У Николая не стало сестры. Поехал мужик в деревню её хоронить. Его жена, Тамара Ивановна, осталась дома здоровье уже не то, да туда ей дорога только в мечтах. Но Тамара знала: сегодня муж вернётся. Всё заранее сварила разложила в тарелки пюре и котлеты. Николай заходит на кухню, будто не ходил неделю.
Как раз к ужину поспел, вздыхает Тамара, мечтая о былых временах, когда ужин был без сюрпризов.
Николай молчит и смотрит так, словно забыл, где живёт.
Что, случилось что? удивилась Тамара, подбирая тапочки под стул.
Я приехал не один, сдается Николай.
Да ладно! А с кем же ты? уже смеркается, а на пороге, кажется, родственников в кольцо не выстроить.
Подарки для жены
Тамара Ивановна думала: «Дожила же до такой жизни старость!» Лежит теперь, потолок рассматривает, дни считает, да последние три года вспоминает.
Тогда муж ещё был жив окончил свою шестидесятую пятилетку. Не стало у него в деревне сестры та совсем одна жила. Поехал Николай хоронить, а вернулся
Толкает перед собой худенькую девчонку:
Тамара, это внучка моей сестры. Зовут Ксения.
Взглянула Тамара строго, на мужа хмуро, ну, а потом всё равно махнула:
Проходи, Ксюша! Сейчас покормим.
Тамара знала сегодня муж дома будет, всё заранее приготовила. Пюре, котлеты всё по расписанию.
Садись, кушай, Ксюша! говорит, выжимая из себя ласковость, как лимон.
Кухня и столовая
Девчонка ест тихонько, а хозяйка только махнула мужу головой айда в спальню.
Николай, что это вообще значит? спрашивает шёпотом, дверь прикрывая.
Понимаешь, Тамара, пусть поживёт девочка. Совсем ни у кого теперь.
А где её мама хоть? не сдавалась Тамара.
Та даже проститься не приехала. Сестра моя сама её с трёх лет растила, вздохнул Николай так, будто картошку таскал мешками. Не стало сестры Вот Ксюша совсем одна теперь.
Николай, мы ж с тобой пенсионеры. Здоровье у нас только на двоих хватит, да и то ненадолго, косится на дверь. Ей сколько лет?
Двенадцать.
До двадцати растить значит школу, институт, все дела
Да выплату за неё дадут. Дом сестры через полгодика продам договорился уже. Хотя что дом старенький и малюсенький. Свои накопления есть. Аня с Борисом помогут, не отвертятся всё-таки дети наши.
Да у них своих забот, вон у Анки трое, у Бориса тоже табун мельтешит. Через пару лет жениться начнут, а мы уж лапти плести будем. Мы ведь им помогать собирались.
Тамара, ну Ксюша тоже наша кровь, хоть и через три рукопожатия, стыдливо бурчит Николай.
Не родная, вздыхает Тамара, ну ладно, пошли, а то ужин остыл!
Девочка испуганно глянула, что-то поняла из разговора взрослых встала сразу:
Бабушка Тамара, не выгоняйте меня! У меня, кроме вас с дедом, никого нет. Я вам помогать буду!
Ну, живи!
Прошёл год. Не стало её Николая. Приехали дети, попрощались, потом с матерью за столом посидели. Ксения к соседям ушла понимала: взрослым поговорить надо, лишние уши ни к чему.
Мама, на кой тебе эта Ксюша? спросила дочь.
Она внучка Николая, слёзы сами катятся. Да и её никто не возьмёт
Давай её в детдом определим, начала дочь, тебе тяжело одной, а зачем на старости лет такие хлопоты?
Так я одна останусь! Вы ведь всё реже и реже наведываетесь, а мне хоть кто-то рядом будет, опять слёзы впереди слов.
Ну ладно, Анна, вступает сын, руку сестре на плечо. Маме тяжело одной. Пусть девочка с ней живёт.
Погостили с день, уехали у самих свои поднятия и посадки, детей полные дома.
Осталась Тамара одна с «неродной племянницей». Ксюша девчонка бойкая, хоть и тринадцать всего стукнуло во всём бабушке помогала.
А бабушка всё хуже себя чувствует. Ещё раз приехали дети.
Ой, совсем мне худо, ноги уже не держат, завела речь Тамара на следующий день. Хочу ей квартиру переписать.
Мам, ну ты даёшь! возмутилась дочь. У тебя шесть внуков, моей Лизе уже четрнадцать, а у Бориса Сашка пятнадцать. Только оглянуться, как замуж разбегаться начнут.
Чего-то они не собираются свою бабулю опекать.
Сейчас лето, у них каникулы, нашлась дочь. Позвоню, приедут и всё лето с тобой проведут.
Через три дня внуки и вправду приехали, а родители обратно на свободу. Ксюша опять оказалась «запасной». Хорошо хоть соседи люди добрые, пустили к себе.
Внучки Саша да Лиза радости полны: остались у бабушки и хоть бы что.
В первый же день до темноты гуляли. Вернулись, а бабушка лежит, не встаёт, есть нечего. Попросила их отвести в туалет те так посмотрели, будто музыка объявилась из ведра. Пришлось вести.
Ночью бабушка попить попросила раз пять, пока Саша не встала и не дала. А когда снова попросила в туалет заспорили, кому идти.
Утром самим готовить пришлось, бабушку кормить, за ней смотреть лето отдыха закончилось. Два дня прожили и настроение всё хуже. Когда бабушка попросила помочь ей помыться терпение лопнуло. Позвонили родителям и через день уехали.
Осталась Тамара вновь со своей неродной племянницей. Все дела на пятнадцатилетнюю Ксению. Девочка в девятый класс пошла учится, бабушку нянчит, дома порядок. Хоть иногда и тяжело, зато без лишней суеты.
Тяжелее и тяжелее Тамаре:
«Подумать только не родная ведь она мне, а не бросила, ухаживает хотя ей самой уйти некуда. Ещё три года, пусть пять надо квартиру ей оформлять. Дети, думаю, поймут».
Еле поднялась с кровати. Взяла телефон модный ещё Николай подарил, когда шестьдесят исполнилось. Нашла номер нотариуса, позвонила.
Наутро нотариус всё оформил, как надо.
Тамара Ивановна сразу позвонила дочери и сыну. Приехали на следующий день как на крыльях квартира трёшка на втором этаже, да ещё в хорошем районе.
Мама, а может зря ты так? начала дочь. Давай к нам месяц у меня, месяц у Бориса, а квартиру продадим.
А Ксюша?
А что Ксюша? В детдом оформим. У тебя свои внучки есть, они и ухаживают.
Как ухаживают, я уже видела. С Ксюшей мне спокойнее. И не хочу я по чемоданам, как почтовый голубь.
Ну, Анна, так даже лучше, рассудил сын. Маме с ней спокойно, да и дело закрыто. Решила оформить квартиру на неё и пусть так.
Погостили дети уехали. Ксюша сразу от соседей вернулась.
Бабушка, а зачем Борис с тётей Анной приезжали?
В гости, улыбнулась Тамара Ивановна хитро. Присаживайся, расскажу.
Бабушка, ты что-то таишь, насторожилась Ксюша.
Принеси папку вон на комоде.
Принесла, села рядом.
Я эту квартиру на тебя оформила. Все бумаги тут.
Бабушка, зачем? Я ж тебе не родная.
Родней тебя у меня никого нет, внучечка! Только не бросай меня!
Да что ты, бабушка! У меня и бабушки-то другой никогда не былоКсюша тихонько обняла бабушку, и долго они обе молчали в этой тишине было больше слов, чем во всех разговорах за эти годы. Тамара Ивановна смотрела на своё длинное прожитое и впервые за много лет почувствовала не одиночество, а покой, который словно тихий летний вечер шёл по квартире.
Вот и ладно, выдохнула она сквозь слёзы, улыбаясь. Пусть всё у тебя ладится. Я теперь спокойна, Ксюшенька.
За окном запели птицы, по стене пополз солнечный лучик, ложась на старую фотографию на ней юная Тамара, молодой Николай и еще девочка-сестра с весёлым озорством в глазах.
В этот вечер Ксюша долго не засыпала у бабушкиной кровати, слушая, как она дышит, как в полудрёме то шепчет что-то из своего далёкого детства, то зовёт Николая, то вдруг зовёт Ксюшу совсем по-домашнему, совсем по-настоящему.
Утро началось с ароматов яблочного пирога, который Ксюша искала в старых маминых записях, с громкого доброе утро! и свежих свежих роз в вазе.
Теперь это был их дом. Знаковая точка неразрешённых разговоров, маленькое крепкое счастье на двоих.
И до самого конца бабушкиной жизни а после и дальше-дальше, пока во дворе шумели дети и смеялись новые жильцы, всегда в этом доме для кого-то будет стоять две чашки чая на кухонном столе, а в сердце Ксюши навсегда поселится то самое простое, но драгоценное слово: родная.
