9 января
Меня зовут Дмитрий, мне тридцать пять, работаю юристом в одной крупной московской компании. Новый год для меня больше испытание, чем праздник: бесконечная суета, толкотня в супермаркетах, поиски идиотских подарков для коллег, которых еле терпишь, и, конечно, пресловутый корпоратив, без которого у нас не обходится ни один декабрь.
В этом году начальство, видимо, решило перещеголять конкурентов: арендовали шикарный пансионат под Звенигородом. Делать нечего, пришлось ехать и мне на своем надежном черном Volkswagen, под негромкое бормотание подкаста о спорных налогах. В голове я прокручивал четкий план: отметить часок для проформы, чокнуться с начальником, выпить глоточек «Советского», вежливо поговорить с кем надо и раствориться домой под шумок.
Когда приехал, все уже вовсю гуляли, сверкая мишурой и натянутыми улыбками. В холле носились люди в цветных платьях и строгих костюмах, кто-то громко смеялся и хлопал друг друга по плечу словом, делали вид, что безмерно счастливы. Я взял свой бокал, занял стратегический угол у окна и стал наблюдать за этим парадом напускного веселья. Сам себя чувствовал как робот на карнавале: вокруг праздник, а у тебя внутри пусто.
***
И тут я ее увидел. Не самая яркая и не слишком общительная просто стояла в сторонке, у окна, откуда было видно, как метель укрыла поля. На ней скромное синее платье, в руке не шампанское, а стакан с клюквенным морсом. Она не выглядела ни грустной, ни потерянной, скорее как человек, которому легче в своем мире.
И вдруг я понял: она чувствует то же, что и я. Наверное, поэтому и решился подойти.
Погода не самая уютная, чтобы ехать назад в Москву, сказал я первое, что пришло на ум.
Она посмотрела на меня, улыбнулась так, как будто давно знает искренне и тепло, не как остальные.
Зато красиво, спокойно ответила она, кивая на танцующие за окном снежинки. Когда все окутывает снег, кажется, будто бытовые заботы можно смести в сугроб.
Я невольно улыбнулся: редкий человек скажет такое в этом хаосе.
Дмитрий, представился я, протягивая руку.
Анастасия, ответила она, пожала мою руку легко, по-деловому, бухгалтерия, если что. Мы пару раз вместе в лифте ехали, кажется.
Замолчали, но неловкости не возникло, будто эту тишину для нас придумали.
В это время по громкой связи объявили, что трассу занесло, автобусы застряли, дороги перекрыты до утра. В зале сразу вспыхнула паника кто-то хватался за телефоны, кто-то уныло потянулся к столу. Я про себя чертыхнулся: план рухнул.
Ну что, коллега, ночевать придется на раскладушке, с легкой усмешкой сказала Анастасия.
Меня юридический факультет к такому не готовил, пошутил я. А вы, кажется, хладнокровны.
У меня всегда с собой банка сгущенки и электронная книга. Я готова ко всему, легко ответила она.
Вот так, без привычных масок и спешки, мы разговорились.
Оказалось, Анастасия обожает черно-белое советское кино, а я, признаться, всегда засыпал под фильмы с Раневской. Договорились, что как-нибудь она покажет мне, за что их можно полюбить.
Я рассказал, что мечтаю завести маленькую кофейню где-нибудь у метро, чтоб ходить туда без галстука и не думать о ст. 223 ГК. А Анастасия призналась, что рисует акварелью цветы от скуки по вечерам, но никому работы не показывала.
Мы сидели в сторонке, пьянку игнорируя, и вместо «Игристого» потягивали горячий чай из термоса, которым Анастасия щедро поделилась.
Рассказала, как ее кот Рыжик гоняется за снежинками по подоконнику. Я ей про свою бабушку со Смоленщины, которая научила меня печь настоящий медовик.
Когда пробило двенадцать, мы не кричали: «Ура!» просто взглянули друг другу в глаза.
С Новым годом, Дмитрий, тихо сказала Анастасия.
С Новым годом, Анастасия, чуть растерянно ответил я.
Этой ночью мы устроились на соседних раскладушках в общем зале. За окном ветер стихал, изредка постукивая по стеклу, а мы разговаривали еле слышно, чтобы не спугнуть это случайное тепло.
Утром, когда трассу очистили, мы вышли на улицу. Все укрыто свежим снегом, тишина, будто весь город заснул. Солнце отражается на сугробах, режет глаза, но кажется, что начинается что-то лучшее.
Куда теперь? спросил я.
Пройдусь до автобусной остановки, хочется простора, ответила Анастасия.
Пойду рядом, если не возражаете? спросил я.
Она засмеялась глазами, и я понял: есть моменты, которые не нужно бояться.
Мы пошли по заснеженной дорожке. Два следа мои и ее. Первый день нового года, и будто бы впереди уже не только работа и бытовуха, а что-то настоящее.
Словно сама метель дала этот шанс: остановиться, выдохнуть, позволить себе быть неидеальным и рядом с теми, кто понимает.
Вот что я понял в ту ночь: иногда главное событие жизни происходит не при фанфарах, а тихо, на заснеженной дороге домой.
