Ну что за бардак?! Да посмотри только, Мария, проведи рукой по полке здесь не пыль, а целый войлок. Я, ей-богу, тут уже картошку скоро сажать начну! высокий, требовательный голос вонзился в вечернюю тишину двухкомнатной квартиры в спальном районе Москвы, будто ножом по зрелому дыне.
Мария выдохнула с усталостью, захлопнула ноутбук и с натугой встала из-за стола. Было почти девять вечера, она только полчаса как вернулась из офиса, где весь день мучилась с годовой отчётностью, и теперь голова гудела, словно под московскими ЛЭП весной. Меньше всего на свете ей хотелось слушать нравоучения о хозяйственности, но Тамара Андреевна, её свекровь, была женщиной, чьи замечания пропустить мимо ушей было невозможно. Она величаво стояла в центре гостиной, держа в руке фарфорового медвежонка, и смотрела на Марию так, будто та только что призналась в государственной измене.
Тамара Андреевна, я в субботу как раз всё вымыла. Окна открываем, от дороги вся пыль летит за минуту, Мария попыталась оправдаться, хотя понимала: бесполезно.
Не рассказывай, все окна проветривают, но только у нерадивых грязь такая, язвительно парировала свекровь, вытирая палец о чистую бумажную салфетку. Паша с работы уставший придёт голодный, а тут одни руины. Мужчине нужен покой и уют, Мария. А у тебя в раковине даже с утра две чашки!
Мы спешили, тихо ответила Мария, проходя на кухню поставить чайник. Павел утром сам пил чай, мог бы и вымыть за собой.
Свекровь решительно пошла следом, шлёпая своими фирменными тапками, которые она приносила с собой, чтобы не носить «чужие».
Мужчина не должен посуду драить! Это женское дело. Женщина хранительница домашнего очага, слышала такое? А ты всё отчёты, отчёты… А Паша, бедный, ходит в смятых рубашках! Я его вчера видела ворот бесформенный, рубаха совсем не глаженная. Позор! Люди подумают сирота, что жена живая, а всё один…
Мария открыла шкафчик за печеньем, сдерживая желание хлопнуть дверцей. За пять лет брака она выслушала эти речи уже не раз. Сначала пыталась угодить: гладила, вымывала, варила борщи, компоты. Но должность главбуха требовала и времени, и сил. Павел никогда не жаловался, его устраивали котлеты по выходным и слой пыли, если специально его не искать. Но одна лишь свекровь с этим мириться не могла и не хотела.
В этот момент хлопнула входная дверь.
Я дома! громко прокричал Павел.
Павлуша! тут же просияла Тамара Андреевна, мигом натянула улыбку и засеменила в прихожую, с ходу поправляя прическу. Я тут по пути зашла, кулебяку принесла с капустой тебе, твоя любимая. А то знаю, что Мария занята, всё только работает, бедняга…
Павел вошёл на кухню, чмокнул маму, приобнял жену, тяжко опустился на стул:
Мам, кулебяка чудо. Так есть хочется. Маш, ужин есть?
Мария застыла с чайником в руке.
Я только пришла, Павел. Хотела макароны по-татарски, мясо заранее достала.
Макароны? Опять? Павел, ты слышал? Одна мука, никакой пользы. Тебе супчик надо, бульон мужское здоровье важнее всего. Я отцу твоему, царствие ему небесное, каждый день варила борщ, потому и за живот не хватался до самого пенсии! А тут…
Она вздохнула с укором.
Мам, не заводись, Павел хрустнул корочкой кулебяки. Всё в порядке. Сейчас сварит.
Как не заводиться? Я добра хочу! Посмотри, сын, ты как вымотался. Всё это от питания и бардака. Женщина должна уют создавать, чтобы мужчина домой бежал! А тут… Пыль да макароны… Не хозяйка, Павел, не хозяйка у тебя жена, я давно говорю…
Тамара Андреевна! резко сказала Мария, гулко ставя чайник.
В кухне повисла тишина. Свекровь удивлённо уставилась Мария обычно молчала.
Что «Тамара Андреевна», нельзя правду говорить? Я, между прочим, жизнь прожила, знаю, как дом вести.
Мария взглянула на усталого мужа, на пытающуюся выглядеть победительницей свекровь, на размороженное мясо. Вдруг у нее стало всё ясно-просто.
Вы правы, ровно сказала Мария. Я и правда не идеальная хозяйка. У меня не хватает сил гладить сорочки и варить борщи ежедневно, и пыль я не вытираю по графику. Я работаю, наше общее накопление мой вклад тоже, на новую «Ладу» откладываем, чтобы Паша вас в деревню на дачу возил. Но, конечно, это не оправдание.
Вот видишь! обрадовалась свекровь. Признание первый шаг к исправлению.
Только исправляться я не буду, твердо покачала головой Мария. Времени нет и желания нет. Но выход есть. Тамара Андреевна, коль вы так переживаете за быт Павла и у вас времени теперь полно Предлагаю взять всё на себя.
Что взять? не поняла свекровь.
Вести дом. Всё. Я пас. Дальше я просто жилец, плачу за коммуналку и ипотеку, живу, работаю. А вы, как образцовая хозяйка, покажете, как надо. Готовьте Паше по расписанию, гладьте, мойте, порядок наводите. Вам ведь до нас две остановки, ключ у вас есть.
Павел замер с куском кулебяки во рту.
Маш, ты чего?
Что? Мария улыбнулась. Мама права, тебе нужен идеальный дом. Я не справляюсь. Пусть всё возьмёт на себя. Давайте месяц опыта. Понравится я сама на курсы готовки пойду или вообще уволюсь.
Тамара Андреевна замялась, привыкла критиковать, не трудиться. Но самолюбие не позволило отступить.
Да! Покажу! Докажу! Вот хоть теперь Павел поест по-человечески. Только не мешать мне хозяйка тут я!
Полностью ваша территория, театрально подмигнула Мария. К плите и за десять шагов не подойду. Питаться буду вне дома.
По рукам! гаркнула свекровь. Завтра утром заявлюсь, наведу тут порядок, хоть не будет стыдно перед людьми.
Вечер был странным. Павел пытался поговорить, но Мария отвернулась к стене.
Спи, теперь у тебя жизнь новая начинается, с хрустящими воротничками.
Утром Мария ушла раньше, чем Тамара Андреевна появилась. Вся квартира ожила: окна мылись с хлоркой, занавески кидались в стирку (были «грязно-жёлтые», хотя Маша уверяла это цвет такой), банки переставлялись, крупы сортировались.
Вечером Мария не узнала дом. Хлорка била в нос. В кухне гремела кастрюлями красная на щеках свекровь. Павел сидел за тарелкой борща, рядом горячие котлеты, салат, сало
Вот пришла, работница, буркнула свекровь. Руки мой, сейчас и тебе тарелку налью. Борщ на косточке, как положено.
Спасибо, я поела в офисе, улыбнулась Мария и пошла в спальню.
Там вещи переставлены, бельё организовано по цвету, книга убрана в шкафчик.
Мария вышла.
Тамара Андреевна, где моя книга, что была на тумбочке?
Так, пустяки… Я её убрала, чтоб место не захламлять. В шкафу ей самое место. И бельё у тебя вперемешку было, я всё разложила, как положено.
Мария крепко сжала зубы. Нарушены все её личные границы, но эксперимент есть эксперимент.
Спасибо за помощь, выдавила она и ушла.
Прошла неделя. Павел наслаждался еда сытная, рубашки хрустят. Тамара Андреевна приходила к обеду, готовила, убирала, болтала с сыном, уходила поздно вечером. Мария теперь гуляла в парке, записалась в бассейн, читала. Она вдруг почувствовала: у неё появилось своё время, про которое она давно забыла.
Но к середине месяца Павел начал поддаваться мельчайшему недовольству:
Маш, а мама ещё долго будет? Я бы хоть телевизор посмотрел спокойно, а она «Сынок, поешь», «Давай я тебе спинку помну». Как ребёнок, честное слово.
Дак уют же, усмехнулась Мария. Ты ж хотел так.
Да… А ещё вещи она мои шастает, носки любимые выбросила, сказал пятнышко, испорчены. Это были мои счастливые носки!
Ну, скажи ей. Она ж для тебя.
Говорил. Обижается и плачет: «Я стараюсь, а вы такие неблагодарные…»
На третьей неделе не выдержала сама Тамара Андреевна. Перенагрузка, возраст, домашние хлопоты дались в знаки. Вечером Мария застала её на диване бледную, с мокрым полотенцем на лбу, Павел рядом с отчаянием в глазах.
Что случилось?
Давление скакнуло, простонал Павел. Мама весь день с заливным, потом полы мыла…
Ох… Мария… выдохнула свекровь. Всё болит, сердце колотится…
Мария достала тонометр, проверила: давление высокое, не опасно просто усталость.
Вам бы отдохнуть два денёчка просто полежать, спокойно сказала Мария. Зачем так корячиться?
А кто Пашу кормить будет? Ты ж не будешь.
Не буду, у нас договор.
Маш, да ладно еду, с облегчением вмешался Павел. Закажем что-нибудь или сварю! Мам, хватит геройствовать!
Мама фыркнула, но спорить сил не осталось. К следующему дню она не смогла встать радикулит. Павел был этому рад больше, чем стыдился признаться.
Вечером они с Марией ели пиццу, пили вино, наслаждались тишиной и отсутствием хозяйственных баталий.
Маш, хорош эксперимент давай, правда, по-старому. Я не выдержу месяц такой заботы. Лучше макароны, чем переупакованные носки!
А как же уют? с намёком спросила Мария.
Плевать! Куплю себе футболки, которые не надо гладить. Ты права это труд, если ещё и работать при этом, не знаю, как ты справлялась.
Мария впервые за долгое время по-настоящему улыбнулась, читая в его глазах благодарность.
Спустя пару дней Тамара Андреевна всё же вернулась, отдохнувшая, немного хромая, но иная. Вошла на кухню, увидела коробку из-под шашлыка, чашку в раковине, но промолчала. Села, задумчиво посмотрела на Марию:
Мария Я вот полежала, задумалась. Это ведь всё нелегко. Полы, бельё, готовка Спина болит, силы уже не те. А Павел… Такой неряха! Крошки, носки, от еды воротит нос. Сама не ожидала. Настрогала ему пельменей недоволен, говорит: «Жёсткие!»…
Павел ведь мужчина, ему нужен уют… мягко напомнила Мария.
Уют уютом, а мозги тоже надо иметь! Я ему мать, не домработница. Сказал: «Не нравится, сам крути!» он в ответ: «Мама, не ворчи». Да что ж это такое…
Мария не могла сдержать улыбки. Иллюзия идеальной жизни рассыпалась, когда свекровь оказалась по другую сторону «уютности».
Тамара Андреевна, Мария села рядом, взяла её за руку. Вы чудесная хозяйка. Я так не смогу, да и не хочу. Но нам с Павлом удобно жить по-своему: работает каждый, устаём оба, иногда не до уборки. Но мы счастливы. Если вдруг захотим борща и свежей скатерти в гости к вам придём. Можно?
Можно только заранее звоните: у меня сериал и салат для рассады стоять должен Я отдыхать теперь буду передайте Паше, что сам пусть гладит рубашки. Здоровье дороже.
Она допила чаёк, поправила кофту, взяла сумку.
И это книгу твою я на тумбочку вернула. Всё ты, Мария, фантастику читаешь взрослой бы чем заняться…
Когда Павел вернулся вечером, в квартире было тихо. Пахло свежестью и Мариными духами. На плите булькали сосиски, на столе стоял салат с горошком.
Мама ушла? спросил с надеждой.
Ушла, Мария кивнула. Сказала, больше полномочия не берёт. Эксперимент закрыт из-за усталости исполнителя.
Павел обнял её крепко-крепко.
Спасибо, Маша Не за ужин, а за то, что мудрая. Спасибо за наш, нормальный, дом. Даже если тут пыль.
Я не плохая хозяйка. Я современная хозяйка, улыбнулась Мария. А сосиски, между прочим, самые настоящие, московские.
С той поры Тамара Андреевна, конечно, не перестала советовать по привычке. Но если уж затевала разговор о «женских обязанностях», Мария подмигивала: «Тамара Андреевна, может, недельку поживёте? Я как раз на совещание уезжаю». И свекровь тут же вспоминала про молоко или не политую рассаду.
В семье воцарился мир. А пыль… что пыль? Никому не мешает, пока люди друг другу не мешают жить.
В жизни важно помнить: главное не сияющая до блеска квартира, а уважение, взаимная поддержка и мир в доме. Не на плечах женщины держится уют, а на любви и умении слушать друг друга.
