Я живу в своём доме больше двадцати лет, а мой сосед немного меньше. Он начал строиться, когда я занималась отделкой внутренних комнат.
Мы друг друга хорошо знаем, даже бывали друг у друга в гостях, и связь держали регулярно. Но дружба так и не стала близкой.
В тот год зимой я некоторое время жила у дочери, потому что самой справиться дома было сложно здоровье подвело. Весной, как только потеплело, я решила вернуться.
Вернулась я в конце апреля, когда снег полностью исчез. С домом всё было хорошо, хотя тревога не отпускала. Я сразу вышла на передний двор: занялась клумбой и грядками. Привела всё в порядок.
У меня на участке две небольшие теплицы. В одной я посадила огурцы с перцем, в другой помидоры.
На грядках клубника, морковь, лук и укроп. Вдоль деревянного забора, который соединяет мой участок с соседским, росли густые кусты смородины и крыжовника. Труд мой был заметен снова внутри что-то зажглось, беспокойство потянуло прошлое. Дочь увезла меня в город, а летом отправила на месяц в санаторий.
Наконец, к сентябрю, здоровье пришло в норму. Я вернулась домой. Вышла на свой участок и вижу: тот деревянный забор, что разделял меня с соседом, сломан так, что можно свободно пройти на мои грядки через его сторону.
Очевидно, что сосед пользовался моими теплицами и грядками. И даже не позвонил, хотя телефон мой ему известен.
Меня это, конечно, расстроило. Я спросила у него, почему забор был испорчен. Он прямо сказал: так удобнее не надо обходить, мои теплицы и грядки стали ближе. Я выразила недовольство, а он отнёсся к этому совершенно спокойно. Я сказала соседу, что против того, чтобы кто-то входил в мой сад без разрешения.
Попросила также, чтобы он восстановил испорченную часть забора сам. И добавила было бы хорошо, если бы он поделился урожаем. Речь не о самой продукции: я хотела преподать ему небольшой урок, чтобы уж наверняка запомнил.
Рублёвую реальность или гривневую странность всё как во сне: заборы исчезают, огурцы переходят от одного хозяина другому, клубника на границе двух миров, чужие руки собирают укроп на утреннем сумраке, а голос дочери звучит, будто вдалеке, словно звонок из Харькова в родной Киев.
