После развода мне казалось, что я больше никогда не смогу доверять людям, рассказывал Сергей, задумчиво вращая в руках опустевшую чашку из-под крепкого черного кофе. Его голос дрожал, и Маргарита наклонилась вперед, будто желая защитить его своим теплом. Когда тебя предает самый близкий человек, будто бы тебя разбирают по частям. Она оставила во мне такую рану Я думал, что не выберусь, не восстановлюсь…
Сергей надолго увлекся этими воспоминаниями. О том, как бывшая жена не ценила его, как тяжелыми ночами одиночество казалось невыносимым. Как страшно было начинать новую жизнь. Слова Сергея ложились на душу Маргариты, словно теплые камушки. Она уже представляла себя той женщиной, которая исцелит его сердце, возрождая в нем надежду. Что вместе они обретут спокойствие и настоящее счастье.
Про сына Сергей рассказал во второй раз, когда на столе еще стояли чашки после десерта.
У меня, кстати, есть сын Ваня, ему семь лет. Сейчас живёт с матерью, но каждую неделю он у меня, по решению суда.
Это же замечательно! Маргарита радостно улыбнулась. Ведь дети это настоящее счастье.
В голове у Маргариты уже мелькали образы: субботние завтраки втроем на кухне, прогулки в московских парках, тихие семейные вечера за простыми радостями. Мальчику нужна забота, материнское тепло, и она могла бы стать для Вани второй мамой не заменой, но родной душой и опорой.
Ты точно не против? Сергей смотрел на нее с едва заметной кривой усмешкой. Маргарите тогда это показалось неуверенностью.
Я не прочие, с достоинством ответила она.
Первый приезд Вани стал настоящим праздником. Маргарита с утра готовила блины с вареньем, которые по словам Сергея сын ел за обе щеки. Терпеливо сидела над тетрадями, объясняя математику, стирала его футболку с медведем, гладила школьную форму, укладывала Ваню спать ровно в девять.
Отдохни, Сергей, однажды сказала она, заметив, как он развалился с газетой на старом диване. Я сама обо всём позабочусь.
Сергей кивнул так, словно принимал полагающееся тогда Маргарита считала, что это благодарность. Сейчас она понимала тот кивок был полон хозяйского одобрения.
Шли месяцы, сменялись годы. Маргарита работала офис-менеджером в средней московской фирме, уходила затемно, возвращалась к вечеру, когда окна домов уже тускло светились. Зарплаты по московским меркам хватало на двоих но их было трое.
Снова задержка зарплаты на стройке, сообщал Сергей с трагическим вздохом, будто разразился ураган. Заказчик подвёл. Но скоро будет крупный заказ, я обещаю!
Этот «крупный заказ» маячил на горизонте уже второй год: то приближался, то исчезал. Счета же приходили с завидным постоянством. Квартплата, свет, интернет, покупки на рынке. Алименты бывшей жене, новые ботинки для Вани, взносы в школьный фонд. Маргарита молча платила. Экономила на обедах, приносила из дома гречку, даже в дождь шла пешком, не вызывая такси. Маникюр в салоне остался в прошлом сама подпиливала ногти, думая, как это было когда-то недоступной роскошью.
За три года Сергей подарил ей цветы трижды, и Маргарита помнила каждый букет небольшие букеты увядших роз, купленные в ларьке у метро. На распродаже, наверно…
В первый раз он принес их в качестве извинения, когда назвал её истеричкой при Ване. Во второй после скандала из-за подруги, внезапно зашедшей в гости. А в третий когда не пришёл на Маргаритин день рождения: остался у друзей и попросту забыл…
Сергей, мне не нужны ни дорогие подарки, ни кольца, старалась она говорить мягко, подбирая слова, но хотя бы открытку на память иногда хочется получить…
Лицо Сергея сразу перекосилось.
Опять про подарки? Про деньги? резко бросил он. Ты забыла, что я ради тебя прошел? Тебе только подарки подавай?
Нет, я хотела сказать
Ты не заслужила. Грязно плюнул он этими словами. После всего, что я сделал ещё и обижаться вздумала!
Маргарита замолчала. Она всегда так поступала: проще, легче так жить, легче делать вид, что все в порядке.
Парадоксально, но на встречи с друзьями у Сергея всегда находились деньги. Пиво в баре, футбол по четвергам, загулы до ночи. Возвращался поздно, пьяноватый, с запахом перегара, и падал в кровать, не замечая, что Маргарита не спит.
Она убеждала себя: любовь это жертва. Нужно только терпеть. Сергей изменится, стоит только еще немного поднажать, быть заботливой, доброй, ведь у него сложное прошлое…
Разговоры о свадьбе стали похожи на танец среди мин.
Зачем штамп, мы и так вместе, ворчал Сергей и отмахивался, после того, что я пережил с Галиной, мне время нужно.
Три года, Сергей. Три года это ведь не шутка.
Ты давишь! Ты всегда давишь! шумно уходил он в другую комнату, замыкая разговор.
Маргарита очень хотела детей. Своих, родных. Ей уже стукнуло двадцать восемь, и каждый месяц «биологические часы» тикали всё громче. Сергей же не хотел становиться отцом вновь у него уже был сын, этого достаточно.
В одну субботу Маргарита попросила совсем немного:
Девочки зовут меня в гости. Мы год не виделись, я вернусь вечером.
Сергей посмотрел на неё так, будто она объявила что собирается уехать навсегда.
А Ваня?
Ты же его отец. Проведи с ним день.
Так ты нас бросаешь? В выходные? Когда я надеялся отдохнуть?
Маргарита заморгала. За три года ни разу не оставляла их без своего присутствия. Готовила, убирала, делала уроки с Ваней, стирала, гладила параллельно со своей работой.
Я просто хочу увидеть подруг, всего пару часов. Ваня твой сын, Сергей.
Ты обязана любить моего сына, как и меня! вдруг закричал он. Живёшь в моей квартире, ешь за мой стол, и еще характер показываешь?
Его квартира. Его еда Маргарита платила аренду, покупала всё на свою зарплату, три года содержала мужчину, который не мог перенести дня, когда она выбрала себя.
Она смотрела на лицо Сергея исказившееся от злости, на пульсирующую жилу на лбу, на сжатые кулаки и впервые по-настоящему увидела его. Не испуганную душу, не жертву, ждущую спасения, а взрослого циника, умело пользующегося чужой добротой.
Она была ему не близкой, не любимой, не женой. Она была удобным кошельком и бесплатной домработницей. И всё.
Когда Сергей ушел провожать Ваню к Галинe, Маргарита взяла дорожную сумку. Руки были спокойны, ни тени сомнения. Документы. Телефон. Зарядка. Пара кофт и джинсы. Всё остальное можно купить потом оно не важно.
Записку она оставлять не стала. Объяснять человеку, который её не уважал, она больше не собиралась.
Дверь за её спиной закрылась мягко, почти бесшумно.
Звонки начались через час. Сначала один, потом ещё, потом раздалась целая трель, от которой вибрировал телефон.
Маргарита, ты где?! Что происходит?! Я вернулся, а тебя нет! Ты что, возомнила? Где ужин? Мне теперь голодать? Ну и наглость!
Она слушала раздражённый, возмущённый голос и поражалась: даже когда она ушла, Сергей думал только о себе о том, кто будет стирать, убирать и готовить ужин. Ни одного «прости», ни одного «что с тобой». Только укоры.
Маргарита заблокировала его номер. Потом мессенджеры, все соцсети везде воздвигла стену.
Три года. Три года с человеком, который не любил, который пользовался её щедростью. Который убедил её, будто самоотверженность и унижение это настоящая любовь.
Но любовь не унижает. Любовь не превращает человека в слугу.
В тот вечер, шагая навстречу московскому ветру, Маргарита, наконец, дышала легко. Она поклялась себе: больше никогда не путать настоящую любовь с жертвой. Больше не спасать тех, кто только привык требовать и использовать чужую доброту.
Теперь она выбирала себя. Только себя.
