У тётки Дуси в посёлке под Киевом сдох кот. Заслуженный был котяра: множество кошек перебил, не раз соперникам задавал и грызунов извёл немало. Но стар стал мурзик, ничего не поделаешь. Двадцать лет почти протянул без глобального ремонта.
Завернула Дуся любимца в чистую тряпицу, взяла лопату и пошла за огород хоронить. Муж её, Семён Архипович, копался у себя во дворе, в сарае что-то строгал, чинил и глухо ругался.
Придав все почести коту-питомцу, Дуся закрыла ямку и вышла. В руке за лопату держится вся в глине. Тут навстречу идёт соседка, городская, Люба.
Здравствуйте, Евдокия Михайловна! поприветствовала Люба, и для виду спросила: Чем занимаетесь?
А вот, вздохнула Дуся. Мой Пушок отмучился, бедняга. Господь к себе забрал старичка, поплакала я и закопала его за огородом.
От новости такой Люба аж дар речи потеряла. Ещё вчера видела Семёна Архиповича в магазине тот покупал сахар, «Приму» и бутылку водки.
Да ну! воскликнула она. Семён твой умер? Как так вдруг? Я только недавно его встречала.
Ага, вчера ещё шустрил по двору, кивнула Дуся. Весёлый был, целую селёдку умял, на кровати с ним вечером побаловались
У ЛЮбы глазёнки округляются понемногу.
А сегодня с утра загрустил мой Пушок, слёг закончила Дуся. Прилёг, пробурчал чего-то и отдал Богу душу.
Люба перекрестилась.
Вот дела, вымолвила она. Был Пушок и нету. А лопата тебе зачем, говоришь?
Так за огородом зарыла, вроде бы сказала, повторила Дуся. В тряпочку завернула и схоронила. Веточку в огороде всадила, чтобы не забыть, где лежит.
Люба хоть и городская, но традиции деревенские не все знала, удивилась: неужели Евдокия с покойным мужем Семёном Архиповичем так просто обходится, и метку веточкой ставит?
Заботливая ты, Дуся, что скажешь, пробормотала Люба в задумчивости. Пошла и закопала! А разве не надо ну там, милицию вызвать, чтобы смерть оформили?
Теперь уже Дуся зыркнула на Любу по-особому.
Что сочиняешь, фыркнула она, Пушок, конечно, герой был но кто ж милиционера по такому чиху дёргает? За каждым Пушком милиции не набегаешься. Может, сразу в прокуратуру идти?
Люба промолчала. Дуся перекинула лопату на другое плечо.
Может, у вас в городе так и принято, примирительно сказала она. Вы там все с умом, прокуроры у вас, советники А у нас в селе по-простому. Помер кот берёшь лопату, копаешь. Простора за огородом много.
Да-а-а, протянула Люба. Многого не знаю о вашей жизни! А чего за огородом неужто не на кладбище?
Тупость Любы начала злить Дусю.
А куда ж мне его нести? сердито буркнула она. Не на кладбище, между православными людьми, его класть жирно! Сколько себя помню, всех котов за огородом хоронили.
Люба робко присела на пенёк, зыркнула на лопату в руках Дуси, старательно не глядя на неё, видно, подобрались у неё колени.
Ну ты и чудишь, Дуся, выговорила она наконец. Ты что, всех туда, за огород? Много у тебя их там лежит?
Достаточно, задумчиво кивнула Дуся. До ПуШка, например, Барсик был. Ласковый, но внутри редкий мерзавец. Ночью приползёт, прижмётся, а наутро вся простыня мокрая. Ух, и доставалось ему! А ещё раньше Васька был тот совсем покладистый, добрый. Тоже приходил срок умер. Меняла я их немало.
С этими словами она резко воткнула лопату в землю, как точку поставила.
Теперь все ровной стайкой лежат: Пушок, Барсик, Васька красавцы мои бывшие. Не беда, Танька скоро нового принесёт, глядишь, хватит ещё на мои лета.
Что там подумала Люба неведомо, но тут из-за угла показался сам Семён Архипович, в земле по уши, злой хуже свирепого волка.
Смерти моей хочешь, ведьма? взревел на супругу. Меня в подполе землёй чуть не завалило, кричу, барахтаюсь! Еле выбрался, а ты тут языком чешешь!
Выхватил у жены лопату и прибавил:
Давай инструмент! Иду сапоги выкапывать бутылка сладкая там же осталась.
И тут Люба тихо сползла с пенька и потеряла сознание. Так что бутылка из подпола очень пригодилась.
Когда я перечитываю эти строки, думаю: в селе простая жизнь, но порой так мало нужно уважить память, не забыть о живых, с юмором относиться к трудностям. Главное, всегда самому знать, куда и зачем несёшь свою лопату.
