Впервые это случилось так, что никто не обратил внимания.
Был пасмурный вторник в обычной российской школе 37 в подмосковном городе Серпухов день, когда коридоры пахли хлоркой и вчерашней овсянкой. Ученики толпились в столовой, уставшие, с рюкзаками на плечах, ждали, когда поднос с завтраком прокатится к кассе.
У кассы стоял одиннадцатилетний Егор Морозов, натянув худи на руки, смотря в разбитой смартфон тот давно не работал, но притворяться хотелось.
Наступила его очередь, и буфетчица, Мария Николаевна, посмотрела на экран и строго сказала:
Егор, у тебя опять не хватает. Шестьдесят два рубля сорок копеек.
В очереди послышались вздохи.
Егор комом сглотнул.
Я всё нормально, пробормотал он. Я просто уберу поднос.
Он отодвинул еду и отошёл в сторону, сжав живот от голода, который стал для него привычным спутником. Ты просто учишься его не замечать, как учишься не слушать шушуканье в коридоре или смотреть в глаза учителям.
Но вдруг за спиной раздался голос.
Я оплачу.
Все обернулись.
Мужчина явно не был отсюда.
Он выглядел, как грозовое облако среди детей высокий, широкоплечий, кожаная жилетка поверх свитера, грубые ботинки в пятнах масла, борода с седыми прядями, уставшие, рабочие руки.
Байкер.
Столовая притихла.
Мужчина, вы из администрации? неуверенно спросила Мария Николаевна.
Байкер достал из кармана ровно шестьдесят два рубля сорок копеек и молча положил на кассу.
Просто за еду мальчишки.
Егор застыл.
Мужчина не улыбался, не хмурился его взгляд был спокойным, почти заботливым.
Кушай, тихо сказал он. Расти надо.
И повернулся, ушёл, не сказав ни слова больше.
Имя его никто не узнал.
Никаких объяснений, аплодисментов тоже не было.
Последние звонки в столовой уже обсуждали было это или нет.
А на следующий день всё повторилось.
Другой ребёнок, другая очередь, тот же байкер.
И опять: точная сумма, простое движение, никаких вопросов.
Через неделю школьники уже называли его Призраком Обеда.
Взрослые были менее восторженны.
Завуч, Ольга Сергеевна Платонова, терпеть не могла подобных тайн особенно, когда они ходят в коже и появляются без предупреждения.
У входа в столовую она однажды перегородила ему путь, скрестив руки на груди.
В этот раз он оплатил обед девочке, у которой было задолжено больше двух тысяч рублей.
Мужчина, покиньте, пожалуйста, территорию школы, твёрдо сказала Ольга Сергеевна.
Он кивнул, не споря. Ладно, понимаю.
Но перед этим, добавил он, вам стоит посмотреть, сколько детей здесь не едят вовсе.
У нас есть программы для таких случаев, резко ответила завуч.
Он посмотрел ей прямо в глаза. Почему тогда они всё равно остаются голодными?
Молчание.
Он ушёл, не сказав больше ни слова.
Казалось, на этом всё закончится.
Но нет.
Через два месяца жизнь Егора Морозова пошла наперекосяк так, как не должен был переживать ни один ребёнок.
Его мама, Ирина Морозова, потеряла работу в городской больнице.
Сначала отключили свет.
Потом увезли их старую Ладу.
Потом пришло уведомление о выселении.
В тот холодный четверг Егор сидел на краю кровати, слыша, как мама плачет на кухне, стараясь, чтобы он не услышал.
Наутро он не пошёл в школу.
Он шёл пешком.
Десять километров.
Сам не понимал просто знал: в школе, несмотря ни на что, спокойнее.
Когда он, измученный, добрался до здания, сел на ступеньки и задрожал, не решаясь войти.
И тогда у ворот загрохотал мотоцикл.
Тихий рев. Медленная остановка.
Призрак Обеда.
Байкер снял перчатки, долго смотрел на мальчика.
Как ты, сынок?
Егор попытался соврать. Не получилось.
Мама говорит, всё будет хорошо, если немного потерпеть, быстро сказал он.
Байкер кивнул, как будто сам пережил подобное.
Как тебя зовут?
Егор.
Я Иван.
Впервые кому-то удалось узнать его имя.
Иван достал из сумки на мотоцикле бутерброд и сок.
Сначала поешь, сказал он. Говорить легче на сытый желудок.
Егор замешкался.
Денег нет…
Иван рассмеялся: Я не просил.
Егор ел, как будто не ел много дней.
Иван сел рядом, положив шлем на колено.
Пешком обратно пойдёшь? спросил он.
Да.
Иван задумчиво выдохнул.
Знаешь, думал когда-то о институте?
Егор почти рассмеялся: Институт для богатых.
Иван покачал головой: Нет. Для тех, кто не сдаётся.
Он встал, вытащил сложенную визитку и протянул Егору.
Если когда-нибудь правда понадобится помощь звони сюда.
А что это? спросил Егор.
Это обещание.
Иван сел на мотоцикл и уехал.
С тех пор Призрака Обеда никто не видел годами.
Ни оплаченных обедов.
Ни шелеста кожаной куртки у дверей.
Ни байкера.
Жизнь не стала легче.
Егор с мамой переезжали от родственников к знакомым, в съёмные комнаты. Егор после школы работал, пропускал завтраки, учился считать копейки и скрывать усталость за шутками.
Но визитку он сохранил.
И учился.
Упорно.
Прошли годы.
Однажды, в выпускном классе, его вызвала школьный психолог.
Егор, осторожно спросила она, ты поступал куда-то?
Он кивнул: В техникум, может быть…
Она протянула ему папку.
Вот стипендия. Полная: учёба, книги, проживание.
Егор не поверил: Тут ошибка…
Психолог качнула головой: Анонимный спонсор. Сказал, что ты это заслужил.
В папке была записка.
Три слова, чётким почерком.
Расти дальше. И
Егор понял.
Вуз изменил всё.
Впервые он не просто боролся он начал строить будущее. Поступил на социальную работу, стал помогать в приютах, поддерживать детей, похожих на себя.
Однажды на семинаре старший сотрудник центра упомянул байк-клуб, который помогает малоимущим и спонсирует стипендии.
Им не нужна слава, сказал он. Главное результат.
У Егора бешено забилось сердце.
Он нашёл клуб на окраине города. Скромное здание, российский флаг и знакомые мотоциклы.
Когда он вошёл, все разговоры стихли.
И знакомый голос раздался с дальней стены.
Долго же ты добирался, сынок.
Иван.
Постаревший, чуть медленнее, но с теми же глазами.
Егор просто быстро подошёл и крепко обнял его.
Иван кашлянул, как будто запылилось что-то в глазах.
Ты молодец, негромко сказал он.
Прошли годы.
И вот Егор стоит у кассы во взрослой роли социальный работник, официально при школе.
В этот день один ученик не смог оплатить обед.
Егор шагнул вперёд.
Я оплачу.
И где-то неподалёку тихо рычит мотоцикл в ожидании.
