Муха села на окно и зажужжала, тонко и назойливо. Я открыл глаза. По подушке и по моему носу мягко скользил луч солнца. Я улыбнулся и сладко потянулся под одеялом всё ещё тепло и уютно. Но уже пора вставать, а как не хотелось вылезать из-под одеяла!
Мааам, позвал я робко. Потом чуть громче: Маам!
Мама вошла в комнату, вытирая руки о фартук. Проснулся, что орёшь? улыбнулась она, подошла и поцеловала меня в курносый нос. Доброе утро, сынок! Вставай, воробушек!
Я обнял маму за шею она пахла молоком, хлебом и чем-то ещё очень родным и знакомым. Раньше, когда мы ещё жили в Москве, по утрам меня поднимал в садик папа. Вместе мы делали зарядку, чистили зубы, плескались в ванной, смеялись, пока мама ворчала и поторапливала нас. Но всё изменилось в одночасье.
Папа однажды не забрал меня из садика, и я просидел вечером до самой ночи со сторожем. Мама пришла только поздно: лицо у неё было красное и опухшее от слёз. Сказала тихо, что папы больше нет, а теперь я главный мужчина в семье. Я не знал, что случилось, но потом, от взрослых слышал папа разбился на чужой машине. За неё, кто-то страшный забрал нашу квартиру. И вскоре мы с мамой переехали в деревню, к бабушке, под Калугой.
Деревня большая, тянется вдоль реки и упирается в светлый лес. Как раз рядом с этим лесом и жила баба Аня, а теперь и мы с мамой. Деда у меня не было он умер, когда я совсем крошкой был. Теперь я единственный мужчина в нашем доме.
Бабушка и мама работали на совхозной ферме. Я теперь знаю, что ферма это большой дом для коров, свиней и даже лошадей. Как-то мама взяла меня с собой на работу и показала всех животных. Мне не понравилось на ферме там ужасно пахло! Я зажал нос, а мама с бабушкой только смеялись…
Быстро сунул ноги в холодные тапочки и выскочил во двор даже не переоделся из пижамы. Августовское утро в деревне встречает прохладой. От внезапного сквозняка по спине побежали мурашки. То тут, то там кричали петухи, где-то слышались собачьи лаи и возня. Из сарая вышла бабушка и проворчала:
Опять кто-то к курам ночью лез, подкоп копал. Чтоб ты, чупакабра, подавилась!
«Скоро осень», подумал я по-взрослому, тревожно и чуть печально. «Скорее бы уже в школу». Моя душа обрадовалась я давно хотел в школу. Мы с мамой всё для этого приготовили, а мой новый ранец был просто загляденье! Этим летом я сам научился читать, только вот писать пока выходило плохо…
На завтрак ели манную кашу и оладьи. Ваня, сказала мама, хитро улыбаясь и подмигивая бабушке, мы с бабушкой решили в лес за грибами сходить. Ты с нами, или ещё маловат?
С вами пойду, конечно! возмутился я, жуя горячий оладушек и запивая холодным молоком.
В поход собрались уже к полудню. Лес встретил затенённой прохладой. Август заканчивался, деревья были ещё зелёные, только тут и там пробивался первый жёлтый лист. Грибы попадались на каждом шагу, но мама учила, что не все они съедобные, и показывала, что собирать стоит, а что нет. Мы шли долго, а бабушка всё дальше уходила и не отзывалась на мамино «Ау».
Солнце уже клонилось к закату, когда мама сказала, что пора возвращаться. Корзина и пакет оба полны грибов. Моё детское ведёрко неприятно оттягивало, но я терпел всё-таки мужчина! Только куда идти? Мама вдруг заметно занервничала кажется, мы сбились с пути.
Ваня, не отставай! сказала она.
Мы пошли в одну сторону вышли к топкому болоту, в другую упёрлись в чащу валежника. Развернулись и вернулись обратно. Лес будто закружил нас. Стали с мамой звать бабушку, но шум в осинниках был такой сильный, что наш крик утонул в шелесте листвы. Бабушка не отзывалась. Мама опустилась на траву и растерялась. Прошло минут пять. Вдруг за спиной зашуршали ветки. Из кустов появилась… самая настоящая баба-яга. Я обомлел.
Старая женщина, согнувшись до земли, сбросила вязанку валежника и подошла к нам, хитро подмигнув маме:
Ну что, испугались? Не боитесь, давно я мальчишками не питаюсь! забавно заухмылялась она своим беззубым ртом, и длинный нос с бородавками смешно дёргался. Заблудились, что ли? Чьи будете-то, Нюры что ли? спросила или утвердила она и, не дожидаясь ответа, снова забросила вязанку на спину: Ну, что притихли, идите за мной.
Мы послушно пошли за ней, подхватив свои грибы. Старуха уверенно шла сквозь густую траву, и вскоре мы вышли на широкую поляну. Вдалеке виднелась наша деревня. С другой стороны поля появилась бабушка Аня. Баба-яга хрипло расхохоталась, махнула рукой и скрылась, унося свою ношу к деревне.
Спасибо вам прошептала мама, но баба-яга только махнула рукой, будто отмахнулась, и исчезла вдали. К нам подошла бабушка:
Мама, да где же тебя носит! возмущалась мама бабушке Ане. Мы сбились с пути, хорошо хоть эта старушка вывела нас из чащи.
Наташа, ну как можно в трёх соснах заблудиться! Ты же в детстве здесь бегала!
Бабуль, а это правда была баба-яга? спросил перепуганный я.
Э, да что ты! Это Попова, но все её тут называют Ягиниха. А вредная она, как ведьма, ответила бабушка.
Вечером за ужином я неожиданно спросил:
Бабушка, а почему её так прозвали Ягиниха?
Не знаю точно, Ванюш, но с малых лет её так звали. Говорили, что в детстве она была толстушка, а родители у неё зажиточные хозяйство держали большое, баловали всем. Выйдет с ломтем хлеба с маслом и сахаром на лавочку, а все мальчишки босые кругом слюнки глотают, а она не даст, даже не угостит. Друзей у неё не было. Все дразнили: Пузо лопнет, пуп разойдётся!. Вот так кличка и прилипла.
Я помню, мне лет десять было, а ей тогда за тридцать перевалило. С трактористом Гришкой встречалась. Вышла за него. Родился мальчик, лет восемь было ему, большой паводок случился. Мужики лес из тайги по реке гнали. Мальчишки по бревнам прыгали, вот её сынок и упал, бревно по голове и утащило под плот. Трое суток искали, потом нашли… Вот тогда она и умом тронулась, а Гришка начал пить Замёрз зимой возле опушки, домой не дошёл. Ягиниху из больницы отпустили, вроде пришла в себя, но странная стала нелюдимая, с козой одна живёт, травки собирает, лечит иногда. Больше пятидесяти лет одна. Жизнь её не жалела…
Бабушка умолкла. Мама стала убирать со стола.
Да… не балует судьба никого, задумчиво сказала мама. И мне стало жалко Ягиниху.
Сентябрь выдался звонко-солнечным. Утром на траве лежал иней, а днем было тепло, по-летнему, лес одевался в румяные цвета. Весь урожай собрали, а я уже вторую неделю учился в школе. Навсегда, наверное, запомнится мне 1 сентября и моя учительница, строгая и добрая Татьяна Аркадьевна. Двух других мальчишек с нашей улицы, Славку и Кольку, я тоже там встретил мы шли домой вместе, когда совпадали уроки. Школа была в конце деревни, и ребята показали мне короткую тропку, что вела прямо через пустырь и огород Ягинихи.
Иногда меня встречала из школы мама или бабушка. В тот день мне повезло: учительница поставила две красные звезды в тетради и записала меня в школьную библиотеку. Там мне дали книгу «Волшебное слово». Настроение было отличное. Славка и Колька остались ещё на уроке, и я пошёл домой один по пустырю, где валялся всякий хлам банки, тряпки, старые ведра.
Вдруг впереди появилась свора дворовых собак. Я испугался, хотел повернуть назад, но было поздно. Собаки окружили, и самая большая зарычала, опустив нос к земле. Я закричал, как мог, попытался отбиться портфелем, но зверь вырвал рюкзак и стал терзать его. Я упал, прикрылся руками, но чей-то зуб ухватил меня за плечо всё потемнело
Я не видел, как по огороду бежала Ягиниха с лопатой в руках. Она ловко перемахнула через забор и кинулась на собак, крича своим хриплым голосом. Стая замешкалась, но была очень свирепой учуяв кровь. Старуха размахивала лопатой, но одна из собак вскочила ей на спину, вцепилась в шею. Потеряв сознание от боли, Ягиниха упала на меня, накрыв своим телом.
В это время по деревне обычно почти никого нет как раз все либо в школе, либо на ферме. Зоотехник и его помощник возвращались из района. Подъезжая к деревне, зоотехник заметил странное движение у забора Ягинихи.
Серёга, давай завернём к дому Ягинихи, глянем, что там.
Открылась страшная картина: стая собак у поваленной старухи, кругом кровь, раскиданные тетради, обрывки книжки. Серёга с зоотехником кинулись разгонять свору. Собаки хватали их за ноги, бросались на грудь, визжали, рычали. Вскоре на шум собрались люди с вилами, с охотничьими ружьями, выстрелили в воздух. Вожак взвыл и убежал к лесу. За ним бросилась вся стая.
Когда мужчины подняли Ягиниху, то только тогда увидели меня бледного, окровавленного, без сознания…
Открыв глаза, я увидел белые стены и понял больница. Рука замотана, больно. Мама рядом. Ваня, милый, очнулся! мама заплакала, обняла меня.
Мама, собаки руку откусили? Я теперь писать не смогу? спросил я.
Нет, Ванечка, не откусили. Только порвали. Тебе сделали операцию. Заживёт, всё будет, сынок, мама старалась быть бодрой. Спасибо Ягинихе, своим телом тебя накрыла
Похоронить Ягиниху собралась вся деревня. Собаки изуродовали ей обе руки и ногу. Сердце не выдержало на операции умерла. На следующий день мужики потихоньку перестреляли всю свору сорок тушек закопали за околицей. Маленьких щенков разобрали по дворам.
В школу я вернулся через четверть. Рука плохо слушалась, но я разрабатывал её каждый день. Татьяна Аркадьевна хвалила. Мальчишки считали меня героем.
Мы с мамой ходили на кладбище положили на могилу Ягинихи большой букет садовых цветов. На табличке было написано: «Попова Раиса Михайловна. Дожила до девяноста лет». Мама заплакала.
Вот так судьба распорядилась Спасибо тебе, Ягиниха! За лес спасибо, за сына особенно спасибо. Пусть земля тебе будет пухом…
Когда в школе на Новый год шёл утренник, и к ёлке выбежала Баба-Яга, я заплакал и вышел из зала. У меня резко заболела рука. Я вспомнил Ягиниху…
С тех пор я понял не стоит судить о человеке по прозвищу или внешности. Настоящая доброта может прятаться за самой странной личиной. А ещё быть мужчиной, значит, защищать своих, даже если ты совсем маленький.
