Дверь
Я, Иван Николаевич, стоял растерянно перед дверью. Как же так получилось? Иногда задумаешься настолько, что ноги сами ведут тебя туда, куда, казалось бы, давно не должен был идти. Вот и сейчас без всякой цели я очутился у порога старой квартиры в Харькове, где с Екатериной почти четверть века делили каждый день. Стою, поражённо разглядываю дверь, простую, похожую на все прочие в этом подъезде многоквартирный дом, типичная хрущёвка.
Дверь была обита искусственной кожей и украшена медными гвоздиками в виде ромбов. Только один гвоздь выделялся серебряный. Я хорошо помнил, как семнадцать лет назад, когда один из медных потерялся, а кусок дерматина торчал неуклюжей волной, сам принимался всё чинить. Теперь среди ряда золотистых сестёр сверкает этот серебряный гвоздик словно памятный знак. Я стоял и глядел на него, не торопясь уходить
* * *
Всё переменилось у меня примерно год назад и, что самое странное, я тогда был к этому морально готов. Работа удушала своей стабильной монотонностью, в доме было сытое болотное спокойствие, в котором не хватало остроты и красок. Мне не хватало ощущения жизни, сердечного волнения, ярких чувств. Всё тянулось, всё было предсказуемо.
Как утопающий, я искал, за что бы ухватиться. Хотелось хоть какого-то глотка свежего воздуха, света, шума, праздника. И таким «прутиком» вдруг стала моя секретарша Светлана. Молодая, яркая, напористая она врывалась в каждый мой день запахом парфюма, звоном смеха и глотком шампанского по пятницам. Я влюбился. Вспоминал давнюю робкую любовь к будущей жене. Всё, что было тогда, сразу как-то поблекло рядом с ураганом страстей, подаренных мне Светланой.
Жена словно чувствовала перемены. Молча смотрела мне в глаза, надеясь увидеть ответ, который я сам не знал. Она часто уходила куда-то в себя, таскала по дому валидол, осторожно спрашивала у сына про учёбу. Видимо, тоже искала опору.
Роман с Светланой развивался стремительно. Я вновь почувствовал себя молодым и нужным. Вся зарплата быстро уходила на рестораны, театры, салоны, её сюрпризы. Однако уйти из дома окончательно я и тогда был не готов привычка держала, тянула к тихим ужинам, к простым пельменям по ночам после устриц, к старой квартире.
Неизвестно, как долго бы это тянулось, если бы Светлана не устала быть любовницей. Она появилась дома неожиданно, с твёрдым намерением всё выяснить. Екатерина открыла дверь в квартире был и сын, студент университета. Светлана говорила уверенно и громко, а жена лишь слушала её, стискивая пузырёк валидола. Сын бесшумно собрал мои вещи, сам уложил их в мой старый дорожный чемодан и молча выставил нас за дверь.
* * *
Так началась моя новая жизнь. Я оказался в неведомом мире рестораны, выставки, модные салоны и вечный шум, будто круговерть. Сначала голова кружилась от впечатлений и свободы, но потом усталость накатывала всё сильнее. Со временем стало ясно: я не справляюсь с таким темпом.
Решил сделать паузу. Сел однажды в кресло в нашей новой квартире на окраине Киева и задумался: что стало со всем прежним? Вдруг понял Светлана, как райская птица, хороша для праздника, а не для будней. Она не умела ни борщ сварить, ни пирог испечь, ни толком поговорить о чём-то важном. Все её интересы соцсети да бренды. Я пытался что-то объяснить, даже покупал ей книги, но читал, кажется, только я.
По вечерам пил её ужасный чай из дешёвых пакетиков и вспоминал аромат липового сбора, каким угощала меня Екатерина в Харькове. Борщи её были на славу, котлеты по-киевски самые вкусные. А уж разговоры наши по вечерам! Мы могли часами спорить о романе Булгакова или фильме Муратовой
Однажды пытался вернуться домой не для скандала, а просто так, не зная зачем. Мне не открыли. Я слышал за дверью тихий женский плач, узнал этот голос Вышел в ночь, сел на лавочку напротив и смотрел, как гаснет свет в окнах, что были когда-то моим домом.
Большая разница в возрасте и взглядах со Светланой стала пропастью. Мне всё тяжелее было терпеть её поверхностность, ей всё менее нужен становился её «старик». Мы почти перестали появляться вместе, уже даже вечера за одним столом были редкостью.
В какой-то вечер я вдруг сообразил, что снова стою перед знакомой дверью в подъезде в Харькове. В руке пакет с её тортом, в сердце щемящее чувство вины и одиночества
* * *
Я невольно тянулся к этой серебряной заклёпке неаккуратно вбитой мною когда-то. Куда идти дальше? Вернуться к Светлане уже не хочется, она давно меня не ждёт. Остаться, попробовать войти? А вдруг простят? А вдруг всё можно вернуть?
Я осторожно коснулся гвоздика, и вдруг дверь легко поддалась. В нос ударил знакомый домашний запах буханка хлеба, сушёные яблоки, ромашковый чай. Я вдохнул полной грудью. Открыл глаза на кухне стояла Екатерина, её лицо в мелких морщинках, но с улыбкой. «Я дома», пронеслось в голове. Я шагнул вперёд и тихо закрыл за собой дверь.
* * *
Сегодня я понял счастье бывает тихим и скромным, а по-настоящему родной дом невозможно заменить ничем. Вечно искать праздник значит навсегда остаться чужим самому себе.
