Дневник, 15 декабря, Москва
Вчера был один из тех дней, которые запоминаются на всю жизнь, и не потому, что мне исполнилось тридцать пять, а совсем по другой причине.
Когда мы с Алёной готовились к моему юбилею, я придирчиво рассматривал пачку дорогого балыка: цена была такой, что сразу начал сравнивать стоимость с авиабилетом до Сочи. Алёна только скользнула по мне усталым взглядом она упрямо раскладывала на кухонном столе покупки: красные перцы, банку зернистой икры, здоровенный кусок твердого сыра, бутылку хорошего вина. Запах свежеиспечённого хлеба наполнил квартиру. Мне было скользко на душе что тут сказать, не привык я к таким тратам.
Алён, тебе не кажется, что столько нарезки уже перебор? Это же балык, он стоит как половина месячной зарплаты! буркнул я, всё крутя в руках вакуумную пачку.
У тебя юбилей, Игорь, спокойно парировала жена, убирая молоко в холодильник. Не каждый день друзья приходят, а твоя мама вообще редкий гость, хоть и любит сюрпризы. Дай уже отметим как люди, чтоб не краснеть перед гостями. Я получила премию, могу раз в год позволить нормальный стол.
Мне и картошка в мундире не в тягость, буркнул я, но балык аккуратно засунул на дальнюю полку. Ну знаю я маму: начнет причитать «Лучше бы в запас, а не на стол, кредиты платить надо, а вы транжиры!»
Мария Семёновна причитает всегда, не важно, что на столе или дорогие закуски, или простая селёдка под шубой, вздохнула Алёна, доставая салатницу. Всё равно найдёт, к чему придраться. Я давно не ориентируюсь на её мнение, главное чтоб тебе понравилось. К тому же, я этот хамон полгорода искала, специально для тебя как в той испанской поездке, помнишь?
Улыбнулся я, конечно, тот вкус помню до сих пор.
Да, действительно, вкуснятина была. Ладно, будем праздновать по-настоящему. Только давай ценники уберём, чтоб маму не хватил удар.
Вскоре началась привычная суета. Алёна бесшумно металась между плитой и мойкой, а я успевал только мыть фрукты. К сожалению, маму не обманешь она всегда приезжает заранее, «помогать Алёнушке». В переводе с материнского, это сидеть на середине кухни и командовать как резать лук, как крутить тесто, как мыть пол.
Ровно в два дня раздался звонок. Я пошёл открывать чувствуя знакомое предвкушение неловкости.
О, именинник! Всё такой же худой, Игорёк. Я смотрю, ты всё на магазинных полуфабрикатах живёшь! Мария Семёновна с порога давит энтузиазмом и навязчивой заботой.
Да ладно, мама, Алёна готовит отлично, оправдываюсь, снимая с неё пуховое пальто.
Не спорь с матерью! Глаза впали, всё понятно. Здравствуй, Алёна.
Появилась она на кухне будто ледокол «Арктика» среди дрейфующих льдин, в руках неизменная баульная сумка, чуть ли не с того самого года.
Привет, Мария Семёновна, рады видеть, чайник уже закипел.
Не до чая пока, отмахнулась мама, ставя свою сумку на табурет. Вот, я вам гостинцы привезла, знаю я вас, у вас вечно мышка в холодильнике вешается.
Начала выкладывать домашнюю прелесть: банку солёных огурцов, пакет подозрительно сморщенных яблок с дачи, куль конфет «Осенний лист». Всё это, конечно, с историей яблоки обрежете, пустите на компот, огурцы мои, без всякой химии.
Спасибо, ответила Алёна с натянутой улыбкой.
Конечно, мама тут же открыла мой холодильник местные инспекции отдыхают. Всё под контролем: икра, сыры, рыба.
Икра? Ого, да на какие шиши? Или вы банк ограбили? удивлённо протянула мама.
Премия, мам, буркнул я, украдкой жуя сыр.
Ну, конечно! Деньги легче тратить, чем бабушке помочь с дачей! Ну и ладно, дело ваше, мне много не надо!
Она усаживается, перекрывая проход к мойке теперь Алёне придётся летать мимо её локтей.
Ну, показывай, Алёна, что готовите, я пока отдохну, а то давление скачет Но не могла не приехать вас поздравить, героизм, можно сказать.
Три часа шли под аккомпанемент её советов:
Майонеза слишком много, хлеб дорогой, мясо жёсткое круговая оборона.
Алёна делала вид, что слушает, но научилась искусству внутренней тишины.
К вечеру гости начали подходить шум, смех, мужской одеколон и оживление. Стол ломится от угощений: запечённая буженина, закуски, тарталетки с икрой и, конечно, нарезка из балыка самое дорогое. Гости довольны, в первую очередь мой старый друг Саша он признаёт рулетики из баклажанов шедевром.
Мама быстро берёт инициативу:
Игорёк, сынок, я помню, как мучилась, когда тебя рожала двое суток в роддоме…
Гости вежливо слушают, я наливаю вина. Но вот первое замечание:
Вот Алёна, конечно старалась, стол роскошный, но душевности нет, было бы всё проще вот в наше время люди душой жили, а не по витринам
Съела мама угорь, пармезан, тарталетки всё критикует, но ест с аппетитом. Икра ей «мелкая», рыба «жирная», торт «не тот». Впрочем, тарелка её всегда полная.
В итоге, ближе к десяти, гости уходят, звучат благодарности про угорь, про мясо, про винное угощение. Я помогаю собрать посуду, но мама начинает тащить всё на себя и к мусорнику меня отправляет, и еду требует переложить в контейнеры. Алёна явно устала, голова болит мигрень крепкая.
Мария Семёновна, отдохните, я сама справлюсь. Может, вызвать вам такси?
Денег вам девать некуда? На автобусе доеду, не спорь! мама как всегда категорична.
Алёна уходит в спальню и ванную вздохнуть хоть пять минут. А вот я задумался оставлять маму одну на кухне не рискованно? Привычка проверять.
Через несколько минут Алёна возвращается всё же решила проверить, что там происходит. Подходит и замирает на пороге: мама быстро и ловко пакует нарезку из мяса, сыра и рыбы в пакет, всё складывает в сумку, спина прямая, движения уверенные фокусник да и только.
Даже кусок красной рыбы, специально оставленный для завтрака, пакует туда же. Тортик вчерашний оберткой в фольгу и туда же, не щадя ни коржей, ни крема
Пармезан, банка оливок, нераспечатанная бутылка коньяка всё летит в сумку. Алёна в шоке. Ждать скандала или промолчать?
В этот момент я возвращаюсь с улицы морозец крепкий.
Мама, готова? Пошли, провожу.
Мама резко захлопывает сумку явно напрягается, прижимает её к животу:
Не трогай! Там мои банки, огурцы переложила, а остальное личные вещи. Не лезь!
Я недоумеваю банки на подоконнике, никаких других нет. Мама начинает спорить, краснеет:
Устала батрачить на вас весь день!
Алёна, едва держась, тихо просит:
Мария Семёновна, поставьте сумку на стол.
Ты что себе позволяешь?! мама готовит оборону, обвиняя Алёну в недоверии.
В этой сумке наш завтрак, обед и ужин на пару дней. Может, просто скажете честно?
Я заслуженный учитель! Ваша еда мне стала поперёк горла. Всё, ухожу!
И тут сумка не выдерживает, ручки разлетаются: пармезан, рыба, балык, торт, банка оливок, бутылка коньяка всё разлетается по полу, эпическая картина.
Я смотрю на всё это, немного не веря глазам.
Мама это всё?
Мама отчаянно защищается:
Да, взяла! Вам много, вы всё выкинете, а я на пенсию пятнадцать тысяч еле жива! Балык только по телевизору вижу! Имею право хоть раз поесть?
Алёна молчит, а я вдруг понимаю вот он, момент истины.
Мам, не в колбасе дело. Если бы ты попросила мы бы сами собрали пакет, как всегда. Не надо красть, просто попроси.
Я не попрошайка, я мать, сама должна! кипит мама.
Ты украла. Как крыса, тихо отвечаю, внутри всё леденеет.
Валидол мне! пытается сыграть спектакль мама.
Валидол у вас в кармане, сухо говорит Алёна.
Я собираю всё с пола в пакет.
Давай это всё маме, пусть забирает. Нечего тут больше услужать, говорит Алёна спокойно.
Полина удивляюсь.
Все, пусть забирает, твёрдо повторяет она. Это ей подарок на юбилей и плата за месяц без визитов.
Я передаю пакет. Мама хватает его, бросает злой взгляд:
Ноги моей тут больше не будет! Чтоб вам всё это поперёк горла стало!
Хлопок двери и тишина.
Алёна садится и просто закрывает лицо руками. Впервые в жизни я вижу её такой уставшей, но одновременно спокойной.
Я плескаю в два бокала коньяк. Один ей.
Прости меня, Алён, говорю тихо. Не видел раньше, что мама так влияет на нас. Всегда думал ну мама, у неё своё, добрая ведь. А теперь стыдно, будто это я таскал эту колбасу и сыр.
Я специально ещё палку сервелата купила, чтобы ей домой отдать, усмехается Алёна, просто она не дошла до того ящика.
Хохочу, горько, нервно.
Завтра поеду, замки поменяю. Не хочу, чтобы ключ оставался.
А что готовить будем завтра? спрашивает Алёна, оглядываясь на опустевший холодильник.
Открываю дверцу: осталась одна банка икры, яйца, молоко.
Омлет с икрой, по-царски.
Смеёмся, впервые за много месяцев ощущаю настоящую свободу.
Два дня спустя мама звонит. Я смотрю на экран, вздыхаю, кладу телефон экраном вниз.
Ответишь?
Нет. Пусть ест свою колбасу. Обсудим потом, а сейчас пойду с женой в кино.
У нас в холодильнике теперь гораздо меньше деликатесов, но душа легкая, и это чувство дороже любой красной икры.
Урок: уметь ставить границы даже самым близким это уважение к себе и своей семье. Берегите себя, друзья, иначе душевный омлет не сварить даже из самой дорогой икры.
