Ты же возьмёшь ещё одну ипотеку. Ты обязана помогать! сказала мама. Мы тебя вырастили, квартиру тебе купили.
Ох, как чужая стала мама разливала чай, бегала между плитой и столом по привычной траектории. Раз в месяц приходишь, да и то на два часа.
Папа сидел перед телевизором. Звук убрал, но выключать не стал по экрану бегали футболисты, он делал вид, что не смотрит, но на повтор голов глаз все-таки косил.
Я работаю, мам, обхватила кружку двумя руками, чтобы согреть пальцы. Почти каждый день до девяти. Пока доеду, пока обратно уже полночь.
Все работают. А семью забывать нельзя.
На улице темнело. На кухне светила одна лампа над столом, остальное в полутьме. На столе капустный пирог. Мама печёт его всегда, когда я приезжаю.
Смешно, но с детства терпеть не могу тушёную капусту.
Но признаться так и не научилась.
Вкусно, соврала я, отпила чай.
Она довольно улыбнулась.
После села напротив, положила руки на стол этот жест помню с детства. С него всегда начинаются «важные разговоры». Так было, когда мне навесили первую ипотеку. И когда убеждали бросить того, кто «тебе не подходит».
Вчера звонила твоя сестра, сказала она.
Как она?
Устала Общежитие, шумно, в комнате ещё люди. Говорит, учиться невозможно, ходит в библиотеку, но там мест не всегда хватает. Иногда в коридоре на подоконнике сидит
Я кивнула, уже угадав, куда всё катится.
Мама всегда «разгонялась» издалека. По капле, пока не подведёт к самой сути.
Мне её так жаль… вздохнула она. Старается, учится, на бюджете а условий никаких.
Я знаю, мама писала мне.
Она помолчала, потом наклонилась как будто шептать собралась.
Мы с папой подумали понизила голос. Ей нужно своё жильё. Хоть бы студия. Чтобы свой угол был, чтобы учиться спокойно, спать по-человечески. Так нельзя
Я сильнее сжала кружку.
Что значит «жильё»?
Да не большая квартира отмахнулась мама. Маленькая студия. Есть дешевые варианты. За три миллиона примерно.
Я посмотрела ей прямо в глаза.
И как вы это себе представляете?
Мама бросила взгляд на папу. Тот покашлял и ещё тише убавил телевизор.
Ходили мы в банк, вздохнула мама. С одним поговорили, со вторым Нам не одобряют. Возраст, доходы низкие. Без шансов.
И тут она сказала то, что я и так знала:
А тебе одобрят. У тебя хорошая зарплата, шесть лет платишь ипотеку, ни одной просрочки. Кредитная история идеальная. Вторую ипотеку дадут без проблем! А мы будем помогать пока сестра на ноги не встанет. Потом сама начнёт платить.
Внутри меня что-то скрутилось, как будто воздух вытащили из комнаты.
«Будем помогать».
Та же фраза, что шесть лет назад. За этим же столом. Под этой же лампой. С этим же пирогом.
Мам, я и сейчас еле справляюсь
Да ладно. Квартира есть, работаешь. Чего ещё-то надо?
Квартира есть но жизни нет, тихо ответила я. Шесть лет кручусь как белка в колесе. Каждый день допоздна, иногда и выходные. Чтобы хватало на всё. Мне двадцать восемь, а я даже на свидание выйти нормально не могу то времени нет, то денег. Подруги уже с мужьями и детьми, а я одна и всегда уставшая.
Мама посмотрела, будто я драматизирую.
Ты всегда преувеличиваешь.
Какая вторая ипотека, мама Я сама ещё на ноги не встала.
Она поджала губы, начала поправлять скатерть, словно проблема в ней, а не в словах.
Мы для тебя постарались дачу бабушки продали на первый взнос. Мы же не чужие.
И тут меня прорвало.
Мам, это была моя доля из наследства.
Её лицо изменилось.
Какая «твоя доля»? Всё семейное! Мы отдали это ради тебя! Это мы бегали по документам и банкам!
Вы вложили мои деньги и шесть лет рассказываете, как мне помогли.
Папа повернулся от телевизора. Взгляд у него был тяжёлый.
Ты что, считать родителям начала? Родные стали чужими?
Не считаю просто говорю правду.
Он хлопнул ладонью по столу, не сильно, но чтобы по коже мороз пробежал.
Правда в том, что мы купили тебе жильё, а ты сестре помочь не хочешь. Кровь всё-таки!
Я сглотнула ком в горле, но заставила себя говорить спокойно.
Вы не купили мне жильё. Ипотека на мне. Вложили вы мою же долю. Пару лет изредка помогали то десять тысяч, то пятнадцать. А вот уже шесть лет я одна всё плачу. А теперь хотите, чтобы я взяла ВТОРУЮ ипотеку.
Мы будем платить! терпеливо повторила мама, как малышу. Тебе только взять надо.
А я когда на ноги встану?
Тишина.
Телевизор тоже смолк реклама. Папа снова отвернулся.
Мама смотрела так, будто я сказала нечто постыдное.
Я пошла, встала я, взяла сумку.
Да подожди посиди ещё попыталась она. Поговори по-человечески
Я устала, мама.
Вышла, не оборачиваясь.
Пирог остался нетронутым.
В подъезде прислонилась к стене и закрыла глаза.
Телефон завибрировал подруга.
Ты где? Мы ж договорились встретиться!
У родителей была
Как прошло?
Молчание секунду.
Жуть. Хотят, чтобы взяла ещё одну ипотеку. Для сестры.
Как так? Ты ж свою ещё не выплатила!
Вот именно. Говорят, банк даст, я же приличная. А они обещают платить, пока сестра не поднимется
Это ловушка, отрезала она. Всё равно платить будешь ты. До конца.
Я сильнее сжала телефон.
Я знаю
Тогда она рассказала, как у её знакомых было то же самое просили просто подписать, обещали, что «всё нормально» а потом насилу квартиру спасали.
И в конце добавила:
Ты имеешь право сказать «нет». Это не эгоизм. Это выживание.
Я села на лавку у подъезда и дышала.
Первый раз за долгое время просто сидела десять минут никуда не спеша.
В голове крутились цифры.
Первая ипотека столько-то в месяц.
Ещё девять лет.
А если вторую столько же сверху.
Останется на поесть не хватит.
Жить чтобы платить.
Не чтобы жить.
Через три дня мама пришла без звонка.
С утра. Рано. Я только собралась на работу.
Я тебе эклеров принесла, улыбается. Хочу спокойно поговорить. Без папы.
Я впустила её.
Поставила чайник.
Эклеры оставила закрытыми.
Она села и начала:
Всю ночь не спала Ты пойми меня. Сестра маленькая, несамостоятельная. А ты сильная, на тебя можно положиться.
Я смотрела и сказала то, что не решалась раньше:
Мам я не сильная. Я просто не выбирала.
Она махнула.
У тебя всё есть. Квартира, работа. А у сестры ничего.
Я достала блокнот.
Открыла страницу, где всё досчитано до копейки.
Вот. Зарплата. Первая ипотека. Коммуналка. Еда. Транспорт. Остаётся почти ничего. Если заболею или что-то сломается всё.
Мама отмахнулась, будто это назойливая муха.
На бумаге всё кажется плохо. А в жизни как-то выкручиваешься.
Вот это «как-то» моя жизнь. Шесть лет. Без отдыха, новых вещей, отдыха на море. Подруги ездят, а я в отпуске подрабатываю себе на «подушку».
Она повысила голос.
Мы же обещали платить!
В прошлый раз тоже обещали.
Глаза заблестели.
Ты меня упрекаешь?!
Нет. Говорю правду.
Она вскочила со стула.
Мы тебя вырастили! Обучили! Квартиру сделали!
Я не говорю, что вы мне не помогали. Я говорю я больше не могу.
Мама ледяным голосом:
Не можешь или не хочешь?
И тут я впервые посмотрела ей прямо в глаза, не отводя взгляд.
Не хочу.
Наступила пауза.
Потом лицо у неё пошло красными пятнами.
Вот как Значит, сестра тебе чужая. Значит, мы никто. Ну что ж. Запомни это.
Схватила сумку и вылетела.
Дверь хлопнула так, что зеркало в прихожей дрогнуло.
Я осталась на кухне.
Эклеры стояли на столе ненужные, в коробке, как шантаж с кремом.
Вечером написала сестре:
«Привет. В субботу зайду к тебе. Можно?»
Ответила сразу:
«Супер! Жду!»
Я пошла.
Хотела своими глазами увидеть этот «кошмар», о котором мама говорит.
Общежитие было обычное.
Тесно? Да.
Шумно? Иногда.
Но чисто. Порядок.
И сестра не выглядела жертвой.
Обняла меня, засмеялась:
Почему раньше не предупредила, что придёшь? Я бы убралась!
Оглядела комнату несколько кроватей, шкафы, стол. На стене её фотографии и гирлянда. Пытается создать уют.
Сели, поговорили.
И тут я спросила:
Ты про квартиру с мамой говорила?
Она удивилась.
Говорила… Но я думала, они сами возьмут кредит. Не ты
Они не могут. Хотят, чтобы я взяла.
Лицо поменялось.
Подожди но ты же свою ещё выплачиваешь
Да.
А сколько платишь?
Сказала.
Она ахнула:
Я не знала Мама так не говорила, что тебе тяжело
И тут сестра сказала то, что дало мне свободу:
Я не прошу. Честно. Мне хорошо, тут подруги есть, и вообще, с парнем познакомилась. Если что работу найду, помогу себе сама.
Я смотрела и не знала смеяться или плакать.
Столько лет мне внушали, что она беспомощная
А она просто «удобный аргумент».
На обратном пути в электричке смотрела в окно и впервые не чувствовала вины.
Сестра справится.
Она не маленькая.
И не слабая.
А я я больше не буду платить за чужие решения.
Позвонила маме.
Я была у сестры.
И?! Посмотрела, как она живёт?!
Мам, у неё всё в порядке. Она не просит. Не настаивает.
Мама фыркнула:
Она ещё ребёнок. Гордость не позволяет жаловаться!
Я сказала чётко:
Мам, брать ипотеку я не буду.
Голос стал холодным, чужим.
То есть, ты не веришь родителям? Мы же помогать будем!
Вы и в прошлый раз так говорили.
Перестань это повторять!
Я не повторяю. Я просто не хочу себя уничтожать.
Она начала кричать:
что я неблагодарная,
что я предательница,
что семью не бросают,
что однажды мне понадобится помощь, и я ещё вспомню.
Потом бросила трубку.
Папа тоже не взял.
Сообщения пусто.
Наступила тишина.
Я осталась одна.
Плакала.
Да.
Горестно, не от вины.
Потому что когда говорят:
«Или ты с нами, или против нас»
это не любовь.
Это контроль.
И ночью, в темноте, я поняла главное:
Иногда сказать «нет»
не предательство.
Иногда «нет» это единственное спасение.
Потому что жизнь долгая.
И если уж её проживать
я выберу свою,
а не чужой родительский сценарий.
А ты как считаешь должна ли дочь до конца жизни «отдавать долг» родителям, даже если цена её собственная жизнь?
