Виктор Соколов нашёл его у дороги в октябре.
Щенок сидел на обочине трассы, промокший и крошечный, уставился на проезжающие автомобили так, будто ждал когото особенного. Тогда Виктор ехал в гости к родителям в Подолье за картошкой, притормозил на миг, думая, что щенок лишь посмотрит. Но щенок поднял голову, и всё закончилось. Картофель остался в земле ещё на неделю.
Имя ему придумала соседка Вера Петровна, когда увидела в коридоре рыжее, ушастое существо с лапами, не соответствующими размеру.
Рыжий, носатый, непутёвый, пробормотала она. Марс. Самое то.
Виктор тогда рассмеялся.
Марс рос стремительно. К весне он уже занял всю левую половину дивана и считал это своим правом. Сначала Виктор ругался, потом перестал. Спать одному в квартире было хуже, чем с собакой, которая тихо храпит и иногда дергает лапой во сне.
Сближение их шло не сразу, а постепенно, как у людей, которым некуда спешить. Утренний вынос в парк. Кормушка в семь вечера. Телевизор. Иногда Виктор говорил вслух с Марсом. Пёс сидел рядом, слушал с серьёзным видом, лишь изредка зевал, показывая клыки.
Ты прав, говорил Виктор. Хватит. и выключал телевизор.
***
Авария произошла в апреле, когда они возвращались после вечерней прогулки.
Виктор теперь смутно помнил детали. Слёдко, автомобиль выскочил на тротуар изза поворота, Марс был на поводке, а потом поводок порвался. Виктор отлетел на бордюр, ударился боком, несколько секунд лежал, слыша только собственное дыхание и чейто далёкий крик.
Поднявшись, пса рядом уже не было.
Поводок лежал на асфальте, пластиковый замок треснул пополам.
Он искал до полуночи, обошёл три квартала, звал по имени, спрашивал прохожих. Люди качали головами. Ктото сказал, что видел рыжую собаку, бегущую к железнодорожному переезду, но это было сорок минут назад, а дальше ничего.
Дома Виктор сел на кухне и долго смотрел в пустую миску.
Затем встал, напечатал объявление, распечатал двадцать листов. Утром развесил их по всему району, позвонил в три ветеринарные клиники и в приют на Заводской улице.
Если найдёте рыжего псаметиса, говорил он в трубку, позвоните, пожалуйста. Мой номер.
Прошла неделя. Потом месяц. Объявления выбелели под майским дождём, и Виктор их переклеил. Снова в июне. Ветеринарные клиники молчали. Приют звонил дважды, оба раза ошибочно, оба раза собака была не та.
В июле Вера Петровна осторожно сказала из-за двери:
Витя, может, возьмёшь другого? В приюте их столько.
Нет, ответил Виктор. Больше она не предлагала.
Квартира без Марса стала иной.
Не пустой, но странно пустой. Холодильник гудел, соседи топали сверху в половине десятого, как обычно. Но чтото изменилось.
Виктор поднял со стола старый мячик, которым Марс гонял по коридору, положил его на полку, потом убрал в ящик, потом снова достал и оставил на полке.
Утром рука по привычке тянулась к поводку у двери. Поводок висел. Никуда не надо было идти.
Он стал ходить на прогулки один, тем же маршрутом, в то же время, но без Марса. Не мог объяснить зачем, просто шёл.
В августе позвонила дочь из Одессы.
Папа, приезжай, поживёшь у нас, отдохнёшь.
Не могу, ответил он.
Почему?
Он помолчал и сказал:
Может, он вернётся.
Дочь тоже молчала, потом коротко согласилась голосом, когда хочется сказать больше, но не решаешься.
Марс вернулся в октябре.
Виктор услышал царапанье в дверь в начале восьмого вечера. Сначала подумал, что слышит сквозняк, но звуки повторились, настойчиво, с паузами, будто ктото знал, что дверь откроется, если подождать.
Он открыл.
На коврике сидел Марс.
Старый, шерсть в нескольких местах подстрижена, там, где, видимо, были раны. Левая боковина слегка обгорела. На шее чужой кожаный коричневый ошейник с латунной пряжкой и маленьким жетоном: «Дружок».
Виктор стоял в дверях, глядя на него. Марс смотрел в ответ. Правое ухо свисало, рыжое пятно на лбу напоминало неровную звезду. Тот же янтарный взгляд с тёмной каймой.
Где ты был? спросил Виктор.
Марс встал, шагнул через порог и пошёл в коридор, как тот, кто знает каждый угол дома. Направо к миске. Миска была на том же месте, пустая, как всегда.
Виктор закрыл дверь, прошёл на кухню, руки слегка дрожали, пока он открывал холодильник.
Ладно, произнёс он. Ладно.
На следующее утро он поехал в ветеринарную клинику.
Марса осмотрели, сделали прививки, проверили чип. Виктор спросил про ошейник. Врач взяла жетон и прочитала:
«Дружок». Это что, другое имя?
Ктото дал ему новое имя, сказал Виктор.
Он жил у когото? уточнила она.
Полгода гдето жил. Не знаю где.
Врач посмотрела сначала на Виктора, потом на Марса, потом снова на Виктора.
Бывает, отметила она. Собаки иногда уходят, а потом возвращаются. Особенно умные.
Виктор молчал, наблюдая, как Марс сидит на металлическом столе, невозмутимо терпя осмотр.
На обратной стороне жетона оказался телефонный номер.
Виктор позвонил из машины, пока Марс сидел на заднем сиденье и смотрел в окно.
Трубка ответила после третьего сигнала.
Алло?
Здравствуйте, сказал Виктор. У вас был рыжий пёс, которого вы называли Дружком.
Долгое молчание.
Да, ответила женская, не молодая голос. Был. Он ушёл в сентябре. Мы его искали.
Он у меня. Это моя собака, Марс. Он потерялся в апреле.
Снова тишина, затем женщина произнесла:
Он жил у нас, кормил, лечил. У него были раны.
Спасибо, сказал Виктор. Он хороший пёс.
Да, согласилась она.
Пауза.
Вы живёте далеко? спросила она. От Берёзовой улицы?
Другой район, ответил он.
Господи. Он сам пришёл в апреле, просто лёг у нашего забора и не ушёл.
Виктор глядел в лобовое стекло, на серый двор без листьев, где тополи стояли, как стражи.
Разговор закончился сам собой. Виктор положил телефон. Марс сопел на заднем сиденье, лёжа, положив голову на сложенные лапы.
Дома Виктор снял с Марса чужой ошейник, положил его на стол и долго разглядывал. Коричневый, кожаный, с жетоном «Дружок». Качественный, недешёвый.
Полгода гдето был пёс, а всё равно вернулся.
Виктор вспоминал женщину с Берёзовой улицы, как она каждый день кормила его, гладила, привязывалась, а потом в сентябре исчезла, ищет, звонит, может, оставляла объявления.
Он взял телефон.
Это снова я, сказал он, когда она ответила. Хотел бы сказать: если хотите навестить его, я не против.
Молчание.
Правда? спросила она.
Правда.
Она приехала в субботу. Галина Петровна, шестидесят четыре года, в сером пальто и с авоськой, где было яблочное варенье и пакетик с кормом, к которому Марс привык за полгода.
Марс увидел её из коридора, не бросился, а лишь подошёл и торчком уперся в ладонь, радостно виляя хвостом.
Они сели за чай. Галина Петровна рассказала, как в апреле нашла его у забора, как возила к ветеринару, как он боялся первые дни, а потом освоился. Виктор поведал о аварии, о разорванном поводке, о листовках.
Марс лежал между ними, дремал, иногда поднимал голову, то на неё, то на него.
Он выбрал нас обоих, сказала Галина Петровна.
Виктор посмотрел на пса, затем на женщину рядом.
Похоже, так.
Чужой ошейник Виктор убрал в ящик стола, не выбрасывая.
Марс вновь занял левую половину дивана и в ночи гонял мячик по коридору. Объявления на столбах промокли под ноябрьским дождём и отвалились сами.
Галина Петровна приходила по субботам, приносила варенье, иногда спрашивала совет по смородине, ведь у неё был огород на Берёзовой улице, а Виктор помогал с ним. Они беседовали, пока Марс дремал между ними.
Однажды вечерком Виктор достал из ящика кожаный ошейник с жетоном «Дружок», посмотрел на него, как он блестел под лампой.
В прихожей висели два поводка: один красный, старый, другой синий, новый, который Галина Петровна принесла в очередную субботу и повесила молча, не спрашивая разрешения.
