Ты нам не родня, сказала тёща, переложив мясо обратно в кастрюлю.
Ольга замерла у плиты, держала в руках тарелку, изза которой ещё липла подливка от гуляша, который только что готовила Тамара Петровна. Кусочки мяса исчезали в кастрюле один за другим, будто тёща считала их поштучно.
Что? переспросила Ольга, не веря своим ушам.
А в чём тут непонятное? отряхнула руки об фартук Тамара Петровна и обернулась к невестке. Мы тебя в семью не брали. Ты сама к нам навязалась.
На кухне стало так тихо, что слышно было, как в котелке шипит суп. Ольга поставила тарелку на стол, откинула прядь волос с лба, руки дрожали.
Тамара Петровна, я не понимаю. Мы же с Виктором уже пять лет женаты! У нас есть ребёнок
И что с того? перебила тёща. Лизканаша кровинушка, так и есть. А ты останешься чужой.
Дверь кухни отворилась, вошёл Виктор. Волосы растрёпаны, рубашка расстёгнута видно, только что спал на диване после смены.
Что тут происходит? спросил он, оглядывая жену и мать. Почему крик?
Мы не кричим, спокойно ответила Тамара Петровна. Просто разговариваем. Я объясняю твоей жене, как вести себя в нашем доме.
Виктор нахмурился, посмотрел на Ольгу. Она стояла бледная, сжатые губы.
Мам, что ты сказала?
Сказала правду. Что мясо не всем. Семья большая, а кусочков мало.
Ольга почувствовала, как в горле поднимается комок. Пять лет она думала, что уже часть семьи, пять лет пыталась угодить тёще, терпела её уколы и придирки, надеялась, что со временем отношения наладятся.
Виктор, я пойду к маме, тихо прошептала она мужу. К маме.
Какой ещё к маме? возмутилась Тамара Петровна. Твой дом теперь здесь. Ты же думаешь, можешь приходить и уходить, когда захочешь?
Мам, хватит, вмешался Виктор, делая шаг к Ольге. Что случилось?
Ольга молчала. Как объяснить мужу, что его мать только что дала понять, что её здесь никто? Что даже тарелка гуляша для неё слишком большая?
Я заберу Ангелику, пробормотала она вместо ответа. А потом отвезу её к маме на выходные.
Зачем это? встревожилась тёща. Бабушка же рядом, зачем ребёнка кудато тянуть?
Бабушка считает, что её мать не родня, тихо ответила Ольга. Может, найдётся место и для внуков.
Она развернулась и направилась к выходу. Виктор схватил её за руку.
Олечка, стой! Объясни нормально, что случилось.
Ольга повернулась. Муж смотрел на неё удивлённо, а тёща стояла у плиты, делая вид, что мешает супу.
Спроси у мамы, сказала Ольга. Она расскажет лучше.
В детской трёхлетняя Ангелика играла куклами. Увидев маму, девчонка радостно бросилась к ней.
Мамочка! Смотри, я Кате́нку кормлю!
Молодец, дочка, Ольга села пополам и обняла ребёнка. Хочешь чтонибудь поесть?
Хочу! Бабушка говорила, сегодня будет гуляш.
Будет, солнышко. Только мы с тобой поедем к бабушке Светлане.
К твоей маме? обрадовалась Ангелика. Ура! А папа поедет?
Нет, папа останется дома.
Ольга начала складывать детские вещи в сумку: платья, колготки, игрушки всё, что понадобится на несколько дней. Пока она раскладывала одежду, в комнату заглянул Виктор.
Олечка, что за детский сад? На какуюто ерунду возить?
Детский сад? Ольга откинулась и посмотрела на мужа. Твоя мать сказала мне, что я не родня! Забрала у меня еду! Это же ерунда?
Твоя мать она просто устала. На работе проблемы, вот и вспыхнула.
Я не забуду, Виктор! Не в первый раз так.
Да брось! Мать просто переутомилась. Завтра всё забудёт.
Ольга рассмеялась, но смех получился горьким.
Устала она? Пять лет устала?! И всё на меня сваливается.
Не обращай внимания!
Не обращать внимания, когда в своём доме называют тебя чужой? Слышишь, что ты говоришь?
Виктор пошёл по комнате, потирая затылок. Этот жест был привычен ему, когда не знал, что сказать.
Олечка, куда ты собрался? Мы же семья. У нас ребёнок.
Поэтому я и еду. Не хочу, чтобы Ангелика слышала, как её маму унижают!
Кто её унижает? Мать лишь высказала мнение.
Мнение? Ольга перестала складывать вещи и посмотрела на мужа. Она отняла у меня еду! Сказала, что я чужая! Это мнение?
Может, сказала резко. Но ты же знаешь, мать всю жизнь одна держала наш быт. Отец рано умер, она воспитывала меня и брата, привыкла всё контролировать.
И теперь мне до конца жизни терпеть её контроль?
Виктор сел на край кровати и взял её за руки.
Олечка, давай не ссориться. Я поговорю с мамой, объясню.
Что объяснишь? Что я тоже человек? Что у меня есть чувства?
Да. Скажу, чтобы она не была груба.
Ольга покачала головой.
Виктор, дело не в грубости. Проблема в том, что твоя мать меня не принимает! И ты это знаешь.
Мамe просто нужен время
Пять лет мало?! Сколько ещё ждать?
Из кухни донёсся голос Тамары Петровны:
Виктор! Идём ужинать! Всё успеем!
Виктор встал.
Пойдём, поужинаем нормально. Потом поговорим.
Нет, спасибо. У меня аппетит пропал.
Он постоял, потом ушёл. Ольга слышала, как они спорят на кухне, но слов не разобрать. Голоса то поднимались, то стихали.
Она взяла телефон и набрала маме.
Мам? Это я. Мы можем приехать к тебе на пару дней?
Конечно, дорогая. Что случилось?
Расскажу позже. Сейчас уезжаем.
Хорошо. Я сварила борщ, всем хватит.
Ольга невольно улыбнулась. Мама всегда говорила «всем хватит». Никогда не считала куски, не делила порции.
Ангелика радовалась поездке к другой бабушке. В автобусе она перебирала куклы и планировала завтрашний день.
Мам, а почему папа не поехал с нами? спросила девчонка, когда они подошли к дому.
Папа работает, солнышко. Он придёт к нам позже.
Мама встретила их у порога с широкой улыбкой. Светлана Ивановна была полной противоположностью Тамары Петровны мягкая, добрая, всегда готовая помочь.
Как я скучала! подхватила внучку на руки. Моя маленькая принцесса! Как ты выросла!
Бабушка, а у тебя есть новые сказки?
Конечно! После ужина почитаем.
За столом Светлана Ивановна наливала борщ в большие тарелки, произнося:
Ешьте, ешьте больше. Ольга, ты так похудела. Тебя ктото не кормит?
Кормят, мам. Просто аппетита не было.
Сейчас будет. Дома и стены помогают.
Ольга оглядела комнату: уютная кухня с вышиванками, старый буфет с фарфоровой сервизой, фотографии на стенах. Здесь её никто не называл чужой.
После ужина, когда Ангелика уснула, женщины сели пить чай.
Расскажи, что случилось, сказала мама, наливая чай в чашки.
Ольга поведала о разговоре у плиты, о мясе, о словах тёщи. Светлана Ивановна слушала молча, лишь иногда кивая.
И как реагировал Виктор?
Как обычно. Сказал, что мама устала, что надо не обращать внимания.
Понятно, молчала мама, размешивая сахар. А ты что чувствуешь?
Устала, мам. Пять лет стараюсь, а она меня всё не принимает. Всё ищет, к чему придраться.
Приведи примеры.
Ольга вздохнула.
Готовлю не так, убираю не там, с ребёнком както не так. Когда Ангелика болела в прошлом месяце, мать сказала, что я плохая мама.
А Виктор?
Виктор молчит. Или говорит, что мать переживает за внука.
Светлана Ивановна поставила чашку на стол.
Доченька, ты счастлива в этом браке?
Вопрос застал Ольгу врасплох. Она долго молчала, глядя в окно на вечерние огни.
Не знаю, мам. Раньше была. А теперь Чувствую себя чужой в своей семье.
Почему ты раньше мне ничего не говорила?
Думала, пройдёт. Что Тамара Петровна привыкнет.
Видимо, не привыкнет.
Они сидели в тишине, потягивая чай. Снаружи начинал моросить дождик.
Мам, а когда ты выходила замуж, как бабушка тебя приняла?
Светлана Ивановна улыбнулась.
Твоя бабушка Катя? С первого дня называла меня дочкой. Говорила: «У меня теперь две дочери». И относилась ко мне лучше, чем к своей родной Зине.
Почему, как думаешь?
Потому что увидела, что я люблю её сына. А он меня любит. Когда в семье есть любовь, места хватает всем.
Ольга задумалась, а любит ли её Виктор? Понастоящему любит или просто привык?
Телефон зазвонил. На экране имя мужа.
Ольга, где ты? голос Виктора звучал тревожно.
У мамы. Я же говорила.
Когда вернётесь домой?
Не знаю. Может, в воскресенье.
Как так? Завтра же на работу.
Отпросилась по болезни.
Пауза.
Ольга, хватит спорить, возвращайся домой. Поговорим нормально.
О чём говорить? О том, что твоя мать меня не считает человеком?
Да, просто ей время нужно.
Пять лет мало?
Оля, не усложняй. У нас одна семья.
У тебя одна семья, а у меня, кажется, её нет.
Ольга повесила трубку. Мама безмолвно передала ей платок.
Плачь, доченька. Будет легче.
Но слёз не было. Было лишь пустое ощущение, но с какимто облегчением, будто тяжёлый груз с плеч свалился.
Следующее утро Светлана Ивановна пошла на рынок в Киев за продуктами. Ольга осталась дома с дочкой.
Они играли в мамудочку, читали книжки, лепили из пластилина. Ангелика была счастлива бабушка позволяла ей всё, что дома запрещала другая.
Мам, а почему мы не дома? спросила девчонка за обедом.
Мы в гостях у бабушки Светланы.
А надолго ли мы останемся?
Не знаю, солнышко.
А папа придёт?
Ольга взглянула на дочь. Маленькая, но уже чувствует, что чтото не так.
Папа работает, но любит нас.
А бабушка Тамара любит нас?
Из горла вырвалось тяжёлое вздох.
Она любит тебя, ты же её внучка.
А ты?
Ольга не знала, что ответить. Как объяснить трёхлетней, что взрослые могут быть жестокими без причины?
Поиграем в прятки? предложила она.
Ангелика хлопнула в ладоши и бросилась прятаться.
Вечером снова позвонил Виктор.
Олечка, мама хочет извиниться.
Серьёзно?
Да. Она поняла, что поступила неправильно.
И что она поняла?
Что нельзя так говорить. Что ты член семьи.
Ольга покачала головой, хотя муж её и не видел.
Виктор, она будет извиняться потому, что ты её заставил, а не потому, что сама осознала.
Какая разница? Главное, что готова просить прощения.
Разница огромна. Может повториться.
Не повторится. Я серьёзно с ней поговорил.
И что сказал?
Виктор замолчал.
Сказал, что ты моя жена, и она должна тебя уважать.
Должна? По приказу?
Оля, перестань докапываться. Я на твоей стороне!
Тогда почему пять лет молчал? Почему позволял ей меня унижать?
Я не позволял
Позволял! Твоё молчание её поддержка!
На фоне слышался голос Тамары Петровны:
Скажи ей, что я сварила суп! С её любимыми фрикадельками!
Ольга закрыла глаза. Даже сейчас тёща не могла просто сказать «прости». Нужно было подчёркнуть свою «заботливую» роль.
Виктор, я подумаю.
О чём думать? Приходи завтра, и всё будет.
Ничего не будет, тихо ответила Ольга. Я больше не могу.
Что значит «не могу»?
Не могу жить в доме, где меня не уважают. Не могу воспитывать дочь в постоянном напряжении.
Оля, о чём ты?
О том, что мне нужен время подумать. О нас, о браке, о будущем.
Повисло молчание. Затем Виктор произнёс:
Ты хочешь развод?
Не знаю. Может быть.
Изза мамы?
Не изза мамы, Виктор. Изза тебя. Потому что ты не встал на мою защиту ни разу за пять лет.
Ольга положила трубку и выключила телефон. Руки дрожали, но внутри стало тише.
Мама вернулась с рынка, грузя сумки.
Помоги раскладывать, попросила она. Мяса взяла побольше, котлеты сделаем, АнгеликаМама улыбнулась, бросила последний кусок сладкого пирога в рот и сказала, что теперь у всех найдётся место за общим столом, где каждый будет чувствовать себя домой.
