Иван Иванович просыпается
В общем, день уже начинается неплохо. В сто восемнадцать лет проснуться уже само по себе подвиг.
Сначала ежегодный техосмотр: открыл левый глаз отлично, работает, затем правый мутноват.
Промыл, закапал капли снова всё чётко.
Потянул всё, что может сгибаться, то, что не сгибается, смазал.
Проверил, работает ли ещё передний и задний ход, размял шею и плечи.
Убедившись, что всё ещё крутится и немного похрустывает, хлопнул ладонями три раза, топнул пару раз ногой и с бодростью начал новый день.
В восемь утра по расписанию звонок из Пенсионного фонда:
Лидочка, доброго утра, бодро сипит в трубку именинник.
Здравствуйте, Иван Иванович, печально отвечает Лидочка, как ваше здоровье?
Грех жаловаться, улыбается старик прямо в трубку.
Очень жаль, Иван Иванович, расстраивается она, из-за вас у меня уже пятый выговор в этом году! Сегодня ровно тридцать лет, как у вас закончилась накопительная пенсия и вы на государственной.
Извиняюсь, наверное, виноват. Говорят, в этом месяце всё-таки прибавка?
Да уж, небольшая голос стал совсем грустный, вы, случайно, подрабатывать нигде не устроились? вдруг осмелилась спросить она.
Нет, к сожалению, на жизнь хватает с лихвой.
Жаль Всего вам доброго она не окончила фразу, повесив трубку.
В девять Иван Иванович садится завтракать вместе с прапрадедом внуком, который с ним не живёт, но всегда без стука открывает дверью своим ключом. Зайдя, первым делом берётся за измерения: тут кухню, там ванную померит. Потом садится, пишет цифры в блокнот, высчитывает стоимость ремонта, придумывает, где поставить новую тумбу.
Сегодня пришёл без рулетки, видно, забыл дома.
На серванте лежит, возьми, подсказывает Иван Иванович, ещё со времён твоего деда осталась, вздыхает и заливает чайник кипятком.
Внук вздыхает и приступает к знаменитой яичнице прапрадеда.
В десять Иван Иванович выходит перекурить у подъезда.
О, Иваныч, опять с сигаретой! Ты знаешь, что курение
Сосед осекается, глядя на бодрого старика, который курит уже столько лет, что другие в таком возрасте давно бросают по причине переноса жизненных приоритетов в вечность.
Мы, кстати, в Киев собираемся сегодня съездить.
И зачем там делать?
Поездим на метро, заглянем на Крещатик, посмотрим на памятник, пока не перенесли.
Ну что его смотреть-то? Памятник как памятник.
А ты видел-то сам?
Видел, он у нас как-то в сёл приезжал.
В гробу?!
В купе.
Слушай, а тебе сколько лет вообще?
Сто восемнадцать только что стукнуло, улыбается старик, зажимая сигарету в зубах.
Да ладно
Правда, я на второй круг зашёл.
Ну, с юбилеем тогда!
Спасибо, с этими словами Иван Иванович возвращается в квартиру.
В одиннадцать звонит директор «Киевстар» и просит перейти на другой тариф, ведь тот, которым пользуется Иван Иванович, работает только на него, и компания фактически платит ему, а не наоборот.
В пять вечера Иван Иванович появляется в супермаркете. В честь дня рождения предоставляют скидку в процентах от возраста. Иван Иванович набирает торт, килограмм бананов и большой телевизор. Оставшиеся гривны тратит на такси и грузчиков.
В семь звонят из морга просят наконец забрать свой страховой полис и тапочки.
В восемь приезжают гости, Иван Иванович накрывает стол, включает новый телевизор, разливает красное вино по бокалам.
Тосты короткие до предела никто не знает, что ещё можно пожелать человеку в таком возрасте, все просто встают по очереди.
В десять часов раздаётся звонок в дверь соседи вызвали полицию, просят тише: за стенкой живут пожилые люди. Дверь открывает именинник, вызывая у стражей неизгладимый когнитивный диссонанс.
Ложится спать Иван Иванович ближе к полуночи, когда большая часть гостей уже разъехалась по домам и больницам. Улыбаясь в темноте, он снимает с пальца и кладёт под подушку волшебное золотое кольцо именно оно столько лет продлевает ему жизнь. На внутренней стороне выгравирована надпись, заказанная его женой перед уходом: «Живи за нас двоих».
И он продолжает житьИван Иванович проводит ладонью по подушке, вспоминая, как они когда-то лежали здесь вдвоём молодые, бесконечно юные для своих собственных судеб. Мерцание уличного фонаря рисует на потолке кружево, похожее на узор с их бабушкиных занавесок всё в жизни оказалось циклично, только сам круг почему-то стал шире.
Он на минуту застывает, прислушиваясь к тишине квартиры, наполненной отголосками недавнего смеха, далёкого каравая на свадьбе, голоса Лидочки из трубки, топота будущих строителей-тумб. Где-то за стенкой кто-то громко чихает: жизнь не унимается.
Спокойной ночи вам, родные, шепчет он в темноте, не разделяя своё обращение на живых и ушедших.
Перед тем как уснуть, он думает, сколько ещё таких рассветов и годов впереди. Но сегодня это неважно. Важно лишь, что каждый раз утром он снова выберет открывать глаза, потянуть непослушную руку, подтянуть за капельку чайник, улыбнуться новому дню и жить не за себя одного, а за всех, кто когда-то говорил ему: «Доброе утро, Иван Иванович».
И где-то в недрах золота под его подушкой кольцо мягко теплело, обещая ещё одну весну.
