— Ключи на стол положила. Быстро, — Вера стоит в дверях собственной квартиры, скрестив руки на груди. Её трясёт от злости.
В прихожей, окружённая тремя огромными клетчатыми сумками, стоит Антонина Петровна. Бывшая свекровь. В руках она держит дубликат ключей, который Вера три года назад, ещё будучи замужем за её сыном Игорем, опрометчиво отдала «на всякий пожарный случай».
— И не подумаю, Верочка, — спокойно отвечает Антонина Петровна, снимая туфли и аккуратно пристраивая их на обувную полку. — Я имею полное право здесь находиться. Мой сын вложил в эту квартиру лучшие годы своей жизни. И вообще, ты слишком хорошо живёшь после развода. Надо восстановить справедливость.
— Какую справедливость? — Вера делает шаг вперёд, чувствуя, как внутри закипает ярость. — Игорь не выплатил за эту ипотеку ни гривны! Мы развелись два года назад. Квартира куплена на деньги моих родителей ещё до нашего брака, на него только доля была оформлена, от которой он сам отказался в счёт алиментов! Вы тут никто.
— Юридически — может быть, — свекровь поправляет причёску перед зеркалом в прихожей и критически осматривает лицо Веры. — А по совести — Игорь остался у разбитого корыта. Снимает комнату в коммуналке, перебивается случайными заработками. А ты? Посмотри на себя. Ремонт сделала, машину сменила, дочку в частный сад отдала. Откуда деньги, Вера? Наверняка бывшему мужу не всё доплатила. Вот я и приехала пожить. Буду помогать с внучкой, а заодно контролировать расходы.
— Внучке шесть лет, вы её видели последний раз на трёхлетие! — Вера выхватывает телефон. — Я сейчас вызываю полицию. Вы находитесь в чужом жилье без разрешения.
— Вызывай, вызывай, — усмехается Антонина Петровна, уверенно проходя в гостиную и усаживаясь на диван. — Я полиции скажу, что приехала к родной внучке по приглашению её отца. Игорь подтвердит. Устроим скандал на весь дом? Пожалуйста. Тебе перед соседями не стыдно будет? Ты же у нас такая правильная, начальница в своей фирме.
Вера опускает телефон. Свекровь бьёт по больному — связываться со скандальной старухой в присутствии соседей и тем более шестилетней Лизы, которая сейчас у подруги, не хочется. Нужно действовать тоньше, но нервы уже сдают.
— У вас есть ровно тридцать минут, чтобы собрать свои баулы и уйти, — раздельно произносит Вера. — Или я заменю замки прямо сейчас. Мастер приедет через полчаса.
— Не приедет, — Антонина Петровна достаёт из кармана вязаную салфетку и стелет её на журнальный столик. — Я уже поговорила с вашим старшим по дому. Сказала, что я твоя мама, приехала погостить, а ты замки хочешь сменить, потому что у тебя временное помутнение рассудка. Он меня поддержал. Так что сиди спокойно, Верочка. Нам предстоит долгий разговор.
Вера проходит в комнату и садится в кресло напротив свекрови. Руки всё ещё дрожат, но в голове начинает проясняться план. С этой женщиной нельзя договориться по-хорошему, она понимает только язык силы и выгоды.
— Чего вы хотите на самом деле, Антонина Петровна? — прямо спрашивает Вера. — Не поверю, что вы притащились из своего пригорода с тремя сумками просто ради того, чтобы восстановить мифическую справедливость.
— Я хочу, чтобы мой сын жил как человек, — отрезает свекровь. — Ты у него всё забрала.
— Он сам всё проиграл на ставках! — кричит Вера, теряя терпение. — Вы прекрасно знаете, почему мы развелись. Он вынёс из дома мои золотые украшения, заложил в ломбард компьютер и выгреб все детские деньги со счёта!
— Ой, ладно тебе преувеличивать, — машет рукой старуха. — Молодой был, оступился. Ты должна была поддержать мужа, а не подавать на развод и алименты. Из-за твоих алиментов его на нормальную работу не берут, сразу списывают половину.
— Ему тридцать два года, какой молодой? — Вера горько усмехается. — И алименты он не платит уже полгода, у него долг больше двухсот тысяч гривен. О чём вы вообще говорите?
— Вот именно поэтому я здесь, — Антонина Петровна подаётся вперёд. — Давай договоримся. Ты переписываешь половину этой квартиры обратно на Игоря. Или продаёшь её, покупаешь себе поменьше, а разницу отдаёшь ему на покупку жилья. И забираешь заявление на алименты. Взамен я уезжаю и больше тебя не беспокою.
Вера смотрит на бывшую свекровь и не верит своим ушам. Наглость этой женщины не имеет границ.
— Вы с ума сошли? — тихо спрашивает Вера. — Я должна отдать долю в квартире человека, который обокрал собственного ребёнка?
— А иначе я устрою тебе весёлую жизнь, — грозит Антонина Петровна. — Я заезжаю в маленькую комнату. Буду жить тут, водить внучку в сад, рассказывать ей, какая у неё мать эгоистка. Органы опеки вызову, скажу, что ты ребёнка бросаешь, работаешь сутками. Посмотрим, как ты запоёшь.
В этот момент в прихожей шумит дверь. Это возвращается подруга Веры, Катя, которая привела Лизу.
— Мама! — маленькая Лиза вбегает в комнату, но останавливается, увидев незнакомую пожилую женщину. — А это кто?
— Это твоя бабушка Тоня, Лизонька, — приторным голосом произносит Антонина Петровна, раскидывая руки для объятий. — Приехала к тебе в гости.
Лиза испуганно прижимается к матери. Катя, оценив обстановку и заметив клетчатые сумки в коридоре, быстро подходит к Вере.
— Вера, что тут происходит? — шёпотом спрашивает подруга. — Это ещё кто?
— Бывшая свекровь, — так же тихо отвечает Вера. — Приехала раскулачивать меня. Требует квартиру.
Катя хмурится и поворачивается к Антонине Петровне.
— Женщина, вы вообще в своём уме? Выметайтесь отсюда, пока я полицию не вызвала.
— А ты тут кто такая, чтобы мне указывать? — огрызается свекровь. — Подружка? Вот и помалкивай. Это наши семейные дела.
— Лиза, иди в свою комнату и поиграй там, пожалуйста, — просит Вера дочь. Девочка послушно убегает.
Вера поворачивается к Кате:
— Кать, посиди с ней, пожалуйста. Нам надо поговорить наедине.
Катя кивает и уходит в детскую, плотно прикрыв за собой дверь.
— Значит, шантаж? — Вера встаёт и подходит к окну. — Вы думаете, я испугаюсь опеки или ваших скандалов?
— Испугаешься, — уверенно заявляет Антонина Петровна. — Ты у нас дама приличная, репутацией дорожишь. Тебе проблемы на работе не нужны. А я пенсионерка, мне терять нечего. Буду ходить за тобой повсюду.
— Хорошо, — вдруг спокойно говорит Вера. — Давайте сделаем так. Раз уж вы приехали помогать и восстанавливать справедливость, начнём прямо сейчас. Игорь должен мне за полгода алиментов. Это двести сорок тысяч гривен. Плюс долг по квартплате, который остался с тех времён, когда он тут жил и не платил — ещё шестьдесят тысяч. Итого триста тысяч. Выдавайте.
Антонина Петровна на секунду теряется, но быстро возвращает себе уверенность.
— У меня нет таких денег. Я пенсионерка.
— А у меня нет лишней квартиры, — парирует Вера. — Раз вы приехали представлять интересы своего сына, платите за него. Или вы думали, что приедете сюда, сядете мне на шею, будете есть мои продукты и диктовать условия?
— Я буду помогать по хозяйству! — кричит свекровь. — Готовить, убирать!
— Мне не нужна кухарка, — Вера подходит к сумкам в прихожей и пинает одну из них. — Забирайте свои вещи и уходите. Добровольно.
— Нет! — Антонина Петровна вскакивает с дивана и подбегает к Вере. — Я никуда не уйду! Ты обязана поделиться! Мой сын из-за тебя страдает!
— Из-за меня? — Вера резко поворачивается, её глаза сужаются. — Ваш сын страдает из-за своей лени и глупости. И из-за вас, потому что вы всю жизнь дули ему в задницу и оправдывали любой его мерзкий поступок. Он взрослый мужик, а вы за него ходите квартиры отжимать. Вам самой не смешно?
— Не смей так говорить о моём сыне! — старуха замахивается, намереваясь дать Вере пощёчину.
Вера перехватывает её руку в воздухе. Хватка у молодой женщины оказывается железной.
— Ещё раз вы протянете ко мне руки в моём доме, и я оформлю на вас заявление о нападении, — тихо и угрожающе произносит Вера. — А теперь слушайте меня внимательно, Антонина Петровна.
Она отпускает руку свекрови. Старуха тяжело дышит, в её глазах впервые появляется лёгкий страх.
— Вы сейчас берёте свои сумки и уходите, — продолжает Вера. — Если через пять минут вы будете здесь, я звоню своему адвокату. Мы с ним уже обсуждали ситуацию с долгами Игоря. У него есть доля в вашей даче под Киевом, которую вы на него оформили. Мы арестуем эту долю за долги по алиментам. Продадим её с молотка. Вы этого хотите? Чтобы чужие люди заехали к вам на дачу?
Антонина Петровна бледнеет.
— Ты не сделаешь этого. Игорь говорил, что ты не станешь связываться с судами.
— Игорь дурак, — отрезает Вера. — Он судил обо мне по той Вере, которая плакала в подушку, пока он проигрывал семейные деньги. Та Вера кончилась два года назад. Сейчас перед вами женщина, которая сама содержит ребёнка, руководит отделом продаж и умеет считать деньги. Если вы не уйдёте, завтра утром мой адвокат подаёт документы на арест имущества Игоря. А имущество у него только одно — доля в вашем доме и даче.
Свекровь замирает. Логика Вериных слов доходит до неё мгновенно. Шантаж квартирой провалился, а перспектива потерять родную дачу из-за долгов сына более чем реальна.
— Ты змея, Вера, — шипит Антонина Петровна, но уже без прежней уверенности.
— Какая есть, — Вера открывает входную дверь. — Время пошло. Пять минут.
Свекровь мечется по прихожей. Весь её боевой запал испарился. Она начинает спешно натягивать туфли, путаясь в шнурках.
— Игорь узнает, какая ты тварь, — бормочет она, хватая первую сумку. — Он у тебя ребёнка отсудит.
— Пусть попробует, — Вера равнодушно смотрит на неё. — С его-то доходами и долгами. Ему даже кота не доверят.
Антонина Петровна вытаскивает две сумки на лестничную площадку. Третью сумку Вера сама выталкивает ногой за дверь.
— Ключи, — Вера протягивает руку.
Свекровь со злостью швыряет связку ключей на пол. Они со звоном катятся по плитке. Вера спокойно поднимает их.
— И больше не появляйтесь здесь. Никогда. Лизу вы не увидите, пока Игорь не выплатит весь долг до копейки. А если начнёте караулить у сада — я найму охрану, а на вас подам в суд за преследование. Вы меня поняли?
Антонина Петровна ничего не отвечает. Она тяжело сопит, пытаясь ухватить все три огромные сумки сразу. Двери лифта открываются, и она, переругиваясь себе под нос, заходит внутрь.
Вера захлопывает дверь и поворачивает замок на два оборота. Её колени подкашиваются, она прислоняется спиной к двери и медленно сползает на пол. Сердце бешено стучит.
Из детской выходит Катя, а за ней робко показывается Лиза.
— Уехала? — спрашивает Катя, присаживаясь перед Верой на корточки.
— Уехала, — Вера выдыхает и улыбается. — Больше не приедет. Дачу побоялась потерять.
— Мама, а почему бабушка так кричала? — спрашивает Лиза, подходя ближе и обнимая мать за шею.
Вера обнимает дочь в ответ, уткнувшись носом в её мягкие волосы. Вся злость и напряжение улетучиваются, остаётся только чувство облегчения и абсолютной победы.
— Всё хорошо, зайка, — тихо говорит Вера, поднимаясь на ноги. — Бабушка просто перепутала адрес. Больше она нас не побеспокоит. Пойдём лучше пить чай с пирогом, который Катя принесла.
Катя подмигивает Вере и идёт на кухню. Жизнь возвращается в своё нормальное, спокойное русло, и никакие призраки прошлого больше не могут её разрушить.
