Дневник Ольги Николаевны
Иногда мне кажется, что я помню даже своё рождение: тёмную квартиру на окраине Омска, резкие вскрики Жанны Викторовны, своей матери, и полное её безразличие. Я для неё всегда была пустым местом, вроде старого комода есть и есть.
После того, как отец, Роман Сергеевич, ушёл от нас к своей законной супруге, мать будто озверела. Она кричала днями и ночами, а иногда, схватив телефон, орала на весь подъезд проклятия:
Да чтобы ты с этой своей помойкой подавился! Ты меня всю жизнь обманывал! А теперь что? Бросил меня с ребёнком, да?! Я её в окно выкину или прямо на вокзале брошу среди бомжей!
Я молча прижимала ладони к ушам, когда слышала, как она меня ненавидит. Самое страшное я действительно пропитывалась этим, будто мокрая губка маминым холодом и злостью.
В ответ Роман Сергеевич только раздражённо бросал:
Да занимайся ты с этой дочкой как хочешь. Я и не уверен, что она от меня. Всё, прощай!
После одного такого скандала Жанна Викторовна, наотмашь, закинула мои детские вещи в старую сумку, мне тогда было всего пять лет. Прямо с документами сгребла в кучу, повела меня за руку и, громко хлопнув дверью, посадила в такси на вокзале.
«Ну я вам всем покажу!» мелькало у неё в глазах. Сухим и требовательным голосом назвала водителю адрес бабушки Романа Нины Ивановны. Доехав до небольшой деревни неподалёку от Омска, мы почти не разговаривали: мать быстро раздражалась, коли я осмеливалась что-то спросить.
Мамочка, мне надо в туалет… робко прошептала я, сжавшись на заднем сидении.
На меня тут же обрушился поток гнева. Водителю, земляку, было противно слушать, но связываться он не стал у такого человека серые тучи за спиной.
Терпи! К бабке приедешь сходишь!
Через полтора часа пути мы подъехали к знакомому старому дому. Таксист чуть не посигналил на прощанье, на ходу бросив:
Вот тебе, змеища, пешком обратно топай!
Мама только бросила зазорные слова вслед и с силой потянула меня за руку, толкнув калитку.
Забирайте, вот ваше счастье! Делайте что хотите, мне она не нужна! выкрикнула она, и не оборачиваясь, выскочила за ворота.
Нина Ивановна с растерянностью встречала меня на пороге.
Мама! Мамочка! я рыдала так горько, что расцарапала щеки грязными кулачками. Побежала было за Жанной Викторовной, но она даже не повернулась: только отряхнула мою руку с юбки.
Отстань от меня! К своей бабке иди, с ней теперь и живи! и только добавила шагу прочь, словно я чемодан забвения.
Вскоре вокруг собрались соседи; бабушка, держась за сердце, подхватила меня, утирая слёзы.
Пойдём, ягодка моя, пойдём ко мне голос её был мягким, рука дрожала. Мне так нужно было хоть чьё-то доброе слово.
Роман, мой отец, даже не нашёл нужным предупредить её обо мне. Всё выяснилось за эти пять минут я чужая, а так похожа на маленького Рому Такого же, которого бабушка видела всё реже.
Не бойся, родная, не обижу. Слушай, оладушков напеку, у меня отличная сметана есть, шептала бабушка, уводя меня в тёплый дом.
Мама так и не вернулась. Больше мы о ней ничего не слышали только иногда ночью мне снился её крик.
А бабушка приняла меня как дар Божий. Она не сомневалась я её, кровь от крови, хоть и нелюбимая дочерью сына.
Я росла у неё среди любви и заботы: каждое утро вкусные каши, на ночь сказки о Сибири и детских шалостях. Бабушка провела меня в первый раз в школу, переживала больше, чем я. Годы побежали быстро: уже и выпускной подоспел, и я стала статной девушкой, с мечтой учиться на врача. Но пока доступен был только медицинский колледж.
Жаль, что папа меня не замечает, всё ещё томилась я иногда, сидя с бабулей на террасе, когда над посёлком садилось солнце.
Она осторожно гладила меня по волосам.
Олечка, не переживай. Бог каждому своё даёт. Пусть твой отец живёт, как знает.
Роман Сергеевич, мой отец, ни участвовать в моей жизни, ни помогать не хотел. Только приезжал к бабушке на пенсию, денег просил и при любой возможности унижал меня при чужих.
Сам ты оборванец! возмущалась бабушка однажды так, что отец вскочил и с сыном Вадимом уехал в Омск. Я больше их не видела.
Бог ему судья, доченька. Главное завтра получаешь диплом, всё у тебя получится.
Лето я провела в заботах по огороду. Потом надо было ехать учиться, ближе к городу. Всё собирались втроём: я, бабушка и сосед Витя, на его «Газели» везли баулы до общежития.
Перед дверью бабушка долго меня обнимала.
Главное, учись, милая. Только на себя рассчитывай. Я уже старенькая, сколько мне осталось…
Я чуть не заплакала.
Бабуля, не говори так! Ты у меня молодая и сильная!
Бабушка тихо улыбнулась, попросила Витю заехать в нотариальную контору. Вернулась домой с лёгким сердцем.
Я теперь ездила к ней по выходным. Всё больше времени занимала учёба, готовилась поступать в мединститут, мечтала подарить ещё долгих лет бабушке. Потом влюбилась в Сашу, своего одногруппника доброго, умного парня. Мы оба хорошо учились, строили планы на поступление в вуз.
Бабушка только радовалась в двадцать мы сыграли скромную свадьбу в кафе. Из моей стороны была одна бабушка… Но за два сердца.
Для меня вы и мама, и папа, и лучший друг, дрожащим голосом говорила я тост на свадьбе, вы дали мне больше, чем кто-либо. Спасибо, бабушка…
Гости всплакнули, а бабушка только гладила меня по руке, застенчиво улыбаясь.
Ну, хватит, Олюшка, не нужно…
Саша обнял её и сказал на весь зал:
Теперь вы глава нашей семьи! Добро пожаловать!
Бабушка спустя недолго заболела. Время, казалось, всё взяло взаймы. Мы с Сашей ездили к ней по очереди, ухаживали, пока учились. И однажды она строго сказала:
Как меня не станет твой отец с женой явятся, но им ничего не достанется. Я уже оформила дарственную на тебя несколько лет назад. Всё у нотариуса, всё по закону.
Я чуть не разревелась:
Бабушка…
Молчи, родная. Пусть у тебя будет дом. Продай потом вместе с Санькой, купите квартиру в Омске.
Прошло ещё полтора года. Мы успели пожить втроём, а потом однажды бабушка не проснулась. Покой и тепло, без мучений.
Как и предчувствовала, на сороковой день приехал отец с женой и братом.
Освобождай дом, ворчал отец. Ты тут только пока мать была жива.
Я растерялась, глядя на равнодушные лица. Брат, жуя жвачку, осматривал дом, явно прикидывая, когда получит свою машину.
Вошёл Саша.
Ты чего сюда чужих водишь? заорал отец.
Я муж Оли, спокойно сказал Саша. А вы кто такие? Документов показать вам?
У отца затряслись губы.
Какая ещё дарственная?! завопил он, когда увидел бумаги.
Жена его церемонии не соблюдала:
Рома, она чем-то напоила твою мать! Надо в суд!
Я только стояла, глотая слёзы. За что? Отец не приносил мне даже карамельки в детстве, а теперь захотел у меня последнего отнять.
Саша, это всё, что осталось от бабушки!
Не переживай, решительно сказал Саша. Завтра продадим дом и купим квартиру. Всё так, как Нина Ивановна хотела.
Я с трудом на это решилась, но других вариантов не было. Дом купили хорошие люди, не торговались. Большая усадьба, яблони и вишни, беседка в винограде, окна на сосновый лес одним словом, сибирская сказка. Им понравилось, а у меня в душе осталась тоска по детству.
Мы с Сашей купили небольшую двухкомнатную квартиру в центре Омска. Скоро у нас родится малыш. Для нас он долгожданное счастье, любимый уже сейчас.
Ложась спать, я часто мысленно обращаюсь к бабушке, коверкая под дых слёзы: «Спасибо тебе, родная, ты подарила мне жизнь…»
