраивало, решил позвонить Лидии Николаевне, любимому методисту, и впервые навестил Таню дома. Страшно было, аж ромашковый чай пришлось пить мама всегда так делала, когда нервничала. Мама тоже уже ушла, так я и проникся их историей.
Владимир встретил хмуро, хотя я надеялся на радушие.
Гостей не принимаем, ответил он.
Я обязан как классный руководитель проверять условия, напомнил я.
Комната у Тани оказалась настоящим девичьим раем: розовые обои, плюшевые игрушки, куча книг. Даже позавидовал у меня всё блекло-бежевое, отец терпеть не мог яркие цвета.
В первый визит ничего не вышло: я спрашивал про книги, карандаши, Таня только молча принесла карандаши, а на вопрос, как зовут её розового зайца, ответила:
Проша.
В следующий раз я связал свитер для Проши мама меня учила вязать, делал это всегда в её память. Получилось не очень нитки грубые, но Таня была на удивление довольна, примерила новую кофту и сказала:
Красивая.
Я предложил ей нарисовать Прошу в новой кофте. Таня нарисовала, я подписал имя и нарочно допустил ошибку. Таня тут же поправила.
Так какая же она не способная девочка!
Я буду заниматься с Таней трижды в неделю, сказал я Владимиру.
Свободных денег нет, буркнул он.
Мне и не нужны! обиделся я.
На том и порешили.
Завуч опять недовольна:
Нельзя выделять одного, не по-педагогически, да и толку не будет знаю таких.
Я тоже знаю, и верить раньше времени не брошу, ответил я.
Таня была особенной: почти не смотрела в глаза, редко говорила, больше предпочитала рисовать, чем писать. Но считать умела, грамматика на лету схватывала. К концу четверти справилась сама тройки ставить не пришлось.
На Новый год уезжаете? спросил Владимир, не смотря мне в глаза.
Нет, остаюсь, растерялся я.
Таня хотела вас пригласить.
Странно Таня об этом молчит. Но если хочет как отказать? Хотя с чужими встречать праздник не по душе.
Спасибо, я подумаю.
Ночью плохо спал, не понимал, отчего так заволновался. Месяц занимаюсь с Таней неужели это и есть настоящее участие? А вдруг мне важнее мнение Владимира…
Наутро звонит Гоша:
Когда приедешь?
Куда?
На Новый год! Неужели будешь праздновать тут?
Буду!
Может, хватит уже? Папа переживает, давление скачет.
Пусть кровь проверит, огрызнулся я.
Не приедешь?
Нет.
Ну ладно…
Не ожидал, что Гоша действительно появится с шампанским, салатами, подарками.
Если гора не идёт к Магомету…
Реально, не верил, что он способен на такое изменить привычки, отказаться от ресторана и конкурсов. Даже телевизора нет.
Главное, что ты рядом.
И только тогда понял: может, я ошибался в нём? Ещё больше удивился, когда в коробках нашёл любимые блюда, книги по педагогике, проектор и отличный ежедневник.
Спасибо, честно думал, как обычно, подаришь что-то ненужное.
Гоша улыбнулся:
Рит, ты самое ценное. Если деревня важна будем жить в деревне. А вот и драгоценности.
Красная коробочка всё ясно.
Могу не сразу ответить?
Гоша не обиделся.
Я готов ждать сколько надо.
Ответить не решился, спрятал коробочку в карман.
У Владимира был мой номер, но позвонил он домой.
Подумал? спросил.
Простите, у меня гости.
Понятно.
Было неприятно на душе. «Понятно» что понял? Люди часто обижаются, когда к их детям проявляют меньше внимания, чем ждут.
Гоша тем временем с головой ушёл в поиски интернета, чтобы включить фильм.
В окно увидел, что Владимир с Таней стоят у ворот.
Кто это? недовольно спросил Гоша.
Ученица, робко ответил я. Сейчас.
Приготовил для Тани подарок новую плюшевую зайчиху, подругу для Проши. Для Владимира варежки, связанные своими руками. Не был уверен, стоит ли дарить, но решил пусть будет.
Я выскочил на улицу босиком, без шапки, снегу набрал в сапоги, но было всё равно.
Танечка, здравствуй! улыбнулся я. С наступающим! Вот тебе подарок.
Таня взяла зайчиху, прижала к груди, посмотрела на отца. Тот протянул два свёртка: тетрадку с её рисунками и маленькую брошь в виде золотого птенца.
Это мамина, сказала Таня.
У меня перехватило горло.
Ну, мы пошли, пробормотал Владимир.
Конечно, с праздником!
Хотел обнять Таню, но не решился: она стояла, крепко сжимая игрушку, молчала.
Я вернулся, моргая и шмыгая носом.
Что там? поинтересовался Гоша.
Я посмотрел на тетрадку, на брошь. Вспомнил рукавички для Владимира, которые забыл вручить. И Таня сказала «мамина»… И какая у Владимира иногда появляется заразительная улыбка, только рядом с дочерью. В груди что-то зашевелилось. Гошу стало жалко, но обманывать себя тоже нельзя.
Достал красную коробочку, протянул Гоше:
Возвращайся домой. Прости, жениться не смогу. Прости…
Лицо Гоши вытянулось, не привыкший к отказам, он молча собрался и ушёл.
Я быстро сложил еду, захватил варежки и бросился догонять тех, кто оказался мне ближе всех на этом краю света.
Мне этот Новый год подарил главное: нельзя строить свою жизнь чужими руками. И только честность с собой ведёт к настоящей близости, пусть даже снежной дорогой, к тем, кто тебе по-настоящему нужен.
