Утренний круг
На двери лифта опять висел потёртый листок, держась на трещинах старого скотча: «НЕ СТАВИТЬ ПАКЕТЫ У МУСОРНОГО ЛЮКА». Сквозь мигающий свет в коридоре надпись становилась то яркой, то выцветшей словно настроение в подъездном чате, где живут недосказанные обиды и пустые надежды.
Надежда Павловна стояла с ключами, слушая соседскую дрель, срывающуюся на резкий визг, будто в соседней квартире открывали дыры в воздухе. Её раздражало не столько сверление, сколько то, что всё в итоге всплывало в чате: там кипели заглавные буквы, щёлкали саркастичные ответы, а фотографии ботинок рассыпали чужие следы на самом пороге. Разговор всегда превращался в суд, в котором она была сторонним свидетелем, а хотелось только одного чтобы в голове звенела тишина.
Дома, не раздеваясь, она выгрузила покупки на стол, достала телефон и пролистала чат. Первыми висели сообщения: «КТО НОЧЬЮ ПАРКОВАЛ МАШИНУ У ПЛОЩАДКИ?» рядом чёрно-белое пятно автоколеса. Следом: «А КТО НЕ ПРИВЕТСТВУЕТСЯ В ПОДЪЕЗДЕ?» Надежда Павловна ощутила, как зреет тяжёлый клубок недовольства ей осточертело быть зрителем этих эпизодов и самой тихо лить масло в затхлый общий костёр.
Проснулась она рано, не потому что выспалась просто старое тело подчинялось внутренним часам. В комнате было свежо, батареи шипели, как осторожные змеи. Надев спортивную куртку, нашла забытые в прихожей кроссовки те самые, что покупала для ходьбы, и шагнула на холодную лестничную площадку. Здесь пахло пылью, облупленной эмалью, и чем-то недосказанным, что не поддаётся описанию.
У лифта она зацепилась взглядом за доску объявлений: листы о проверке счётчиков, о пропавшем чёрно-белом коте, о грядущем собрании жильцов. Она вытащила свою бумажку, на которой вчера вечером написала коротко, по-русски:
«Утренние обходы двора. Без разговоров, без обязательств. Всем желающим в 7:15 возле подъезда. Пройти круг, да разойтись. Надежда П.»
Сколько же было в этих строчках: не призыв к дружбе, не нотация, а просто шаги сквозь мороз.
В 7:12 она уже стояла у дверей, проверив кран и окна, с ключом, телефоном и вязаной шапкой. Решила: подожду минуту, не придёт никто уйду, будто так и надо.
Дверь скрипнула, и из подъезда вышла женщина лет сорока пяти, с собранными волосами и осторожностью в глазах:
Вы, она поправила шарф, по объявлению?
Да, кивнула Надежда Павловна, я Надежда.
Я Светлана. У меня спина, доктор велел ходить. Одной скучно, быстро добавила, оправдываясь: Я болтать не люблю.
И не надо, сказала Надежда Павловна.
Через минуту появился, чуть ссутулившись, мужчина в тяжёлой куртке. Он бросил взгляд всё ли можно говорить.
Доброе. Я Сергей. С пятого.
С шестого, машинально поправила Надежда Павловна, отмечая в уме вот оно, желание упорядочить мир.
Сергей усмехнулся:
Пусть с шестого. Перепутал.
Четвёртым пришёл высокий мужчина с прямой осанкой и спортивной шапкой. Он даже не представился сразу, просто кивнул.
Виктор. Я и так утром хожу. Думал, один тут такой.
В 7:16 они зашагали вокруг двора: вдоль магазина, сквозь двор чужого дома, между школой и жёлтыми окнами. Снег местами скрипел, местами скользил дышалось шамански морозно, первое время молчком, слушая собственные шаги.
Тело сначала возмущалось, потом подстраивалось. В голове, где обычно резонировал чужой голос и капс, появился вакуум не пустота, а чистый лист, как утро января.
На повороте Сергей удивился:
Я думал, шутка про «без разговора». По-нашему, разве можно молча?
Можно и говорить, если хочется, без отчётов, сказала Надежда Павловна.
Светлана усмехнулась и тут же приложила руку к спине:
Всё нормально? спросила Надежда Павловна.
Главное не останавливаться резко, вздохнула Светлана.
Виктор шагал мерно, будто в голове держал счёт круга. На обратном пути бросил:
Лучше, чем эти вечные собрания. Просто идёшь.
В 7:38 они вернулись. Постояли с минуту, будто после короткой планёрки.
Завтра? спросила Светлана.
Если захотите буду, кивнула Надежда Павловна.
Приду, и Сергей поднял руку.
На следующий день Виктор не пришёл зато подошла соседка с четвёртого, Татьяна, в ярком пуховике, с видом детектива:
Я просто гляну, даже не представившись.
Глядите, сказала Надежда Павловна и пошла, не оборачиваясь.
Татьяна шагала молча. На второй неделе на дорожке отмороженным голосом произнесла:
Я против всех этих «объединений». Потом начинается сбор денег, кто не сдал тот враг.
Денег не надо я после развода на общак аллергичен, буркнул Сергей.
Слово «развод» повисло глухо, Надежда Павловна не стала спрашивать. Знала: чужая боль быстро становится оружием.
Прогулки зацепились привычкой: 7:15 выход, 7:40 возвращение, иногда кто-то выпадал, потом появлялся. Светлана таскала с собой бутылочку воды, шагала аккуратно. Сергей однажды забыл шапку, ворчал на мороз, но не уходил. Татьяна держалась в стороне, потом постепенно втянулась.
И в подъезде что-то стало смещаться. Люди здоровались чаще не для отчётности, а потому что утром видели друг друга и без брони, в сыром воздухе.
Вечером, возвращаясь из поликлиники, Надежда Павловна увидела у лифта Виктора тот ковырялся с кнопкой:
Не работает? спросила она.
Надо уверенное нажатие, дал совет Виктор.
Лифт пришёл, тускло горела лампочка, зеркало было исцарапано всем двором. Виктор внезапно сказал:
Спасибо за эту ходьбу. Я думал, уже не с кем. А так нормально.
Надежда Павловна только кивнула, почувствовав, как внутри греется что-то несладкое просто лёгкое.
Мелкие услуги возникали сами собой. Сергей как-то молча показал на шнурок Светланы. Потом в чате появилось: «Спасибо тому, кто подсказал про шнурок а то бы упала». Без имени, но с теплом.
Татьяна однажды принесла мешок соли:
Это не для всех, а для себя, чтобы не грохнуться с лестницы.
Всё равно спасибо, сказала Надежда Павловна.
Посыпали вместе, потом Татьяна вытерла перчатки и буркнула:
Ну раз уж вы тут
В чате стало тише. Вместо капса иногда перемигивание: «Можно по-человечески договориться». Уже не лозунг, а настойчивое напоминание мы умеем разговаривать.
Поздней осенью возникла проблема: у Андрея с шестого, того самого, где собака, стала греметь дрель, теперь и вечерами. В чате снова прокатилась волна: «Сколько можно», «У людей дети!», «Он вечно так». Татьяна добавила: «Это опять Андрей. Ему плевать».
На утреннем круге Светлана шла сжавшись, спина и раздражение сливались:
Вчера опять сверлил до десяти. Лежу, а у меня в голове дрель сверлит.
Сергей покашлял:
По закону до одиннадцати можно, если не превышает…
Не нужен ваш закон, отрезала Светлана. Я про уважение, не про букву.
На этот раз Татьяна была серьёзна:
Нам надо собирать подписи, вызывать участкового. Иначе не поймёт.
И Надежда Павловна ощутила: только что тёплая группа становится воинственной, готовой разделить территорию. Не ремонт страшит, а стремительность перехода мы и он, фронт против человека.
Сначала поговорить, не собирать подписи, сказала Надежда Павловна.
С ним? даже Татьяна запнулась. Вы серьёзно?
Он человек, не статья.
Сами хотите?
На самом деле не хотела. Хотела, чтобы всё рассосалось, утихло. Но если сейчас начнутся коллективные разборки утренние круги рухнут.
Я поговорю, но не одна, кивнула. Нужен кто-то рядом, не вся толпа.
Пойду, поднял руку Сергей.
Вечером они поднялись к Андрею. Надежда Павловна коротко ему написала: «Можно вас? Это Надежда из подъезда». Ответ пришёл: «Заходите, я дома».
У двери аккуратные мешки с мусором. Уже знак не баррикада, а проход. Андрей открыл, молод, в футболке, пыльные ладони. Собака, рыжая, осторожная, спряталась.
Здравствуйте. Что случилось?
Мы не ссориться, запнулась Надежда Павловна, и фраза показалась дикой. Просто просьба по ремонту…
Я стараюсь до девяти, просто днём никто не может, приходится по вечерам.
Мы понимаем. Но Светлане (над вами) нужно отдыхать, у спины проблемы. После десяти это тяжело.
Андрей выдохнул:
Я не знал. Думал, как обычно все молчат, жалуются только в чат.
Испытывая стыд (ведь всё по привычному сценарию), Надежда Павловна сказала:
Давайте так: вы пишете заранее, когда будет шум, а мы не против. И мусор выносить не ночью.
Завтра утром вынесу, Андрей кивнул. По времени: до девяти могу, иногда до десяти, но буду предупреждать. Не чаще раза в неделю.
А собака ночью лай… начала Надежда Павловна.
Куплю для неё игрушку, чтобы не скучала. Если что, пишите мне прямо.
Ушли. На лестнице Сергей тихо бросил:
Нормальный парень, просто молодой и сам по себе.
Мы тут все в каком-то смысле одни, вырвалось у Надежды Павловны.
На следующее утро в чате Андрей написал: «Соседи, ремонт до 21:00. Если дольше предупрежу заранее. Мусор вывезу утром». Реакции разнились: кто-то промолчал, кто-то поставил смайл, Татьяна только «Посмотрим». Но ни одного капса.
На утренней прогулке Татьяна пришла хмурой:
Ну? Договорились?
До девяти вечера и предупредит, сказала Надежда Павловна.
И всё? требовала битвы и признания своей правоты.
Нам не нужно побеждать, тихо сказала Надежда.
Татьяна фыркнула, но шла рядом. Через минуту не глядя добавила:
Ладно, если ночью загуляет всё равно напишу.
Пиши, только сначала ему лично, без тени раздражения.
Светлана тихо поблагодарила:
Спасибо, что не начали травлю. Я бы не выдержала.
У Надежды Павловны подкатил ком, простуженное горло сдавило, но она вдохнула мороз и отпустило.
Через неделю Виктор на прогулки не пришёл. Увидела его у почтовых ящиков:
Давно вас не видно.
Колено. Доктор запретил мучить.
Жаль.
Всё равно вижу вас окно открою, будто тоже иду вместе.
Смешно и пронзительно.
К Новому году на утренних обходах остались втроём: Надежда Павловна, Светлана и Сергей. Татьяна появлялась время от времени, проверяя: не перевернулось ли чудо. Иногда присоединялся уставший Андрей прошёл круг, послушал снег, и уходил первым.
Вроде бы ничего не изменилось. Мусорные пакеты появлялись у люка, кто-то парковал «Ладу» абы как, в чате старые фразы сияли привычным светом. Но в подъезде ощутимо поселилась не только усталость, но и память: можно иначе.
В январе, в будний день, она вышла в 7:14. Сергей уже застёгивал куртку на крыльце:
Доброе утро, Надежда Павловна.
Доброе, Сергей.
Светлана подошла, осторожно топая по посыпанным ступеням:
Привет. Спина сегодня терпит, и в этой улыбке маленькая победа.
Из двери вынырнула сонная Татьяна без обычной колкости:
Я с вами. Только про чат ни строчки.
Договорились, кивнула Надежда Павловна.
Они пошли. Шаги сложились в странный общий ритм, не ровный свой, но надёжный. На углу Сергей подхватил Светлану, когда она поскользнулась, и никто даже не подумал благодарить вслух.
Когда вернулись, Андрей уже стоял с собакой на длинном поводке. Он кивнул:
Доброе утро. Я позже, на работу. Спасибо, что тогда по-человечески.
Мы ведь здесь живём, сказала Надежда Павловна.
Это звучало не как девиз. Просто как факт, который наконец перестал быть поводом для недоверия.
