Собака, едва завидев хозяев, опустила морду, но так и осталась стоять на месте.
Началось всё давно, в самую глухую зиму когда снег лег толстым белым покрывалом на дворы и аллеи Левобережного района Харькова. Именно тогда под окнами второго подъезда вдруг появился Барон крупный, немолодой кобель восточноевропейской овчарки с сединой на морде, будто вырос словно из морозного январского сумрака.
Сколько можно, опять этот Барон под окнами воет! ворчал Пётр, отдёргивая штору. Нина, ты не слышишь, что ли?
Слышу, Петя, устало отвечала она.
Такое не услышать просто невозможно: вой этот пробирал до самой души.
Молодая семья Антона и Веры из двадцать третьей квартиры заехала в дом осенью, когда листья ещё держались на деревьях. Вместе с ними поселился и Барон верный, ласковый, встречал хозяев каждый вечер у подъезда, прыгал, ластился. Пёс что часы: всегда на своём посту.
Но стоило ударить первым холодам что-то изменилось.
Решили окончательно. Собака не для малосемейки: и шерсть, и запах, и лай по ночам, соседи жалуются. Если хочешь, забирай его, говорила Вера подруге на лестнице, телефон сжимая в перчатке. Породистый же, даже с метрикой.
Видимо, подруге не нужен был пёс.
Нина Алексеевна поняла это быстро: Барон уже четвёртый день подряд ночует в проёмном коридоре между этажами виляет хвостом, но дрожит и на бетонной плите поджимается от холода.
И что теперь? Пётр не желал слушать жалости жены. У самих забот невпроворот.
Ему пятьдесят три. После инфаркта стал раздражительным, всё чаще срывался по пустякам, даже на Нину бывал сердит.
Он не из дворовых, тихо возражала жена. У него ведь есть хозяева в двадцать третьей живут.
Пусть тогда и забирают. Или звони службам отлова, нечего самому на шее носить.
Да легко сказать, а как объяснишь собаке, почему те, кого она ждала и любила, теперь её больше не ждут?
Наутро Нина Алексеевна не вытерпела: вышла с ломтём колбасы и подсушенным хлебцем. Барон еле поднял голову, посмотрел благодарно не кинулся, взял осторожно, будто боялся обидеть.
А вечером женщина решилась окончательно.
Ты что творишь?! Пётр стоял посреди прихожей, красный от недовольства. На кой ляд ты притащила псину в квартиру?!
Пёс зажался в угол, понял, что стал причиной ссоры. Глаза виноватые, уши прижаты, хвост под ногами извиняется, словно за лишнее дыхание.
Всего на одну ночь, Петя. Мороз нынче лютый, околеет ведь.
Одну ночь? А завтра ещё одну? Ты, что, память потеряла? Мы последние гривны на таблетки тратим, а ты собаку тащишь!
Нина не спорила, гладила Барона по голове. Последнее слово всё равно за мужем. Денег у них мало обе пенсии, по болезни, курам на смех.
А корм за чей счёт? Пётр не унимался. Ветклиника платная. Мы на себя жмём, а тут ещё прожорливец!
Петя, голос жены был твёрдый, хоть и тихий, он старый, не доживёт он на улице.
И пусть! Каждый день на улицах гибнут стаи псов! Всех не пожалеешь!
Барон сдёрнулся от крика, попробовал стать ещё меньше. Нина села рядом, обняла за шею: шерсть густая, но вся в клочьях так и ясно, что давно никто не вычёсывал.
Не всех, почти неслышно вымолвила она. Только этого.
Неделя прошла и житьё стало похоже на хождение по минному полю. Пётр по каждому поводу ворчал, хлопал дверями и только твердил: «Избавляйся!» Барон, словно чувствовал вину ел понемногу, держался в основном у порога, глаза в пол.
А на исходе воскресенья звонок в дверь.
Как вы смеете? на пороге стояла Вера в красивой мутоновой шубке, рядом Антон в невиданно дорогой пуховке. Украли нашу собаку, воры!
Какая кража? растерялась Нина Алексеевна. Барон же в коридоре спал в промозглом подъезде!
Это наш пёс! не дал договорить Антон. Паспорт, родословная всё есть! А вы без разрешения забрали!
Услышав знакомые голоса, Барон осторожно вышел из кухни. Мелькнул хвост радоваться или бояться?
Домой, Барон! приказала Вера.
Пёс внюхался в её руку и остался возле Нины Алексеевны.
Пропасть! возмутился Антон. Барон! Ко мне!
Пёс опустил морду, с места не сдвинулся.
Простите, неуверенно вмешалась Нина Алексеевна, но ведь он ночами мёрз в коридоре. Я подумала
А вы не думайте, отозвалась Вера холодно, это наша собака! Где спит нас не касается! И вообще, не ваше дело!
На бетоне, под сквозняком? не выдержала пенсионерка.
Хоть на улице! Сами разберёмся!
Тут из комнаты вышел Пётр, газета в руке, только с дачи вернулся сторожем подрабатывал.
Ваша жена у нас собаку украла! жалобно крикнула Вера. Или отдаёте, или в полицию заявим.
Пётр прищурился.
Нина, отдавай Барона, не нужен нам скандал.
Но когда он посмотрел на пса возле ноги жены, голос изменился.
Документы покажите, неожиданно сказал он.
Чего? опешили молодые.
На собаку, метрику, показывайте раз есть.
Супруги переглянулись: Забыли, буркнул Антон. Дома остались.
Вот принесёте, тогда поговорим, отрезал Пётр.
Да вы с ума сошли! Это наш пёс!
Ваш? Так почему спал в подъезде?
Не ваше дело!
Мое! Я теперь каждый день вижу, как животных издеваются это моё дело! Пётр шагнул ближе, и в голосе зазвучала твёрдость.
Мы не мучаем! возразила Вера, сразу повысив голос.
Павел выпрямился:
Старую собаку зимой гнать на лестницу это не мучение?
Антон уже перешёл на полушёпот: Временно у нас ремонт ведь дома!
Какой ремонт, три месяца назад вселились?! рявкнул Пётр.
На лицах хозяев проступило смущение.
Это наше личное дело, едва слышно проронила Вера.
Личное это когда дома, а не когда животному мучения! загремел Пётр. Хотите забирайте сейчас, но, если ещё раз выставите сразу полицию вызову.
Да кто вы такой, чтобы нас учить? вскипел Антон.
Такой, кто и впрямь позвонит! буркнул Пётр, поднимая телефон. За жестокое обращение сейчас статья!
Вы не посмеете!
Проверьте!
Барон лежал и тяжело дышал. Нина Алексеевна стояла рядом рука на псовой голове, не верила это ли её Пётр, что ещё утром грозился выставить собаку на мороз?
Мы подумаем, выдавил сквозь зубы Антон.
Думайте быстро до завтра жду решения, иначе Барон остаётся с нами.
Не имеете права!
А вы не имели права собаку из дома выталкивать! голос Петра заглушил весь подъезд.
На шум из дверей начали выглядывать соседи.
Что случилось? обеспокоилась тётя Катя с пятого этажа.
Вот парочка беднягу в подъезде держит, а тут холода махнул рукой Пётр.
Я всё видел, поддержал дед Григорий из третьей квартиры. Собака чуть живая.
Позор! качала головой тётя Катя. Сами животных заводят а похожи ли на людей?
Вокруг собиралась толпа Григория поддержала и соседка Лидия, и весь дом загудел.
Вера плакала беззвучно, Антон сверлил взглядом присутствующих.
Всё! грозно сказал Пётр. Решайте сейчас: либо живёт с вами собака, либо остаётся и больше не появляйтесь в нашем доме!
А если мы в суд? тихо всхлипнула Вера.
Подайте! Пётр развёл руками. Потом только объясните суду, почему пёс два месяца мёрз на этаже!
Соседи загомонили одобрительно.
Нина смотрела на мужа удивлялась, каким вдруг стал решительным.
Ладно! бросил наконец Антон. Забирайте! Не нужна нам ваша собака!
И они ушли. Дверь хлопнула тяжелее обычного.
Барон приподнял морду, посмотрел в след и чуть слышно скулил.
Соседи разошлись, обсуждая. Остались только супруги и пёс теперь, по-настоящему их.
Барон медленно подошёл к Петру, ткнулся носом в ладонь.
Ну что, друг, присел хозяин, почёсывая за ухом. С нами теперь останешься?
Хвост всё быстрее да, с вами.
Петя, тихо сказала Нина, ты ведь был против…
Был, а теперь не против, он поднялся, отряхнул ладони. Я понял: мы с тобой почти как они живём рядом, а каждый сам по себе; будто чужие.
У жены сжалось сердце.
И подумал: а если и нас когда-нибудь так же? Старых, ненужных? Он гладил Барона по холке. Страшно стало, Нина…
Жена опустилась рядом на подлокотник его кресла.
Ну что, оставляем?
Оставляем, впервые за долгое время улыбнулся Пётр. Будем настоящей семьёй. Правда, Барон?
Пёс лизнул руку, положил голову на колени.
Через неделю весь двор дивился: Пётр Николаевич из второй квартиры гуляет с собакой по утрам, да весёлый словно парень молодой!
А те, молодые хозяева, вскоре съехали куда-то на окраину тихо, без прощаний. Может, стыдно стало перед людьми
Жалко их. Барон, быть может, и простил бы.
