Телефон зазвонил ровно в полдень, пронзив тишину наполненной ожиданием квартиры. Людмила Сергеевна подалась вперед привычно проверяя, следует ли разглаживать скатерть, словно на ней осталось бы необходимое для гостей волнение.
Вадик? Сыночек мой?
Мам, привет, с днем рождения!
Голос Вадима шел с хрипотцой, будто из бетонных казематов уставший, тонущий в треске помех. Где он, почему так далеко?
Мам, не обижайся, пожалуйста. Ну не смогу приехать. Реально никак.
Людмила Сергеевна осторожно выдохнула. Ее глаза уперлись в хрустальный салатник тот самый, с заморским салатом, который она вынашивала с раннего утра.
Как это? Вадим! Это же семьдесят Круглая дата.
Мам, извини, правда. На работе катастрофа, проект горит, сроки поджимают. Я не могу всех подвести ты же знаешь, как у нас. Все на мне.
Но ведь ты же обещал едва слышно проскрипела она.
Мам, ты взрослая, пойми не сейчас, не могу. Давай в другой день, я на неделе обязательно заскочу, побудем вдвоем. Ладно? Все, целую. Пока.
Короткие, безразличные гудки.
Семьдесят Юбилей-перелом
Весь вечер редкими искрами проскальзывали моменты забежала Лена с плиткой «Бабаевского», выпили рюмочку «для настроения», поболтали про сериал. Людмила Сергеевна будто присутствовала в комнате лишь наполовину: ее праздник скукожился и погас прежде, чем успел вспыхнуть.
Поздно ночью, переодевшись в старенький фланелевый халат, она взяла планшет и бездумно провела пальцем по «ВКонтакте». Дачные снимки, сдобные котята, пироги И вдруг цветная, ядовито яркая вспышка страница Вероники, невестки.
Свежий пост. Двадцать минут назад: ресторан «Пушкинъ», шик на золоте, официанты в белоснежном. Полина Андреевна, сияющая вся в жемчугах и с букетом алых роз, Вероника рядом, и Вадим. Ее Вадим улыбается и крепко обнимает тещу.
Тот самый Вадим, у которого «форс-мажор» и «никто не отпускает».
Людмила Сергеевна задержала дыхание, увеличив фото, чтобы разглядеть счастливые лица.
Подпись: «Празднуем юбилей нашей дорогой мамочки! 65 лет!» И «решили отметить на выходных, чтобы всем было удобно».
«Удобно»
Людмила Сергеевна точно знала, когда у Полины Андреевны день рождения был на прошлой неделе, во вторник. «Сдвинули» на удобную субботу прямо на ее юбилей.
Пока она листала фотографии тосты, смех, столы в закусках и бутылках, ее сердце ныло беззвучно.
Дело было не в розах, не в ресторане и не в музыке, а в обычной спокойной лжи.
Людмила Сергеевна закрыла планшет. Поверхностная жизнь закончилась, распалась до горьких запахов несъеденной еды и холода, окутавшего квартиру.
Утро встретило кисловатым духом ушедшего праздника: холодец устал, салат с креветками заплакал майонезом, буженина покрылась мутным лоском.
Людмила Сергеевна молча достала мусорное ведро и методично, по тарелке, соскребала в него свой праздник, свое ожидание.
Здесь оказались баклажанные рулетики Вадик их так любил Куски «Наполеона», шепнувшие в пакете о тщетности стараний.
Это была не обида это было обнуление. Ее словно перестали считать. Вежливо. Со ссылкой на «неотложки».
Она вымыла посуду, вынесла мешок на мороз, вернулась в пустую и стала ждать.
На третий день зазвонил телефон.
Мам, привет! Как ты? Извини, суматоха, совсем вылетело.
Все нормально, Вадим.
Я подарок тебе купил. Заскочу минут на пятнадцать Вероника потом меня заберет, мы в театр.
Театр?
Да, билеты у Вероники. Ты же ее знаешь
Через час он уже был у порога сунул тяжелую коробку.
Вот тебе, с юбилеем.
Людмила Сергеевна взглянула: очиститель-увлажнитель воздуха, с подсветкой, с ионизацией. Аккуратно поставила коробку у стены.
Спасибо, ровно вымолвила она.
Вероника выбирала. Новая вещь для здоровья!
Он налил воду из-под крана блестящие капли стекают, а внутри остывает все.
Мам, а поесть чего нет?
Я выбросила все. В понедельник.
Вот ты даешь Позвонила бы, я бы заехал
Она смотрела ему в затылок, пытаясь простить и объяснить себе его ложь.
Вадим.
Что?
Я видела фотографии.
Стакан замер в его руке.
Какие?
У Вероники на странице. В ресторане.
У Вадима дрогнуло лицо, потом стало жестким.
Ну понятно
Ты же говорил на работе.
Мам, господи, да какая разница? Я действительно работал до пятницы ночи, потом юбилей у тещи. Вероника хотела праздник. Я-то тут при чём?
Он повысил голос.
Я и не собирался никуда идти! Я устал!
Она смотрела на него взрослого, мощного сорокалетнего мужчину, который кричит на мать за то, что пойман на лжи.
Ты мог бы сказать правду, Вадим, тихо заметила она.
И что бы это поменяло? Чтобы ты неделю мне звонила потом, да?
«Чтобы не выносила мозг». Вот оно.
Мам, это моя семья, понимаешь? Я должен был там быть. Я не хотел ссор с Вероникой. Хотела бы, чтобы у меня с ней скандал был?
В дверях прозвенел звонок.
Вот, Вероника приехала. Все, мам.
Он кинул куртку на плечо, мельком кивнул на коробку.
С прибором разберись сама. Вещь нужная.
И скрылся за дверью.
Осталась она одна в тишине, где только мокрый след от стакана на столе.
Попытка поговорить провалилась. Осталась глухая, тягучая боль наврали, чтобы не обсуждать.
Недельное оцепенение стало трудно дышать.
Распаковала она, наконец, подарок: синяя подсветка, современный гул. Запахи дома книги, сухие травы, «Красная Москва» растворились, дом стал чужой, стерильный.
Старалась привыкнуть, все повторяла про себя: «Вероника выбирала». Но, открыв форточку, только добавила мороза в пустую тишину.
Воскресным утром нащупала фотографию: ей пятьдесят, Вадик студент, обнимает ее, сияет своим светлым счастьем. На обороте: «Самой лучшей маме! Вадик».
Села на диван.
В руках фото, в воздухе механический, безразличный гул.
Вот был сын, который приносил мимозы и открытки на стипендию. Теперь чужой мужчина, принесший «полезную вещь», вместо себя.
Она подняла трубку.
Вадим, приедь, пожалуйста.
У меня планы Вероника
Забери подарок. Он мне не подходит.
Пауза, потом злой голос:
Что происходит? Почему «не подходит»?
Просто забери. Мне не нужен.
Он влетел злой, покрасневший. Она стояла спокойно, указала на прибор.
Для меня важнее, чтобы ты был честен даже если это сложно, Вадим.
Это дорогая штука! Для твоего здоровья!
Мое здоровье когда мой сын не врет в такой день.
Он отступил; впервые не нахрапом, а тихо, похоже, появился стыд.
Вдруг звонок. На экране «Котик».
Да, Ника быстрые, сдержанные ответы. У мамы. Она да, спорим тут кое-из-за чего
Он отбросил телефон на мгновение потерянный, зажатый между женой, требующей, и матерью, завоевавшей право быть услышанной.
Мам, это не так прошептал он.
Езжай, Вадим, она смотрела в окно. Жена ждет.
Он вышел, прихватив куртку. Она отключила прибор. Дом наполнился родными запахами как вдох облегчения.
Через пару дней, видя, что сын не звонит и не приезжает, вызвала курьера и отправила коробку по адресу прямо в офис сына, начальника отдела в бизнес-центре.
Вечером звонок:
Людмила Сергеевна?! голос Вероники выстреливал оскорбленным гневом. Вернули подарок?! Там все видели! Мы двадцать тысяч на него потратили!
Мне не подошел.
Как это не подошел?! Он был специально для вас
Подарки делают от души, Вероника. Не чтобы молчать о неприятном.
На том конце висела тяжелая пауза, потом крик, обвинения в эгоизме.
Она отложила трубку, спокойно, с чужим теперь равнодушием.
Ночью звонок в дверь: Вадим, бледный, опустив плечи, сел на табурет у кухни.
Она сказала, что я могу не возвращаться, если сейчас уйду к тебе, тихо произнес он, кутая лицо в ладони. Мам, прости Я не хотел врать Просто хотелось, чтобы всем было удобно, чтобы никто не обижался Но получилось хуже, правда?
Он всхлипнул.
Прости, что не пришёл
Ее сердце сжалось. Рука легла ему на плечо. Не прощать поддержать. Пусть сам решит, как жить. Только без лжи.
Можно просто посижу немного?
Конечно. Посиди.
Заварила чай в его любимой чашке.
Прошло полгода.
Теперь Людмила Сергеевна не ждала звонков, не жила их ожиданием. Вадим приезжал сам. По-настоящему. Каждую субботу. Привозил вишневый рулет с рынка, творог, сидел за кухонным столом. Говорил честно, не оправдывался, не жаловался. Про Веронику ни слова.
И она больше не ждала «прежнего» сына. Вырос. Взрослый, уставший, нуждающийся в тепле, а не в потакании.
Честность добавила их отношениям сложности, но и света больше, чем было в стерильной тишине обросшего ионизатора.
Она вернула себе не сына она вернула достоинство. Она снова могла дышать «своим» воздухом.
И когда в очередную субботу на экране мелькнуло «Котик», а Вадим твердо сказал в трубку: «Нет, я у мамы. Обещал. Приезжаю вечером», Людмила Сергеевна молча положила ему еще кусочек рулета. Они оба знали: тот самый тяжелый день был началом для него, а для нее возвращением самой себя.
