А почему ты, Ирочка, майонез такой беспородный купила в «Оливье»? Я же тебе говорила «Слобода» или хотя бы «Ряба», а это что за тоска? Ни жирности, ни вкуса, одна мутота и крахмал. Только продукты хорошим майонезом заправлять можно, а ты все испортила!
Ирина застыла с деревянной ложкой в руке, внутренне ощущая, как где-то в районе желудка назревает маленькое ядерное раздражение. Она медленно вздохнула, чтобы на месте не сорваться, и уставилась на свекровь. Тамара Игоревна гроза всех семейных застолий стояла строго посреди кухни, уперев руки в бока и разглядывая таз праздничного салата строго, как санитарный врач на выездной проверке. На ней было небесно-бирюзовое велюровое платье с переливами люрекса, из которых она явственно носит только «по-особым» дням, и выражение страдальческой миссии на лице.
А день, между прочим, был особый да не просто, а тридцатилетие Ирины. Круглая дата. Ирина, конечно, мечтала о выходе в ресторан, о джазовой музыке и платье по фигуре, а не о стоянии над плитой с зачесанным пучком и в домашнем переднике. Но месяц назад их «Лада Гранта» двинула ласты, ремонт потянул не на шутку, и семейный совет в составе собственно Сергея решил: «Дома справим, не хуже банкета будет». «Ты же у меня хозяйственная, Ириш. Покруче любого заведения накроешь», сказал муж, чмокнув ее в темя. Пришлось Ирине, как говорится, смириться.
Тамара Игоревна, майонез стандартный, как всегда. Просто упаковку новую сделали, сдержанно буркнула Ирина и продолжила перемешивать салат. Лучше бутерброды с икрой помогите доделать, гости скоро стартанут.
Икра, наверно, опять из дисконта? не отставала свекровь, роясь в банке. Во, точно. Мелкая, бледная, резиновая. Эх, экономишь ты на семьях, Ирочка! Я в твои годы стол ломился от деликатесов, а у тебя тут все из-под полы и на скидках.
В щелку кухни выглянул нарядный, отпаренный Сергей в белой рубашке и новых штанах, пахнущий «Русским лесом» от головы до пяток.
Девочки, вы там, давай не ссорьтесь, подмигнул весело, прихватывая с тарелки ломоть сервелата. Пахнет так, что желудок пляшет! Мам, ну ты прекращай придираться. У Иры праздник, а у тебя все как на госэкзамене.
Я не придираюсь я передаю бесценный опыт, собрала губы Тамара Игоревна. Кто ей правду скажет? Мать-то ее на другом конце России, вот и тяну за двоих. Ладно, где тут хлеб? Можно мазать или все из экономии?
Ирина отвернулась к плите, глотая обиду. Этот опыт у нее давно уже ездил по нервам, как утюг по рубашке. Тамара Игоревна была человеком старой закваски, бережливой, что даже пакетики чайные выжимала на свой страх и риск. В свое время, считала, по-другому и нельзя правда там, где она одна.
Приготовления шли по расписанию. Все пропахло жареной курицей, чесноком и свежей выпечкой. Ирина бегала то на кухню, то на балкон, то в гостиную, расставляла фирменный сервиз и бокалы, крахмалила салфетки. Хоть и болели спина и душа, хотелось отпраздновать как-то с достоинством не каждый день роняешь двадцать с хвостиком!
К пяти гости пошли вереницей: подружки с мужьями, рабочие коллеги, брат Сережи с супругой. Вся коммуналка вздрогнула от звона тостов, хрустальных бокалов и шелеста подарочных пакетов. Ирину старались не забывать: цветы, конверты с рублями разной степени портретности, сертификаты в «Рив Гош». Атмосфера теплая, почти без фальши.
Свекровь засела во главе стола с лицом стратегического командования смотрела, кто сколько съел, наливала компот всем подряд и временами вклинивалась замечаниями: «Огурцы жёсткие», «В селёдку под шубой антонвку потереть надо», «Вино терпкое, у меня в кладовке наливка получше». Гости отмахивались из вежливости, лишь бы не портить застолье.
Когда очередь дошла до тостов, Сергей встал, прочувственно похвалил жену, все разом чуть не прослезились даже Ирина. А тут вдруг Тамара Игоревна взметнула руку с вилкой:
Сейчас моя очередь! Серёжа, выноси мой подарок там, в коридоре, в сумке с лентой!
Сын метнулся, принес из прихожей объемный пакет, затянутый зеленой лентой со сказочным узлом. Пакет тяжёлый и подозрительно шуршащий, будто там зимний ковер или коллекция «Советского спорта» за тридцать лет. Гости попритихли. Ирина напряглась. Предыдущий раз от свекрови был набор полотенец средней пушистости и то спасибо. А что сейчас? Может, наконец нормальный набор посуды или хлебопечка?
Свекровь водрузила этот мешок рядом с Ириной и величаво проговорила:
Ирочка, тебе тридцать, пора не только о юбках коротких думать, а о серьезности. Я долго решала, чем порадовать. Деньги сегодня есть, завтра нет. Техника ломается. А вещи… Вот вещи с историей и душой это реликвия. Передаю тебе самое ценное своё: мои наряды из юности! Семья это преемственность. Носи и вспоминай меня добрым словом.
С этими словами лента была разрублена, и содержимое пакета с грохотом обрушилось на колени Ирины и на пол.
В квартире зависла тишина, как после объявления курса доллара. Ирина с открытыми глазами смотрела на ворох тряпья ударил въедливый запах нафталина и старины, который мигом забил парфюм и свежеиспечённую птицу.
На коленях у Ирины уютно устроилось драповое пальто цвета «московский асфальт» с облезлым воротником из меха, местами щедро обглоданным молью. Рядом горкой лежали платья из кримплена лихого цвета ядовито-зелёный, кирпичный, малиновый. На вершине валялись блузки с жабо местами пожёлтевшие, кое-где с торчащими нитками, и юбка-кирпич из плотнейшей, колючей, как еж, шерсти.
Ирина украдкой глянула на блузку: на подмышке приветливо жёлтел след времени, а пуговки держались только на семейном авторитете.
Тамара Игоревна… начала Ирина с подрагивающим голосом, но собралась. Это что?
Как что? удивилась свекровь. Мои лучшие наряды! Пальто я в восемьдесят втором в «Москве» у кассы почти отбила! Пальто вечное, только почистить и пуговки поменять и всё, как с иголочки. А эти платья импорт, Югославия! Не дешёвка какая Сейчас такого материала и днем с огнем! Я в этом на танцы да на медкомиссию бегала, Серёжкиного отца уводила. Теперь твоя очередь блистать.
Гости супругов начинали коситься друг на друга. Подруга Света вообще прятала смешок за салфеткой. Брат Сергея смотрел в свою тарелку, пытаясь туда провалиться. Один Сергей недоумённо улыбался, помалкивал, не зная какую кнопочку нажать.
Мама, ну это же винтаж! Сейчас такое на Патриках носят, пытался разрядить обстановку Сергей.
Ирина чувствовала, как в жилах бурлит кровь. Это был не подарок это был экзамен, который она сдавать никак не собиралась. Мешок старого и вонючего, выкинутый на всеобщее обозрение, выдавала за бесценный дар, чуть ли не реликвию. Видимо, освобождала шкафы и решила совместить полезное с унижением.
Она аккуратно смахнула с себя драповое чудо. Пальто с глухим пухом рухнуло на пол, подняв облако старой пыли.
Винтаж, Серёжа, это когда вещи не после комбайнера, а хоть что-то эстетичное, сказала Ирина ледяно. А этоэто ветошь, старая ветошь с запахом чужого пота и баней.
Ирочка! ахнула свекровь, хватаясь за сердце. Ты что такое несешь? Я из лучших побуждений! Я берегла! Это память, ты в себе как? Как у тебя язык повернулся?
Видите жёлтое пятно, мех съеден молью, выдержала Ирину прямым взглядом. Считаете, в тридцать лет мне только такие «подарки» полагаются? Думаете, я это буду носить?
Ты обнаглела! визгнула Тамара Игоревна, переходя на крик. Посмотрите на неё, барыня! Пятно её смутило! Руки, что ли, отвалятся постирать? Я к ней с добром, а ей всё не так! Серёжа, слышал, что твоя жена несёт?
Сергей заюлил между двумя кострами:
Ира, мама да давайте без конфликта, мама же хотела, как лучше, у неё взгляд не такой Мама, ну ты спросила бы, мы бы на дачу всё отвезли
Спросить? Дарить ли ей пальто, как три зарплаты нынче стоит, если свежее брать? вскипела свекровь. Неблагодарная! Сейчас соберу всё и уйду, больше ни ногой!
Это отличный подарок, пробурчала Ирина.
В комнате так стихло, что слышно было, как за окном троллейбус проехал.
Что ты сказала? свекровь едва дышала.
Я не дам из моего юбилея устроить помойку, твёрдо ответила Ирина. Забирайте всё, мне не нужно. Ни сейчас, ни потом. Я человек, а не вещевой склад.
Свекровь задыхалась, заталкивая свои «реликвии» в пакет, а драповое пальто с трудом туда влазило, чуть сама не помяла.
Уходим, Серёжа! Проводи меня! Я больше тут не останусь! Если сын пошли!
Сергей бросил взгляд на жену, потом на маму.
Мама, куда я пойду? У Иры праздник, гости Я тебе такси закажу.
Ах ты неблагодарный! Подкаблучник! Предал мать ради хамки!
Она вылетела из квартиры с гордо поднятым подбородком, хлопнула дверью.
На кухне воцарилось мучительное молчание с запахом нафталина и нервов.
Ну, выпьем за Ирину кто-то несмело прокашлялся.
Застолье попытались оживить, но не заладилось. Через час гости поползли по домам, пробормотав оправдания.
Когда за последним хлопнула дверь, Ирина взялась за уборку. Сергей сидел на диване, обхватив голову.
Ира, зачем так резко? Можно было помягче: выкинуть потихоньку или на дачу. Нафига так при всех? Теперь мама на валерьянке.
Ирина поставила тарелки на стол тяжело, чтобы слышно было.
Серёжа, ты не понял? Если бы мне это под дверь подбросили, я бы и слова не сказала. Но меня выставили ни к чему. Я не для помойки. Это публичное унижение.
Да у неё другое мышление, дефицит, СССР
Все жили в дефиците. Моя мама подарила золотую цепочку, полгода копила. А твоя богатая мама вытащила надоевшее тряпьё. Ты это нормально воспринял.
Я не хотел конфликта
Я не хочу быть мишенью для дешёвых понятий о «винтаже». Ты бы даже не заметил плесени. Для тебя это забавно, а для меня плевок в душу.
Она хлопнула дверью спальни. Сергей остался глядеть на пустой стул, на котором недавно стоял злополучный пакет. И впервые за много лет ему перестало быть уютно в роли сынка. В голове крутились удивленные лица гостей, неловкая тишина и оттенок отчаяния у Ирины.
На следующее утро Ирина встала рано, на ходу выпила кофе. В прихожей на нее смотрел забытый свекровью колючий шарф. Она решительно взяла его и набрала номер Сергея:
Я поеду к маме. Оставлю ей шарф. Хоть кто-то расскажет, что все точки поставлены.
Может, и мне с тобой?
Не стоит. Это мой разговор.
Тамара Игоревна отворила дверь с видом народной артистки: голова в платке, в квартире резкий запах валерьянки.
Пришла добить? спросила слабо.
Ирина прошла на кухню, кинула шарф.
Давайте по сути. Я требую уважения. Я ваша невестка, а не бак для снятых платьев.
Ты меня вчера перед всеми опустила!
Нет, это вы. Вы специально вынесли никому не нужное барахло и хотели увидеть мою благодарность под восторгом всех гостей.
Как ты смеешь так со старшими?
Слушайте меня, громко оборвала Ирина. Мусор это не подарок. Хотите поздравить спросите, что нужно. Не хотите тратиться придите с цветами и улыбкой. А больше никакого хлама. Я жена вашего сына, и если хотите внуков, придется уважать.
Свекровь открыла рот но новизна откровенного бунта явно сбила её с толку.
А если нет?
Тогда только «С Новым годом» по телефону.
На выходе Ирина, уже успокоившись, добавила:
А салат всем понравился. Даже с этим майонезом.
Вдохнула морозный воздух и впервые за много лет ей стало легко.
В этот вечер Сергей пришел домой с букетом роз.
Мама звонила сказала, что у тебя характер. И еще, пальто сдаст в комиссионку. Раз такая гордая.
Ирина рассмеялась:
Пусть сдаёт. Может, кто-то купит и тоже поскандалит. А мы в выходныеаааа идём в ресторан. Я куплю себе платье сама и станцую.
Договорились, обнял Сергей. Лишь бы ты была счастлива.
С того дня в их доме всё пошло иначе. Тамара Игоревна продолжала бубнить замечания, но вручала только конверты с деньгами, сетуя на странные вкусы молодежи. А нафталинового прошлого в шкафу Ирины больше не было и в помине.
Если понравилось ставьте лайк и подписывайтесь. У меня тут только жизненное, без нафталина!
