В пятьдесят один год я впервые решила пустить мужчину жить вместе со мной это был 55-летний вдовец по имени Валерий. Всё казалось просто идеально, пока однажды мой внук не заболел.
Познакомились мы весной, когда питерская погода вся такая: то снег, то грязь, не поймёшь зима ещё или уже весна. Я тогда стояла в очереди в «Пятёрочке», копошилась в сумке в поисках скидочной карточки, за мной в очереди уже начинали шикать и коситься. Люди ёрзали, кто-то уже с досадой глядел на часы.
Валерий стоял чуть позади и вдруг, спокойно, по-человечески сказал:
Не спешите, всё нормально, не переживайте.
Знаешь, без раздражения, без того обречённого вздоха, к которому все привыкли. Просто по-доброму.
Я повернулась, посмотрела мужик лет под пятьдесят пять, в чёрном классическом пальто. Вроде лицо обычное, таких полно на улице, но улыбка такая настоящая, она сразу располагает.
Мы как-то сами собой разговорились уже у выхода из магазина. Выяснилось, что живём по соседству, буквально в доме напротив. Он с женой расстался три года назад ну, точнее, она умерла. Я же уже восемь лет в разводе.
Ну и завязалось. Через неделю пригласил меня на выставку.
Рассказала об этом Гале, своей подруге (да, та самая Галя, с которой мы в школе ещё вместе смеялись). Она сразу по делу:
Квартира у него своя есть?
Галя у нас без сантиментов. Уж она-то всегда за реал.
Да, квартира у Валеры была, и машина, и на работе он неплохо устроился занимался подрядами на стройке, но в подробности я, сказать по правде, не лезла. Что-то чувствовалось важнее всего этого умел слушать. Не делал вид, а реально слушал, запоминал всё, даже мелочи.
Помню, однажды обмолвилась, что люблю пирог только с вишней, с яблоком не признаю уныло и пресно, а вишня совсем другое дело. Сказала и забыла.
А он на следующую встречу притащил мне тёплый вишнёвый пирог из булочной на Литейном именно той, о которой я говорила как-то мельком! Вот такие вещи цепляют, по-настоящему.
В мае предложил: давай вместе жить.
Встречались чуть больше двух месяцев. Я тогда даже толком не поняла, нравится ли мне его запах.
Лена, нам ведь не по двадцать, говорит. Чего тянуть?
Аргумент весомый, согласись. Я кивнула, но потом дома всё думала не рановато ли? Два месяца…
В итоге он переехал ко мне. У него в квартире как раз жил какой-то племянник с семьёй «неудобно выселять, они обживаются». Ну ладно, у меня трёшка, места хватает.
Первые недели вообще были как в кино. По воскресеньям готовил спокойно, без нервов, с душой, прям удовольствие наблюдать. Борщ у него выходил, честно скажу, вкуснее моего.
Но через время начались мелкие нюансы.
Позвонил его взрослый сын Дима как-то вечером, Валерий завис на кухне почти полчаса, потом подошёл: «Лен, можешь одолжить чуть до пятницы? У Димы с машиной возня». Сумма копейки, я и внимания не обратила.
Через неделю опять Дима да Дима… Новая причина.
Я считать не стала, но заметила закономерность.
А тут приезжает ко мне дочка Катя она живёт под Питером, раз в месяц на выходных забегает и внука приводит. Матвею шесть, обожает мои блинчики только обязательно «с дырочками»! Сразу полез Валерию на диван, давай рассказывать про свои игрушки.
Валерий на него смотрел… не холодно, не грубо, а как будто… ну что-то ненужное стоящее в комнате. Не мешает, и ладно.
Катя потом шепнула мне:
Мам, а он детей-то вообще любит?
Я говорю:
Наверное, не привык. У него Дима взрослый уже.
Катя только кивнула моя девочка тактичная.
А потом, в июле, всё и поменялось.
Матвей заболел простудой ничего серьёзного, просто температура. Катя позвонила почти в слезах сама слегла, муж в командировке.
Мам, приедь, пожалуйста?
Собралась за пятнадцать минут. На вечер у нас с Валерием был запланирован поход в ресторан на Неве. Говорю ему:
Катя не может, внук заболел, поеду к ним.
Он молча посмотрел не осуждающе, скорее удивлённо: «Что, больше некому?»
Некому.
Ну вызовут врача, справятся.
Я уже одевалась, искала ключи. Он только:
Лен, я же столик заказал.
Ничего, сходи один или перенеси.
И уехала.
У Кати провела три дня Матвей быстро пошёл на поправку, к концу уже скакал по всей квартире, требовал мультики. Я варила компот из сухофруктов у него это «чай коричневый», смеётся.
За это время Валерий написал один раз: «Как там вы?» Я ответила: «Нормально, Матвей лучше».
И всё, ни звонков, ни сообщений.
Когда вернулась, встретил меня спокойно, поинтересовался, как дела, как Матвей, поцеловал и только.
Вечером на кухне за чаем вдруг заводит разговор:
Лена, я понимаю, что для тебя внук очень важен. Но своего времени у нас вообще не остаётся, мы ведь только съехались.
Я смотрела и не понимала а как по-другому? Не поехать к больному ребёнку?
Промолчала, но в голове стали возникать воспоминания: он ни разу не предложил поехали, помогу тебе, ни Кате, ни когда маме моей (а ей 82) было плохо. Я сама всегда ехала. А его сын что ни случись Валера встаёт, ночью хоть поедет.
Не ревную, правда, понимаю Дима же родной сын.
Но вспомнился разговор: «Хочу, чтобы рядом был человек». Я тогда подумала про двоих, про взаимность. А оно, выходит, просто про его одиночество.
В августе наконец решилась спросить:
Валера, Катя для тебя чужая?
Он слегка удивился:
Да нет, почему чужая, просто… обычная женщина.
А Матвей?
Ребёнок как ребёнок.
Я просто не понимаю одну вещь ты на самом деле не хочешь быть частью моей семьи?
Он тяжело выдохнул:
Лена, но это же твоя семья. Я не против, но не готов себя заставлять, у нас ведь не столько времени. Дима другое. Это мой сын.
Я приготовила кружку, вымыла аккуратно, поставила сушиться.
Вот и всё, кажется, я тебя неправильно поняла. Ты хотел, чтобы рядом был кто-то для тебя, а не «вместе».
Он молчал.
Прошло недели две Валерий аккуратно собрал вещи, даже свою любимую кружку с оленями не забыл. Ушёл без скандала:
Ты хорошая, Лена. Просто мы смотрим на жизнь по-разному.
Я кивнула.
Галя потом спрашивала:
Не жалеешь?
Я посидела, подумала:
О чём жалею? Всё же сразу стало ясно. Лучше через четыре месяца понять, чем через четыре года.
Галя только кивнув, одобрила.
На днях приезжал Матвей, уплёл мои «блины с дырками», рассказывал небылицы про воспитательницу и какую-то черепаху. Я слушала и вдруг поняла вот это оно «рядом». Настоящее счастье.
