Мы с мужем приехали, значит, в деревеньку знакомиться с его родителями. Васина мама, отдышавшись, как купчиха после бега за самоваром, выскочила на крыльцо, руки в боки:
Ой, Васенька! Ты чё ж, не предупредил?.. Смотрю, у тебя припас не один приехал!
Вася прижал меня к себе почти до хруста:
Знакомься, мам, жена моя Варвара!
«Гора» в рюшем фартуке, раскинув лапищи, выплыла в мою сторону:
Ну, здравствуй, сношенька!
И давай облобызает трижды, как водится. От Клавдии Петровны так и пахло чесночком да свежим хлебушком.
Свекровь меня так в объятиях сжала, что я перепугалась думала, окостенею. Голова моя затерялась между двух свекровкиных «подушек» мама, не дай бог никому!
Оторвала меня, обсмотрела с головы до пят и грозно спрашивает:
Вась, ты где такую кроху-то нашёл?
Муж только хмыкнул:
Сейчас модно в городе! В библиотеке целая очередь!
Свекровь губу поджала:
А батя, стало быть, где?
У соседки с печью воюет… Ну, заходите уж, не стойте, обувочку снимайте полы только намыла.
Во дворе местная ребятня рты пораскрывала, глазеют, как на цирк приехавший.
Санька! Бегом к Спиридоновне заяви: Василич с невесткой примчал!
Ща! мальчонка как с цепи, помчал по улице.
Мы в избу прошмыгнули.
Вася бодро с меня пальто последнее шиком, купленное на распродаже за полцены снял, повесил у печки.
Потом вдруг хватил мои озябшие руки, приложил к тёплой печке, сам щекой прижался:
Кормильница моя! Ещё теплая…
Сразу пошли звуки чугуны гремят, ухваты стукают, стаканы позвякивают, ложки алюминиевые, как на параде маршируют…
Пока Клавдия Петровна на стол магию творила, я вокруг с интересом оглядывалась изба как картинка: образы в углу, занавески белые да в цветочек, коврики пёстрые ручная работа. Рядом с печкой, к нам не поворачиваясь, рыжий котейка храпит.
Мы, мол, расписались на прошлой неделе, долетело до меня издалека, голос Васи.
Я и моргнуть не успела всё на столе появилось: в центре холодец, рядышком соленья, квашеная капуста, помидоры, румяное топлёное молоко с корочкой, пирог с яйцом да лучком…
Батюшки, так есть захотелось!
Мам, ну хватит уже ступать! Тут еды на всю неделю! бормочет Вася, хлеб жуёт, аж щёки трещат.
Свекровь бухнула рядом с холодцом ледяную четвертинку и руки об фартук вытерла:
Вот теперь порядок!
Вот так и была моя встреча с Васиной мамой.
Мать и сын словно из клонирующей машинки: оба черноволосые, щеки алые. Вася спокойный, а мама огонь, не женщина, а летний ливень: громкая, да неожиданная.
Думаю, не один хромой конь ей вожжи целовал, не одна горящая изба через неё спасалась…
Дверь в сенцах ахнула.
В кухню, сквозь клубы морозного воздуха, ввалился мужичок, ростом с самовар.
Он радостно хлопнул в ладоши:
Ну и дела, чёрт возьми!
Не снимая фуфайки с запахом дыма и пятнами сажи, приобнял сына:
Здорово, батя!
Руки мой, а уж потом здоровкайся, командует Клавдия Петровна.
Мужичок протянул мне лапу:
Здравия желаю, барышня!
У свёкра глаза весёлые, голубые, с огоньком, редкая рыжая борода и кучерявые волосы с медью вперемешку.
Мать, накроши мне щей! сообщил Василь Васильевич, довольный как слон.
Стаканы подняли:
За встречу, дорогие!
После пары стопок я осмелела:
Василь Васильевич, отчего у вас вся линия Василии?
Всё просто, Варюша! Прадед мой, дед, батя, я все печники в роду.
А вот Вася, кивает на сына, в токари подался.
И токари нужны, батя, стране!
Печки класть трудно? спрашиваю.
Девонька, это искусство! свёкор палец поднимает. Чтобы не дымила, да пироги хоть королевские пекла. Я хоть и кажусь дохляком, да мы, рыжие, народ живучий! Солнцем поцелованные, одно слово!
Василь у меня мастер на все руки! подтвердила свекровь.
Батя, ну расскажи что повкуснее! Мы послушаем.
Свёкор шустренько бородку погладил, хмыкнул хитро:
Ну, хотите слушайте! Первая байка…
Однажды едем мы на сенокос в июле. Была у нас тогда «Красуля», коза-спортсменка, не бурёнка, а просто чемпион молочных рек. Косили все гуртом: бабы, мужики, мы с Клавдией…
Солнце только как из-за леса выглянуло мы уже косим вовсю: вжик-вжик!
Душно было хоть сбегай в колодец окунаться! Оводы злющие! А в тот год кабанов в лесу развелось как грибов после дождя!
К обеду семь потов с нас сошло, языки на плечах висели.
Дурень ты, батя! Валюхе неинтересно! фыркнула свекровь.
Интересно! уверяю.
Вот, смотрю я народ совcем отключился. Думаю, надо просветления добавить… Бросаю косу, кричу: «Эгегей! Кабаны спасайся кто может!» И как залетел на берёзу! Смотрю все как кенгуру по деревьям!
А что потом?
Потом мужики с бабами чуть граблями не отпарили, но зато косить стали бодрее.
Свекровка не выдержала хрясь мужу оплеуху:
Ишь ты, рыжий хохотун!
Батя, лучше настоящего расскажи!
И ладно. Было так…
Молодые мы были с Клавой, Вася ещё не в проекте. Я охотником был до случая.
В тот день, припорошило снегом, иду на охоту. Клавка благословила: «Провались, только не пристрелись!» Взял ружьё, пошел. Блудил по лесу ни зверя. Тут смеркается, собрался домой и тут: слышу, кабаны! Подпустил поближе, стреляю… Не попал! И тут секач на меня как попрёт! Я спасся только чудом: забрался на елку, забыл всю жизнь…
Чай, со страху пять лет состарился! вставила Клавдия.
Молчать, Клава!
Сижу на еле, держусь зубами за ветку. Секач землю роет, потом пластом лёг. И вся банда легла рядом. Думал, хана мне!
И что?
Да так и просидел до утра, пока Клава с мужиками по следу не нашла, на горбу меня волоком притащила.
Помню, тягала тебя, пока не очухался! гордо заявила свекровь.
Да ты же у меня коза-бурёнка кровь с молоком!
Иди ты, шалопай! Варя, чайку желаешь? С матрёшкой да зверобоем, а мед свой пальчики оближешь.
С удовольствием!
Клавдия Петровна разлила по кружкам чай пахучий.
Вася, расскажи про мою сестру, как врачевал её.
Свёкор едва не поперхнулся:
Сестра Клавкина телеграмму как-то: приеду! Приехала Таня, гостья-звезда. За ужином жалуется: ноги болят, не идут!
Ты, Таня, в больницу сходи!
Всё некогда
А пчёлами не пробовала? спрашиваю.
Где я тебе в городе пчёл найду?
Пошли, покажу! К ульям веду, говорю: приподнимай платье до колен, посажу пару пчёл для лечения.
Посадил ей на ноги по «доктору». Сначала спасибо говорит, через полчаса вой! Оказалось, аллергия ноги, как арбузы! С добрым утром, называется!
Я ж говорила доктор Айболит
Не знал я про аллергию! И никто не знал… Варя, медку давай ещё ловчее у тебя нету точно аллергии.
Нет-нет, всё путем!
Допили мы чай.
За окном темно, у меня зевота. Свекровь шторы задёрнула:
Вась, где-то стелить вам?
Мам, можно на печке? Варя, согласна на печке спать?
Да я только за!
Сейчас устрою! Эту нашу печку батя сложил, по кирпичику холил!
Василь Васильевич вспыхнул гордостью. И было чем печка и греет, и кормит, и семью в кучу собирает.
Ярко в ней пылал огонь своя жизнь!
Поблагодарили за гостеприимство, Василий меня оп и на печку помог забраться.
С полатей потянуло запахом прожитых лет: дымком, травками, хлебом ржаным и овечьей шерстью.
Вася заснул на раз, а мне не спится.
Справа кто-то громко дышит: пых-пук, пых-пук…
Домовой… Домовой, не иначе! В книжке читала…
Прошептала в темноте считалку:
Домовой, домовой, с тобой мне не водиться!
А утром выяснилось это вовсе не домовой, а опара, Клавдия Петровна в тепло поставила да про неё забыла.
Ещё не раз мы гостить будем у Васиных слушать байки Василь Васильича, греться у новой печки, есть домашний хлеб… Об этом как-нибудь в следующий раз!
