Мама, а Дашенька опять съела мой фломастер!
Марфа вбежала на кухню с покрытым зубными следами розовым фломастером, а позади спешила мечущаяся по полу овчарка с виноватым взглядом. Наталья оторвалась от кастрюли, где одновременно пыхтел борщ и поджаривались на сковородке котлеты, и устало выдохнула. Это уже четвертый фломастер за сегодня.
Выбрось и возьми новый из стола. Гриша, ты математику сделал?
Еще чуть-чуть! донеслось из детской.
«Еще чуть-чуть» у её двенадцатилетнего сына означало, что он втыкает в телефон, а тетрадка мирно отдыхает на диване. Наталья знала это, но сейчас ей надо было снять котлеты, мешать борщ, не упустить четырёхлетнего Лёвку, который полз к миске собаки, и не забыть про стирку в машинке.
…Тридцать четыре года. Трое детей. Один муж. Одна бабушка мужа. Одна овчарка. И она единственная заводная пружина во всей этой странной конструкции.
Болеть Наталья не позволяла себе. Не потому, что никогда не простужалась, а потому что просто не могла: кто сварит ужин? Кто оденет детей в школу? Кто выведет Дашеньку на улицу? Ответ был прост никто.
Натусь, а скоро ужин? появилась в дверях кухни Варвара Фёдоровна, восьмидесятисемилетняя бабушка с острым взглядом и крепкой палочкой. За пять лет жизни вместе Наталья могла по пальцам одной руки пересчитать случаи, когда Варвара Фёдоровна помогла по дому.
Через десять минут, Варвара Фёдоровна.
Старушка довольно кивнула и неспешно отправилась смотреть очередную серию «Склифосовского». Детям, бывает, почитает «Репку» или «Теремок», но в основном сидит перед телевизором и ждёт, когда подадут ужин.
…На стене часы тикали к половине шестого. В замке щёлкнул ключ. Виктор Иванович, её муж, вошёл с утомлённым видом человека, только что пересёкшего всю Москву пешком.
Ужин готов?
Даже не поздоровался. Наталья молча махнула на сервированный стол. Муж помыл руки, сел на своё традиционное место. Телевизор включился сам собой пульт будто прирос к ладони.
Сегодня Марфа получила «отлично» по чтению, попыталась Наталья.
Хм-м.
А Грише надо помочь с проектом по природе.
Ага.
«Ага» потолок его реакции. После ужина Виктор переместился на диван. Его дело принести домой зарплату. Всё остальное уже не его зона ответственности.
Поздно вечером, когда дети уснули, Наталья включала старенький ноутбук, принималась за дела: заказы, письма клиентам, оформление доставки. Зарплата была не велика, но это были её собственные рубли. Плюс скромные поступления от сдачи однокомнатной квартиры.
«Пора бы съехать», всплывала мысль. И, как всегда, причины не делать этого: Гриша учится в хорошей школе, Марфа привыкла к детсаду, доход от квартиры… Наталья захлопывала ноутбук: завтра. Всё завтра.
Декабрь привёл за собой не только снежную круговерть, но и грипп. Температура под сорок, кости крутит, голова гудит. Наталья почти ползком добралась до кровати.
Мама, ты что заболела? констатировал Гриша из дверей.
Виктор выглянул следом. На лице тревога, но явно не по поводу жены.
Только бабушку не зарази. В её-то возрасте грипп дело опасное.
Наталья зажмурилась. Конечно… Варвара Фёдоровна. Как же она могла забыть о самом главном?
Следующие трое суток пёстрая фантасмагория: жара, мокрая простыня, губы сохнут. Ни муж, ни бабушка, ни дети не принесли стакан воды. Чайник на кухне, десять шагов до него, но все десять Наталья преодолевала сама, держась за стены.
Все переживали о бабушке: «Не заходи к маме, она заразная», «Надень маску» «Может, ей в другой комнате спать?» И в собственном доме она стала источником заразы, за которой надо следить.
Через неделю вирус пошёл по кругу. Сначала Лёвка сопливый, горячий, капризный. За ним Марфа, потом Виктор торжественно улёгся с температурой тридцать семь и два. Варвара Фёдоровна слегла последней и громко.
Наталья, еле оправившись, встала. Куриный бульон, градусник, влажная уборка, аптека. Теперь весь «маршрут домохозяйки» но на ватных ногах.
Витя, побудь с Лёвой, мне срочно в аптеку.
Муж закатил глаза, но согласился. Ровно через шестьдесят минут (!) занёс сына обратно: «Я устал, у меня тоже температура».
Тридцать шесть и восемь. Наталья проверила.
Весна не порадовала новые вирусы, новые больные дети, очередные бессонные ночи. Лёвка ноет, Марфа лекарств не пьёт, Варвара Фёдоровна требует гречку, щи и морковную запеканку. А Виктор железно здоровый, по вечерам к столу и телевизору.
Помоги с детьми.
Наташ, я ж на работе! Устаю! В прошлый раз помог но это выходные были!
Махнул рукой. Всё объяснил жестом: пришёл, сел за стол, поел, ушёл. Остальное не его хлопоты.
Однажды вечером, когда Лёвка заснул, а старшие делали домашку, Наталья подошла к мужу (телевизор вещал футбольную аналитику):
Почему ты мне не помогаешь? Никогда не помогаешь!..
Виктор не повернулся. Не ответил. Просто сделал звук громче.
Наталья ещё минуту стояла, глядя ему в затылок. Всё стало предельно ясно.
На следующий день она сбросила с антресолей сумки. Детские вещи, игрушки, документы. Гриша замер в дверях:
Мам, мы куда едем?
К бабушке Светлане.
Насовсем?
Посмотрим.
Марфа радостно подпрыгнула бабушка Светлана всегда делает её любимые ватрушки. Лёвка с плюшевым медвежонком и широкой улыбкой.
Перед уходом Наталья вспомнила: Дашеньку обязательно с собой.
Виктор лежал на диване. Куча сумок, дети в куртках, Дашенька на поводке ничего не донесло сигнала тревоги до телевизора. Дверь захлопнулась. Вероятно, после этого он просто переключил канал
Светлана Михайловна приняла внучку и правнуков без вопросов. Накормила, обняла, села рядом попить чаю. Педагог тридцать лет стажа ей объяснять ничего не надо.
Живи столько, сколько захочешь.
На третий день зазвонил телефон. Виктор.
Наташ, возвращайтесь. Тут бардак. Варвара Фёдоровна вся издергалась. Жрать нечего, везде грязно.
Ни «я скучаю», ни «мне плохо без вас». Только неудобства, бытовуха.
Вить, тебе нужна не жена, а домработница.
Ты что, при чём тут…
Ты хоть раз сказал, что скучаешь по детям?
Молчание. Длинное, эхом отдающееся в трубке.
Я деньги в дом приношу. Что тебе ещё надо?
Наталья просто отключила телефон. Всё закончилось и это было странно, почти приятно.
Через две недели из квартиры-съёмщицы съехали. Переезд занял один день. Новая школа для Гриши, новый садик для Марфы оказалось проще, чем казалось.
…Последний их разговор был коротким. Все обиды, все бессонные ночи, все слёзы, пока лечила детей одна, всё выплеснулось потоком шёпота и крика.
Я двенадцать лет была бесплатной кухаркой и нянькой! Ни разу ты не спросил, как я вообще?! Всё. С меня хватит!
Выключила телефон. Подала на развод.
Суд длился двадцать минут. Виктор выслушал, подписал бумаги, кивнул и ушёл.
…Вечером Наталья сидела на кухне новой квартиры. Гриша читал, Марфа рисовала с высунутым от старания языком, Лёвка строил башню из конструктора. Дашенька положила морду ей на ноги.
Тихо. По-домашнему спокойно.
Работать, готовить, убирать всё равно было надо. Но теперь только для настоящей семьи. А детей Наталья воспитывала внимательно, чтобы не выросли на отец похожими.
Мам, Марфа, отрываясь от альбома, а ты теперь улыбаешься.
Наталья действительно улыбалась. Всё было по-новому.
