Возвращение
Сегодня я снова вернулась в родной Екатеринбург. Еще на перроне Кольцовского вокзала мне стало дурно: слетела к ближайшей мусорке, склонилась над обледенелым железом дорогое пальто тут же собрала на себя грязь и солончак с краев урны Уже отчаянно хотелось домой, в свою московскую квартиру.
Девушка, всё хорошо? отозвался позади меня чей-то теплый уральский голос.
Оставьте меня, прошипела я и попыталась выпрямиться.
Вокруг меня скользили тени людей пуховики, огромные сумки, рыночные авоськи с картошкой и маринованными огурцами. Воздух стоял тяжелый пахло соляркой, недорогими сигаретами, и особым затхлым духом провинции, от которого у меня всегда разламывалась голова.
Как же я ненавижу этот город. Всей силой человека, который когда-то бежал отсюда, вычеркнул его из памяти и сделал всё, чтобы не вернуться
Заурчал телефон. Отец. Вот только этого не хватало.
Маш, ты где? Я уже на машине, встречаю тебя, раздался привычный голос.
Я сама на такси доеду. Не надо меня встречать. Диктуй адрес больницы.
Так маму уже вчера выписали. Давление, мол, у нее прыгнуло, но пусть дома лечится. Я за тобой приеду…
Дома? меня передернуло. То есть я моталась сюда из-за этой ерунды?
Маш, не кипятись, мать ж тебя заждалась. Пирожков напекла…
Да какие пирожки, папа?!
Я сбросила звонок, чувствуя, как жжет внутри злость и усталость.
***
Наш дом стал еще меньше, чем в воспоминаниях. Я стояла в подъезде перед облупленной дермантиновой дверью, та самая, специально выделанная еще в девяностых.
Соседская кошка тёрлась о мои сапоги, покрывая их шерстью пахло щами, старой кошкой и вареньем.
Постучав, я всё же вошла. Мама, серая, хрупкая в выцветшем халате и ночной рубашке, встретила меня на кухне. В ее лице радость и какая-то неловкая вина.
Марусенька! Доченька! Я думала, к вечеру придешь…
Я ведь просила: не надо врать. Я из-за тебя контракт окончательно срываю ночь в поезде на тверской лавке, а ты мне тут сообщаешь про пирожки…
Мама всплеснула руками, опустила глаза, виновато шевелит пальцами.
Прости, Машка, испугалась за тебя. Просто давление упало, и всё А как соскучилась
Это не называется «испугалась», мам, это соврала, отвечаю я, не разуваясь, прямо в прихожей.
Скинула сапоги пусть валяются. Где твой тонометр? Давай, померим, и я поеду в гостиницу. Здесь спать этой ночью не стану.
Постой, доченька, останься…
Мам, посмотри на квартиру: трубы текут, батареи еле теплые, соседи за стеной ссорятся, как на базаре… Я не могу тут оставаться. Физически.
Села за кухонный стол тут свежие пирожки, румяные, с капустой и картошкой. Даже взглянуть не могла на них.
Давай тонометр.
Мама достала старый, с грушей.
Что за раритет? Ты всё экономишь? Я ж тебе высылала деньги!
Все на сберкнижку положила, Маш, тебе пригодится когда…
Господи…
Механическим тонометром 160 на 90. Не удивительно.
Соль черпаешь ложками?
Ну немножко, бывает…
Завтра куплю тебе нормальные таблетки и электронику. А сейчас где можно лечь отдохнуть?
Мама быстро застелила мне диван. Я сидела кухне, глядела на хмурый зимний город за окном, молча повторяя про себя: «Только бы уехать, только бы не застрять здесь снова».
***
Ночью спать не удалось: диван короткий, пружины впивались прямо в спину. За стеной соседи опять буянствовали, орали друг на друга, в какой-то момент даже хлопнула дверь и раздался звон стекла.
Лежала, смотрела на потолочную трещину. В детстве казалась молнией теперь лишь напоминала, что дом вот-вот развалится…
Уже под утро задремала приснился сон: будто бы мы с мамой, мне лет шесть, идем по рынку, она покупает мне горячий пирожок с повидлом в сахаре. Я счастлива, солнце светит, и всё на душе спокойно…
Проснулась от слёз. Тихонько плакала в подушку, странное облегчение. Такого не было сто лет.
За стеной стало тихо, только часы тикали те же, которые мама «выбросит со дня на день».
Маша? голос мамы у двери, Ты не спишь?
Нет, мам.
Тут к тебе кто-то пришла. Девушка. Говорит Оксана. Помнишь такую?
Оксана?.. Лучшая школьная подруга, с которой я не попрощалась перед отъездом.
Вышла на кухню действительно, Оксана, почти не изменилась, те же ямочки на щеках, только глаза усталые, волосы в хвосте.
Привет, просто сказала она. Мама сказала, что приехала. Пятнадцать лет не виделись… Вот решила зайти.
Я растерялась. Хотелось что-то язвительное сказать, но язык не повернулся.
Заходи, пригласила я и села за стол.
Мама поняла и ушла к соседке. Мы пили чай.
Я замужем. Дочь Лиза, уже в этом году в первый класс пойдет…
Поздравляю, кивнула я.
А у тебя как?
Вроде бы хорошо.
Муж, дети?
Была замужем. Развелась.
Ей незачем знать про измену, про пустоту московской жизни…
Не сошлись характерами.
Оксана кивнула. Помолчала и вдруг сказала:
А я тебя простила
За что, Оксан?
Уехала, не попрощавшись. Мы же с тобой тут всё вместе школу, секреты… Ты ушла и будто меня вычеркнула. Долго злилась, а потом привыкла. Ты там, я здесь. Теперь сижу радуюсь, что могу поговорить…
Мне стало щемяще-жалко себя, её, нашу дружбу. Прости, Оксана, была дурой.
Да ну тебя, бывает.
Мы болтали до самого вечера про её мужа (на Уралмаше работает, не пьет, но с характером), про Лизу, про быт…
И вдруг мне стало интересно жить её жизнью, слушать её рассказы.
У меня завтра ужин, говорит Оксана, приходи. Борщ сварю. Лизу увидишь.
Я кивнула.
***
На следующее утро зашла в аптеку: купить маме таблетки, нормальный тонометр, да и себе чего-нибудь.
Пока стояла в очереди, передо мной женщина в старом ватнике тяжело переступала с ноги на ногу, лицо белое, губы посинели.
Вам плохо? спросила я её.
Да, сердце… Сейчас таблеточку куплю отпустит…
Присядьте. Я куплю. Что взять? спросила я.
Нитроглицерин. Спасибо, доченька.
Купила ей лекарство, женщина улыбнулась так тепло, будто бы я единственная из всего города.
Ты не местная? спросила она.
Местная, неожиданно ответила я. Тут родилась.
Я вышла из аптеки с легкой улыбкой. Город вдруг показался чуть роднее.
***
Вечером забралась к Оксане. Она жила на пятом этаже хрущёвки, без лифта. Казалось бы, раньше это раздражало, а сейчас совсем нет. Встретила меня девочка лет семи светловолосая, с большими добрыми глазами.
Вы тётя Маша? спросила она. Мама говорит, у нас борщ.
Я тётя Маша, улыбнулась я.
В квартире всё бедно, но чисто. На стенах детские рисунки, в воздухе запах борща и свежих пирожков.
Ну что, за стол? позвала Оксана.
Борщ на удивление вкусный, горячий. За разговором я словно согревалась изнутри. Обычная жизнь. Я соскучилась по такому.
Нарисуй тётю Машу, предложила Оксана.
Лиза принесла альбом, карандаши сосредоточенно выводила корону, длинные волосы, у меня даже сердце защемило.
У тебя есть дети? внезапно спросила девочка.
Нет, Лиза, ответила я получилось грустно.
Ещё всё впереди! уверенно сказала она.
Я рассмеялась, искренне.
Спасибо, малыш.
Девочка протянула рисунок принцесса в длинном платье, короне, вокруг цветы.
Это вы. Но грустная принцесса. Вот солнышко нарисую и сразу веселее.
Комок подступил к горлу так легко и так больно.
Ты прелесть, Лиза. Я твой рисунок домой повешу, в Москве.
А ещё приедешь?
Приеду.
Я знала уже это правда.
***
Поздно вечером вернулась домой: мама ждала, не ложилась.
Ну как у подруги? спросила.
Хорошо, мам.
Села рядом, взяла её за руку старую, теплую, мамину.
Прости меня, мам. За всё.
Не изводи себя, Машенька. Ты всё правильно сделала Выжила. А что из города сбежала ну да и ладно. Ты молодец, только нас совсем не забывай.
Не забуду, прошептала я.
***
Утром отец отвёз меня на вокзал. Мама проводила до вагона маленькая, в своём потёртом пальто, махала вслед.
В поезде посмотрела в окно за ним бежали серые пятиэтажки, гаражи, белые поля. Почему-то в этот раз не было ни головной боли, ни горечи.
Сообщение от Оксаны: «Возвращайся. Лиза спрашивает, когда тётя Маша приедет. Ты ей понравилась».
Я улыбнулась и убрала телефон.
Достала из сумки подарок Лизы рисунок с принцессой. За окном всходило солнце настоящее, большое.
***
Через неделю отправила Оксане немного денег просто на Лизу, на кружки, на карандаши. Она ещё спорила, но я настояла.
А через пару месяцев снова купила билет спонтанно, без звонков и предупреждений. Приехала. Они встречали меня, как родную.
Мы троём сидели на кухне, смеялись, ели борщ.
Я вдруг поняла: быть нужной настоящее счастье. Даже если путь к нему пролегает сквозь провинциальную зиму, хлопья снега у подъезда и запах щей на кухне.
