Это неправильно! Она ведь мать! Он может взять ее к себе! такими словами летели в меня упреки от близких моего мужа. Я знаю, что и мои подруги думают так же, но молчат. Всё из-за истории с моей свекровью.
Лариса Семёновна, ей уже 83, весит с лишком сто килограммов и болеет чаще, чем бывает ясная погода в Киеве. Почему ты не возьмёшь Ларису Семёновну жить к себе? спросил меня брат мужа года три назад. Хорошо, что ты ей каждый день помогаешь, а если ночью станет плохо? Ведь ей тяжело одной. В конце концов, твой Дмитрий её единственный сын.
Кажется, всем понятно: бабушку должен поддерживать родной сын, его жена и единственный её внук. Последние пять лет Лариса Семёновна ни разу не покидала свою маленькую квартиру в Харькове. У неё всё болит, а тяжесть мешает двигаться. Но так было не всегда: тридцать лет назад свекровь моя была энергична, молода, здорова и властна.
Кого ты привёл ко мне? с возмущением смотрела на меня мать Дмитрия. Ради этой я жертвовала своей жизнью?
После этих слов мы молча шли к трамвайной остановке, сквозь старые каштаны. Тогда она жила на престижной Ольшаны в огромном доме с резным балконом. Её муж занимал важный пост, и Лариса Семёновна долгие годы чувствовала себя хозяйкой жизни даже после того, как он ушёл. В тот день Дмитрий пошёл со мной и в этом мне повезло: он не слушал маму слепо, но уважал её по-славянски. Успокаивал меня, объяснял: у неё такой характер, ничего с этим не поделать.
После свадьбы мы начали экономить гривны, копить на свой угол. Дмитрий потерялся для меня на полгода уехал на заработки. За несколько лет мы смогли купить дом под Полтавой, и даже достроили верхнюю комнату, где цветет гвоздика. Свекровь мы не навещали часто. У неё хватало сил говорить о мне глупости: мол, невестка запрещает сыну помогать матери. Как так запрещает? И прочее.
Лариса Семёновна решила перебраться поближе к нам, но денег от продажи своего дома не хватило. Она предложила нам добавить свои сбережения, пообещав, что квартира перейдёт нашему сыну её внуку. Но у нотариуса вдруг заявила: пусть квартира достанется ей, так советовала подруга, иначе бабушки часто остаются ни с чем. Потом сказала, что перепишет наследство тому, кто за ней ухаживать будет. Хочет быть хозяйкой до конца! Говорила, будто мы её обманем и оставим без жилья.
С того дня прошло почти двадцать лет. Все в нотариальной конторе слышали её стоны, мы чувствовали себя чужими. Решили уйти. Переехала она быстро, не позволила даже сделать мелкий ремонт. Жила месяц и стала жаловаться, будто всё рушится и ломается. Виновата была, конечно, я: выбрала плохой вариант, хотела её обвести вокруг пальца.
Лариса Семёновна обожала детей своей двоюродной сестры, а родного внука будто не замечала. Имен его не помнила, даты рождения тоже теряла из памяти! Года четыре назад она разболелась, так что передвигаться стало тяжело. Я приносила ей варёную гречку, овощи, всё по рекомендации врача. Но она ругалась: только сестра её кормит, а я морю голодом.
В прошлом году Дмитрий стал уговаривать: давай заберём маму к себе. Говорил, что она всё поняла, слушаться врачей будет.
Ладно, сказала я. Но кухня в доме принадлежит мне, готовлю только я и решаю, что едим. Пусть никто из её родни не захаживает без звонка.
Свекровь возмутилась, не захотела ехать. Она мечтала прийти и управлять всем, стать новой хозяйкой. А у нас хозяйка одна это я! Пришлось часто ездить к ней, убирать, готовить, ночевать. А любимая сестра звонила и спрашивала как кукла: «Ну как она там?»
Лариса Семёновна жаловалась по телефону, что я не даю конфет или колбасы. Просила принести пирожных, но сестра лишь отговаривалась: дела, усталость Хотя жила втрое ближе меня. Приезжала раз в месяц с жирной лапшой, а я каждый день трудилась.
Однажды Лариса Семёновна позвонила сестре: пропал кулон и крестик, кто-то украл. Она сказала, что нас обеих видела в тот день, но подозревала только меня.
Я молча поставила еду, подняла цепочку и крестик они соскользнули с тумбочки к полу. Дома рассказала всё Дмитрию и предложила отдать маму в пансион для пожилых в Одессе. Он согласился.
