Слушай, расскажу тебе про одну необычную ночь на Новый год. Представь: есть такой Максим, юрист под сорок, который терпеть не может все эти новогодние праздники. Для него это не радость, а какой-то марафон из бесконечной суеты.
Подарки, которых коллегам даже дарить не хочется, потому что едва с ними разговариваешь, вся эта корпоративная кутерьма В этом году у их конторы вообще размах сняли целый загородный клуб где-то под Москвой, будто дворянский бал собираются устраивать.
Максим ехал туда на своей лоснящейся черной машине сквозь мрачный декабрь по Щелковскому шоссе, слушал что-то умное про налоги и думал, как бы по-быстрому сбежать: показаться для галочки, чокнуться бокалом, обменяться парой фраз с начальством и домой, под плед.
Но когда он туда приехал, ощущение было, будто попал в улей люди в блестящих одеждах с деланными улыбками, весёлый смех наигран до невозможности.
Максим схватил свой бокал шампанского, встал где-то у стены, с видом сторожевого пса, и тихо наблюдал этот театральный парад «счастья». В голове только одно не место, не люди, не время.
И вдруг он заметил ее. Девушку, но не из тех, кто сразу бросается в глаза. Она стояла чуть в стороне, у большого окна, глядела в метель, словно вовсе не было вокруг всей этой суеты.
Темно-синее простое платье, в руке бокал с вишневым соком, никакой позы только спокойствие, словно она смотрит на снег и думает о своём. Не печаль, нет, просто будто бы своя.
Максим поймал на себе её отражение вот она, та самая инопланетянка среди людей, как и он.
Погода сегодня не для ночных подвигов на дорогах, пробормотал он, шагнув к ней. Первое, что пришло в голову.
Девушка повернулась, улыбнулась по-настоящему, тепло, не как эти все сквозь зубы. Как будто сто лет знакомы.
Зато всё вокруг будто стерлось под снегом все заботы как будто исчезают, отвечает и кивает на заросли сугробов за окном.
Максим опешил, ожидал иной реакции.
Максим, представился он.
Зинаида, но можно просто Зина, пожала ему руку, я из бухгалтерии. Мы пару раз виделись в лифте, кажется.
Замолчали. Но тишина даже была приятная, как шерстяной шарф. Снег сыпал всё сильнее. Через громкоговоритель объявили дороги замело, выезда нет, все остаёмся до утра.
Зал сник. Коллеги зашептали: кто домой хотел, кто к детям, кто к сериалу.
Максим мысленно выругался: его план в труху.
Ну как тебе перспектива ночевки на раскладушках, господин юрист? усмехнулась Зина.
Не проходил такой курс в институте, хмыкнул он. А вы готовы?
У меня всегда с собой павербанк и толстый томик Пастернака. В любой буре спасёт, подмигнула она.
И вот они, никуда не спеша, остались в уголке большого зала одни разговаривать оказалось гораздо интереснее, чем слушать корпоративные байки.
Оказалось, Зина душой болеет за черно-белое кино, а Максиму эти фильмы всегда были скукой смертной но согласился дать шанс, если она объяснит, в чем кайф.
У Максимов давнишняя мечта бросить всё к чёртовой бабушке и открыть кофейню где-нибудь в центре. А Зина тайком рисует акварелью, но никому из коллег не рассказывала боялась, что засмеют.
Вместо шампанского потягивали горячий крепкий чай Зина прихватила термос, будто знала. Она показывала фотки своего кота Мурзика, который по вечерам выслеживает снежинки у окна, а Максим вспоминал, как его бабушка учила печь медовик и у него до сих пор руки помнят тот медовый запах.
Когда часы двенадцать били, они не кричали «ура», просто молча переглянулись, чуть улыбнулись.
С Новым годом, Максим, тихонько сказала Зина.
Тебя тоже с праздником, Зина, ответил он.
Ночью оба спали не в люксе, а на двух штуках раскладных кроватей в маленькой комнатке для экстренных случаев но как будто своей волей захотели остаться вдвоём. Перешёптывались до самого утра, пока за окном метель не выдохла последние хлопья.
Утром, когда снег расчистили, они вышли на улицу. Всё кажется другим мир тихий, зимний, как новая книга. Солнце бьет в глаза, отражаясь от дворовых сугробов.
Куда теперь? спросил Максим.
Пешком до остановки, автобусом домой, пожала плечами Зина.
Давай, может, подвезу? предложил он.
Зина посмотрела на него и вдруг улыбнулась лукаво:
А если скажу, что хочется пройтись вдоль сугробов, где еще никто не прошёл? Вдохнуть морозного воздуха и протянуть эту белую тишину ещё немножко?
Максим кивнул. Всё понял.
Тогда я пойду с тобой, твёрдо сказал он.
И они пошли, два силуэта по нетронутому январскому снегу навстречу новому году шаг за шагом, след за следом, в белое и, кажется, очень светлое будущее.
Вот такие сугробы случаются не только на улицах, но и в судьбах.
