Тёща решила проверить Ксению на прочность. Итог удивил всех
Людмила Ивановна позвонила в четверг вечером. Антон принял звонок, поговорил минут десять и вышел на кухню точно с тем видом, как будто сейчас собирается объявить о конце света, но пока ещё не решил, с какой стороны подойти.
Мама приезжает, сказал он. На пару неделек.
Ксения помешала борщ.
Когда?
В субботу.
Ксения выключила плиту.
Пара недель. Прекрасно знала она это «пара недель» от Людмилы Ивановны. Как у неё «щепотка соли» в рецептах понятие очень эластичное, порой растягивается до абсурда.
Людмила Ивановна явилась в субботу ровно в полдень с огромной авоськой, внутри которой что-то зловеще звякало, и с тем незабвенно-оценочным выражением лица, которым обычнo смотрят на квартиру перед капитальным ремонтом.
Ну, протянула она, обозревая коридор, пыли не вижу. Уже неплохое начало.
Антон прыснул в кулак. Ксения улыбнулась.
Видимо, это только что был комплимент.
Людмила Ивановна проследовала на кухню, заглянула в холодильник как бы между прочим, случайно, для антуража и задала мятежный вопрос:
Кефир опять обезжиренный покупаешь? Антону нормальный нужен, у него же желудок какой-никакой.
Он сам выбрал такой, парировала Ксения.
Ну мало ли что выбрал, закрыла холодильник с такой миной, будто только что раскрыла международный секрет и собирается подвести под это научную базу.
Вечером, когда Антон ушёл мыться, Людмила Ивановна устроилась на диване, сложила руки на коленях и почти ласково произнесла:
Ты, Ксюш, не обижайся. Мне важно узнать тебя настоящую.
Профессиональный подход, ни дать ни взять. Действовала она тише воды, ниже травы как реставратор: слой за слоем счищала фасад. Замечания делались с видом строгим, но вкрадчивым, как будто иногда даже случайным.
На второй день сражения Людмила Ивановна осмотрела полотенца.
Ксения, протянула она задумчиво, стоя в ванной с полотенцем в руке, ты в курсе, что полотенца вообще-то вешают петлёй вниз? Тогда лучше сохнут.
Я всегда так вешаю, спокойно ответила Ксения.
Ну-ну, переместила сваха своё полотенце «как надо» петлёй вниз, будто флаг торжествующего прогресса.
Рубашки Антона стояли в шкафу, как солдаты на учениях выглажены, рассортированы по цвету, на плечиках. Мама мужа открыла дверь, долго смотрела, кивала как эксперт, затем пробурчала:
Воротнички слегка жёванные. Хотя, может, так и задумано.
Ксения стояла рядом, думая: это даже не вопрос, а приём из разряда «так, чтобы и не ответить вроде». Учиться бы всем таким фразочкам!
На подоконнике томился старый фикус, проехавший с Ксенией больше районов, чем ОБХСС. С точки зрения Людмилы Ивановны, поливали растение явно неправильно.
Ксения, фикусы сверху не любят. Только в поддон надо!
Этот у меня восемь лет живёт, возразила Ксения.
Ну, восемь лет мог бы и лучше жить.
Фикус стойко промолчал. Видимо, был мудр не участвовать.
Экскурс в мир холодильника: научные труды длиной в двадцать минут молочные продукты в середину, мясо вниз (обязательно контейнер!), зелень дырявый пакет (иначе загнётся), яйца в лоток (не в дверь, там трясёт!). Ксения кивала и слушала. Яйца, кстати, остались в дверце.
Вечерами Людмила Ивановна звонила Ксения слышала, стены ведь у нас не крепче чем в хрущёвке, а голос у мамы поставленный, педагогический.
Нет, Наташ, в целом ничего. Старается девочка, но не приспособлена. Представляешь борщ с фасолью! Антон ест, такой деликатный, хороший мальчик Но я-то вижу. И полотенца неправильно, и цветы так себе…
Ксения в это время мыла кружку и гадала: интересно, этот экзамен долгий? Чувство такое, что «зачёт» она уже просрочила. Что дальше?
Антон за всем наблюдал с таким видом, будто это не с его матерью жена воюет за жизненное пространство, а сериал в телевизоре идёт. «Я всё вижу, но ничего не трогаю само разрулится».
По вечерам Антон успокаивал:
Не обращай внимания на маму, она просто волнуется.
Я знаю, отвечала Ксения.
Она не со зла.
Знаю, Антон.
Ей важно, чтоб у нас всё хорошо было.
Я в курсе.
Антон смотрел виновато и радостно одновременно мол, хорошо, что ты не скандалишь, а тоже так, по-хорошему, всё понимаешь.
Вот это Ксения и отмечала, убираясь.
На десятый день Людмила Ивановна совсем уж театрально оставила после себя бардак на кухне. Ксения пришла домой, обнаружила гору кружек, крошки, масляную пачку и Людмилу Ивановну в комнате за телевизором.
Ксения помыла, убрала всё.
Вечером, шёпотом, думая, что Ксения в ванной, мама сказала:
Антоша, ты заметил, на кухне опять бардак? Она, видать, не успевает.
Ксения стояла с полотенцем за стенкой. Антон молчал.
«Ну вот и всё, подумала Ксения. Финал понятен».
Обидно не было. Подумаешь, экзамен не сдан.
А вот наутро, когда Людмила Ивановна сообщила за завтраком, что на следующей неделе приедут три её сестры «просто поболтать, познакомиться» Ксения улыбнулась:
Отлично. Очень рады будем.
Антон удивился, свекровь насторожилась. Ксения же допила кофе и пошла собираться.
«Посмотрим», как любит говорить Людмила Ивановна.
Гости пожаловали в субботу.
Три сестры Зинаида, Вера и Алла женщины крепкие, хозяйственные, с богатыми голосами и твёрдым мнением по поводу любой картошки. Вошли, осмотрелись, раздевались быстро, как сотрудники склада на инвентаризации.
Квартира ничего себе, заметила Зинаида. Светлая.
Ремонт давно был? уточнила Вера.
Три года назад, ответила Ксения.
Это заметно, кивнула Вера. Что именно заметно, осталось загадкой.
Сваха Людмила встречала сестёр, будто режиссёр в нетерпении, чем кончится третье действие. Антон помогал раздевать тётушек, Ксения стояла спокойная, без суеты и паники, что слегка напрягло хозяйку-свекровь.
Все уселись в гостиной. Зинаида хлопнула по подушке для порядка:
Ну, Ксюшенька, чем гостей удивишь?
Вот тут Ксения и выдала фокус.
Она повернулась к свекрови, без пафоса, размеренно.
Людмила Ивановна, думала, что вы на кухню командование возьмёте! Вы ведь умеете лучше всех, я не осмелюсь! Не хочется перед гостями опозориться.
Тишина.
Людмила Ивановна глянула на Ксению. Ксения приветливо и честно. Всё как есть!
Я начала было сваха.
Всё есть: курица, овощи, зелень. Купила с утра. Вы так славно готовите, Антон всегда хвалит!
Антон тут проявил крайнюю занятость узором на ковре.
Вера переглянулась с Аллой, Зинаида с любопытством на Людмилу Ивановну.
Ну что ж, сказала она. Хорошо.
И пошла на кухню.
Ксения устроилась на диван рядом с Зинаидой, непринуждённо спросила:
Как добрались? Пробки?
Зинаида чуть растерялась: сценарий, кажется, не тот. Но разговор пошёл. Потом Вера добавила о пробках, Алла пожаловалась на скопление в их районе. Всё завертелось, как оно у нас и бывает, когда молчать уж ну очень неудобно.
С кухни донеслись звуки: сначала дверь холодильника хлопнула, потом пауза, снова хлопнула, потом ритмично поскреблась кастрюля, потом долгие поиски формы для запекания.
Ксения! Где твоя форма?
Внизу, справа!
Пауза.
Не вижу!
Под противнем!
Долгая пауза.
Нашла!
Зинаида нервно кашлянула, Алла пристально осмотрела картину на стене, Вера занялась анализом погоды за окном.
Ксения спросила у Аллы:
Чаю, Алла Сергеевна?
Конечно.
Ксения включила чайник, зашла на кухню, чуть постояла рядом с Людмилой Ивановной, та стояла у разделочной доски, обиженно чистя картошку, будто генерал на кухне.
Слов не обменялись.
Ксения взяла чашки, вернулась.
Ужин получился через полтора часа небыстрый, курица чуть суховатая, соус жидковат, но стол был накрыт с трудовой честью и тоской по утраченному величию.
Зинаида попробовала и дипломатично сказала:
Людмила, у тебя всегда всё вкусно!
За столом стояла тишина не зловещая, а такая осмысленная. Все понимали, говорить об этом не стоит.
Ксения ни слова особенного не проронила, поддержала разговор про детей, дачу, разлила чай всё как надо.
Людмила Ивановна сидела во главе стола, молча.
Когда гости ушли и посуда была перемыта, Людмила Ивановна вышла из кухни, вытирая руки полотенцем исправно, петлёй вниз.
Ксения сидела с чаем, Антон рядом.
Сваха постояла в дверях, прошла, села в кресло, помолчала, за окном темень, у соседей телевизор тарахтит.
Ловко ты вывернулась, заметила Людмила Ивановна.
Просто знаю, что мне надо, ответила Ксения.
Кивнула Людмила Ивановна, пошла в свою комнату, в дверях остановилась, не глядя:
А борщ с фасолью, если честно, ничего так был.
И скрылась.
Антон посмотрел на Ксению:
Давно придумала кухню сдвинуть?
В тот вечер, когда ты молчал в коридоре, ответила Ксения.
Антон кивнул. Спрашивать больше не стал.
Через три дня Людмила Ивановна уехала. Сама собралась, сама вызвала такси. При прощании крепко обняла Антона и, после короткой паузы, Ксению.
Ксения закрыла дверь, потом неспешно перевесила своё полотенце обратно петлёй вверх, как всегда.
