Дневник. 25 февраля.
Мне сорок семь лет. Обычный мужчина, ничем не примечательный такой, каких в Москве тысячи. На работе меня не замечают особо; выгляжу вполне обычно, фигура не выдающаяся. Никогда не был женат, и не тянет считаю, что женщины все одинаковы, лишь бы угнездиться в тепле, посидеть у телевизора и сковырять мои нервы по пустякам. Впрочем, особо никто и не звал: ни встречаться, ни в загс, ни к родителям знакомиться не кидался. Родители живут в Архангельске в возрасте уже а я у них единственный сын, братьев и сестёр нет.
С двоюродными не общаюсь, не тянет совсем привык держаться особняком. Живу и работаю в Москве лет пятнадцать, всё по кругу: утром на службу, вечером домой. Снимаю квартиру в обычной многоэтажке, спальный район города, всё довольно обыденно.
Скажу честно: не отличаюсь добротой, циничен, люди не особо интересуют. Детей не люблю, праздники отмечаю редко. Только на Новый год езжу домой к родителям раз в год. В этот раз тоже приехал, вернулся спустя пару дней, на выходных решил перебрать холодильник. Нашёл там кучу замороженных полуфабрикатов пельмени, котлеты купленные когда-то наспех. Не ем такие пусть лучше выброшу, чем хранить вечность. Погрузил всё в коробку, направился к мусоропроводу. Вышел к лифту, передо мной мальчишка лет семи. Видел его пару раз с матерью да младенчиком. Про себя подумал: дожили, два ребенка и мать одна. Мальчик уставился на мою коробку аж не оторвать взгляда. Вышли вместе, я иду к контейнеру, он за мной. Остановился, говорит робко: «Можно взять?» Я пожал плечами: «Хоть и старое ешь, вреда не будет.» Повернулся уходить, но почему-то решил обернуться. Мальчишка аккуратно собирал пакетики, укладывал всё так бережно, вроде самое ценное на свете.
Спросил я: «А мать твоя где?» Он отвечает: «Болеет, и сестрёнка тоже болеет, не могут сами встать». Вернулся домой, поставил себе чай, собирался ужинать Но не выходит из головы мальчишка. Никогда не интересовался чужими проблемами, всегда был уверен: всем на себя хватает проблем. Но тут что-то кольнуло.
За десять минут я собрал всё съестное из запасов: колбаса, сыр, картошка, молоко, печенье, луковицу, даже кусок мяса из морозилки прихватил. Пошёл навстречу к ним, только у лифта понял: я и не знаю, какая у них квартира! Помню только, что этажом выше. Поднимался по этажам, на втором кой-то хлопок двери открывает мне тот же мальчишка. С удивлением пропустил внутрь.
В квартире бедно, но чисто. На кровати лежит женщина, совсем молодая, рядом маленький ребёнок. На столе тазик с водой, кажется температура сбивает компрессом. Девочка спит, у неё явно одышка Спросил у мальца: «Таблетки есть?» показал мне упаковку каких-то старых просроченных лекарств. Потрогал женщине лоб горит. Открыла глаза, смотрит непонимающе: «Антон где?» Объяснил, что я сосед. Выслушал симптомы, вызвал скорую.
Пока ждали, дал ей хлеб, чай с колбасой ела молча, видно давно не ела толком. Как ей только удавалось кормить грудью? Врачи приехали, назначили лекарства, уколы. Побежал в аптеку: упаковка за упаковкой, чек на пять тысяч рублей. Потом в ближайший магазин молоко, детское питание, даже дурацкую жёлтую обезьянку купил, никогда не покупал детям игрушек.
Женщину звали Аня. Двадцать шесть лет. Рассказала, что жила в Подольске на самой окраине. Мать была москвичкой, но вышла за местного остались там, на заводе оба работали. Отец погиб от несчастного случая на работе, когда Ане было полгода. Мать быстро опустилась, за три года спилась, соседи написали бабушке в Москву, та забрала девочку к себе. Бабушка была строгая, денег жалела, постоянно курила, но заботилась. В пятнадцать лет рассказала всю правду об отце и матери, через год умерла. Аня с шестнадцати работала в магазине фасовщицей, потом кассиром. На восемнадцатом году встретила парня, пообещал жениться, но только забеременела исчез. Аня работала пока могла, денег копила помогать некому. После родов уже через месяц оставляла сына одного, шла убирать подъезды. Когда обратно на работу устроилась хозяин магазина её насиловал, угрожал увольнением, если кому расскажет. Узнал, что беременна вторым, сунул десять тысяч и выгнал.
Вечером Аня всё это мне рассказала, благодарила до слёз, обещала отработать долг уборкой, готовкой. Я остановил её и ушёл. Всю ночь крутился зачем всё это, для чего я живу, коплю деньги? Родителям не звоню, общение только по праздникам, никого не люблю, не жалко ни себя, ни других.
А тут эти люди голодают рядом, и никто не поможет, если не я. Утром Антон стучится в дверь, протягивает тарелку с оладьями, убегает. Стою с этой тарелкой запах детства, тепло и будто сердце мягчает. Захотелось и плакать, и смеяться, и съесть все оладушки разом
Внизу у дома есть торговый центр, там владелица детского магазина сама пошла со мной к Ане, чтобы подобрать одежду нужных размеров. Я набрал всё четыре пакета одежды на мальчика и девочку, постельные принадлежности, еды на неделю, витамины. Наконец почувствовал, что нужен кому-то.
Всё изменилось за десять дней. Теперь Антон называет меня дядя Митя. Аня замечательно убирает и мастерит, моя квартира стала уютнее, светлее. Стал звонить родителям чаще, отправляю пожертвования на лечение больных детей. Не понимаю, как я раньше жил иначе. Каждый день теперь возвращаюсь домой с радостью знаю, что меня ждут.
Весной вместе поедем в Архангельск. Билеты на поезд взяли. Жизнь обрела смысл помогать и быть нужным вот чего мне не хватало все эти годы.
