Я думал, что после развода уже никому не сумею довериться, Сергей крутил в руках пустую чашку из-под кофе, его голос стал ломким и дрожал так искренне, что Марина невольно наклонилась к нему ближе. Понимаешь, когда тебя предают, будто отрывают кусок души. Она так больно меня ударила по живому… Я считал, не выберусь после этого…
Сергей долго и с нажимом рассказывал. Про бывшую супругу, абсолютно не ценившую его заботу. Про глубокую душевную рану, не дававшую покоя. Про страх снова начинать жизнь сначала. С каждым словом сердце Марины наполнялось сочувствием, и она уже видела себя той женщиной, которая сможет подарить ему новый смысл, вернуть веру в любовь. Что именно она сумеет исцелить его. Что он поймёт: настоящее счастье только рядом с ней возможно.
Про сына, Диму, Сергей упомянул лишь на втором свидании где-то между сырниками и чёрным чаем…
У меня, кстати, есть сын, ему семь лет. Живёт он с матерью, а каждую субботу приезжает ко мне. Так решил суд.
Это же прекрасно! широко улыбнулась Марина. Дети это же настоящее счастье.
В воображении её сразу возникли: утренние завтраки втроём, прогулки по ВДНХ, вечера за просмотром мультиков. Диме нужна женская ласка, душевное тепло. Она станет ему второй мамой не заменой, конечно, но близким и родным человеком…
Ты точно не против? спросил Сергей с какой-то странной усмешкой, которую Марина тогда спутала с неуверенностью. Многие девушки сразу разворачиваются, стоит узнать о ребёнке.
Я не из таких, твёрдо заверила она.
…Первые выходные с Димой оказались настоящим праздником. Марина испекла оладьи с клубникой как подсказал Сергей, это было любимое лакомство мальчика. Долго и терпеливо разбиралась с ним в задачах по математике, аккуратно зашила ему разорванную футболку с троллем, выгладила школьную рубашку, внимательно следя, чтобы к десяти вечера Дима уже спал.
Тебе надо отдохнуть малость, заботливо сказала она Сергею, заметив, как он раскинулся на диване с пультом в руке. Я справлюсь без тебя.
Сергей кивнул тогда ей показалось, что он благодарен. Теперь она понимала: то был кивок человека, считающего это само собой разумеющимся.
…Месяцы сменялись годами. Марина трудилась менеджером в транспортной компании, уходила из дома в без пятнадцати восемь, возвращалась после семи вечера. Зарплата была пусть и средняя по московским меркам, точно достойная. Этих денег хватало на двоих. Но их всегда было трое.
На стройке опять задержали выплаты, с видом вселенской трагедии пытался объяснить Сергей. Заказчик киданул. Но вот-вот будет крупный контракт, это точно.
Про этот контракт Марина слышала уже полтора года подряд. То он приближался, то исчезал, но никогда не становился реальностью. А вот счета водоканал, за свет, за интернет, продукты, алименты Ирине, новые ботинки для Димы, взносы в фонд школы капали, как по расписанию.
Марина платила. Молча. Экономила на обедах, таскала из дома контейнеры с гречкой, отказывалась от такси даже в слякоть. Уже полтора года делала маникюр сама, обрезала ногти ножничками из аптеки, стараясь не задумываться, что раньше охотно ходила в салон.
За три года Сергей подарил ей цветы всего трижды. Марина запомнила каждый букет. Дешёвые, слегка подвявшие розы из круглосуточной палатки у метро Щукинская, рваные лепестки, почти бесплатно.
Первый букет был в качестве извинения, когда Сергей обозвал её «истеричкой» прямо при Диме. Второй раз после ссоры из-за гостьи: подруга Марины без предупреждения приехала на чай. Третий букет появился, когда он совсем забыл о её дне рождения, а потом пришёл в себя у друзей…
Сергей, мне не нужны дорогие подарки, Марина пыталась говорить аккуратно, подбирая каждое слово. Иногда просто хочется почувствовать, что я тебе не безразлична. Пусть бы открытку написал…
Он сразу скривился:
Тебе одни деньги-подарки нужны, да?! О любви не думаешь? Забыла, что я пережил?
Да нет, я совсем не…
Ты не заслужила! выплюнул Сергей эти слова прямо ей в лицо, как что-то отвратительное. После всего, что я делаю, ты ещё и претензии предъявляешь!
Марина замолчала. Она всегда молчала в такие моменты так просто легче. Проще жить, проще заметать пыль под ковёр собственной души, проще делать вид, что всё в порядке.
Зато на пиво с друзьями у Сергея всегда находились деньги без труда. Пивные бары, футбольные матчи по четвергам, шашлыки в парке. Ворчливый, довольный, пахнущий пивом и табаком, Сергей валился на кровать, даже не замечая, что Марина не спит.
Она повторяла себе вновь и вновь: так и надо, любовь это терпение, жертва. Он обязательно изменится. Надо просто ещё чуть-чуть подождать. Больше заботы, крепче любить он же столько пережил…
…Тема свадьбы стала походить на минное поле.
И так неплохо живём, зачем штамп? отмахивался Сергей, как от навязчивого комара. После того, что у меня с Ирой было, мне нужно время.
Три года, Сергей. Это ведь много.
Ты на меня давишь! Ты постоянно давишь! взрывался он, уходя в другую комнату, и разговор быстро умирал.
Марина мечтала о детях. Своих, родных. Её двадцать восемь лет, биологические часы тикали всё громче. Но Сергей не торопился становиться отцом во второй раз у него уже есть сын, и этого ему вполне достаточно.
…В ту субботу Марина попросила только одного немного свободы.
Девочки пригласили к себе, мы не виделись год. Вернусь вечером.
Сергей посмотрел на неё так, будто она собралась уехать в Новую Зеландию.
А Дима?
Ты же его отец. Проведи день с сыном.
Ты уходишь? В выходной? Когда я хотел передохнуть?!
Марина моргнула, потом ещё раз. За три года она ни разу не оставила их вдвоём. Никогда не просила дня для себя. Готовила, убирала, стирала, вкалывала на работе, помогала с уроками всё сама.
Просто тревожусь по подругам. Всего несколько часов. И это твой сын, Сергей. Неужели один день не обойдёшься без меня?
Ты обязана любить моего сына, как меня! крикнул вдруг Сергей. Живёшь в моей квартире, ешь мою еду, ещё и права качаешь?!
Его квартира. Его еда. Марина платила аренду. Марина кормила их всех своей зарплатой. Три года она содержала мужика, который кричал на неё за желание выйти к подругам.
Она смотрела на Сергея на его искажённое лицо, на жилу на виске, на судорожно сжатые кулаки и впервые видела его по-настоящему. Не как жертву обстоятельств, не как несчастного человека, а как взрослого мужчину, привыкшего доить чужую доброту до последнего.
Для него она не жена, не любимая. Финансовый донор, бесплатная работница.
Когда Сергей ушёл отвозить Диму к Ирине, Марина достала сумку. Руки двигались спокойно, даже удивительно спокойно ни дрожи, ни страхов. Документы, телефон, зарядка, пара маек, штаны. Всё остальное купится потом. Всё остальное уже не важно.
Записку оставлять не стала. Бессмысленно объяснять что-то человеку, который и слушать не станет.
Дверь закрылась за ней тихо, без какой-либо драмы…
Звонки начались часа через полтора. Сначала один, второй, потом они сыпались без остановки, телефон трясся от злости.
Марина, ты где?! Что происходит?! Я пришёл домой, тебя нет! Куда ты убежала?! Где ужин?! Мне что, голодным ходить?! Вот издевательство!
Она слушала этот голос злой, требовательный, возмущённый и удивлялась. Даже когда она ушла, Сергей думал только о себе, о своём комфорте, о том, кто теперь сварит ему суп. Не было ни одного «прости», ни одного «что не так». Просто «как ты посмела».
Марина заблокировала его номер, вышла из мессенджеров, добавила в чёрный список все соцсети. Каждый уголок, где он мог бы до неё дотянуться стала неприступной крепостью.
Три года. Три года жизни с мужчиной, который ни разу не сказал «люблю». Которому её доброта была просто ещё одним ресурсом. Который убедил её, что любовь это одни лишь жертвы.
Но ведь настоящая любовь не унижает, не превращает женщину в служанку.
В тот вечер по мокрым улицам Москвы Марина шла и впервые за долгое время дышала легко. Она твёрдо пообещала себе: больше никогда не путать любовь с самоуничтожением. Больше никогда не спасать тех, кто давит на жалость.
Всегда выбирать себя. Только себя.
