Валю в деревне осудили в тот же день, как живот стал заметно выступать из-под куртки. Сорок два года! Вдова! Вот так позор!
Мужа её, Аркадия, уже десять лет как похоронили на местном кладбище, а она тут такое. На старости лет в положении!
От кого? шептались бабы у колодца.
Да кто ж её знает! поддакивали им. Тихая, скромная а вот куда занесло! Огулялась.
Девки-то на выданье, а мать шляется! Позор на весь поселок!
Валя ни на кого не смотрела. Возвращается с почты тяжёлую сумку на плече волочит, а сама глаза в пол, губы сжаты.
Знала б она, чем всё обернётся, может, и не ввязалась бы. Да как тут не ввязаться, когда своё дитя слезами умывается?
А началось всё не с Вали, а с её дочери Лидочки
Лидочка была девушкой хоть куда. Копия покойного отца, Аркадия. Тот тоже был красавец, первым парнем на деревне слыл. Светловолосый, синие глаза. Вот и Лида уродилась такая же.
Вся деревня на неё смотрела. А младшая, Анечка, вся в Валю. Волос тёмный, глаза карие, серьёзная, неприметная.
Валя в дочерях своих души не чаяла. Обеих любила, одна тянула их, как могла. На двух работах: днём почтальонша, вечером в коровнике мыла полы. Всё для них, для родимых.
Вы, девочки, учиться должны! всегда твердила она им. Не хочу, чтобы вы, как я, всю жизнь в грязи и с тяжестями провели. В город надо, в люди!
Лида и уехала в город. Легко получилось будто крылья выросли. Поступила в торговый техникум. И сразу же на неё внимание обратили.
Фотографии слала: то в ресторане, то в новом платье. И жених у неё появился. Не кто-нибудь, а сын одного крупного чиновника. «Мама, он мне шубу пообещал!» писала она.
Валя радовалась. Аня только хмурилась. Осталась в деревне после школы, устроилась санитаркой в сельскую больницу. На медсестру хотела учиться, да денег не хватило.
Вся мамина пенсия по потере кормильца да Валина зарплата на Лидочку уходили, на её «городскую» жизнь.
***
Тем летом Лида приехала. Уже не так, как раньше шумная, нарядная, с гостинцами. А тихая, какая-то побледневшая.
Два дня из комнаты не выходила, а на третий Валя зашла к ней та в подушку рыдает.
Мама мамочка я пропала
И рассказала всё. Жених её тот, золотой, поразвлекался да и бросил. А она уже на четвёртом месяце.
Поздно уже, мама, от ребёнка избавляться! стонала Лидочка. Что делать? Он меня видеть не хочет!
Сказал, если рожу ни копейки не даст! А из техникума выгонят! Вся моя жизнь наперекосяк!
Валя сидела, как громом поражённая.
Ты дочка не убереглась?
Какая теперь разница?! крикнула Лида. Что теперь делать?! В детдом его отдавать? Или в капусту подкинуть?!
У Вали душа в пятки ушла. Как это в детдом? Внука?
Этой ночью Валя не спала. Ходила по избе, как тень. А под утро села на кровать к Лидочке.
Ничего, твёрдо сказала она. Вынашивай.
Мама! Да как же?! Лида вскочила. Все ж узнают! Позор будет!
Никто не узнает, отрезала Валя. Скажем, что мой.
Лида глазам своим не поверила.
Твой? Мама, ты сама понимаешь, что говоришь? Тебе ведь сорок два!
Мой, повторила Валя. В отпуск уеду к тёте в район. Будто помогать. Там и рожу, там и останусь немного. А ты в свой город возвращайся. Учиcь.
Аня, что спала за тонкой стеной, всё слышала. Лежала, уткнувшись лицом в подушку, слёзы катились градом. Жалко мать и противно от сестры.
***
Через месяц Валя уехала. Деревня поговорила и забыла. А через полгода вернулась не одна, а с голубым конвертом.
Вот, Анюта, сказала она бледной дочке, знакомься. Братик твой Митя.
Деревня ахнула. Вот тебе и «тихая» Валя! Вот тебе и вдова!
От кого? опять шептались бабы. Неужто от председателя?
Да нет, тот старый слишком. От агронома! Он мужик видный, вдовец!
Валя всё молча сносила. Жизнь пошла не позавидуешь. Митя рос беспокойным, крикуном. Валя из сил выбивалась.
Сумка почтальона, скотный двор, а теперь ещё и бессонные ночи. Аня помогала как могла. Молча стирала пелёнки, молча качала «брата». А внутри накипало.
Лида писала из города. «Мамочка, как вы? Я скучаю! Денег пока нет, сама еле тяну. Но скоро вам вышлю!»
Деньги пришли через год Одна тысяча рублей. И джинсы для Ани, малы на два размера.
Валя крутилась, как могла. Аня всегда была рядом. Жизнь её тоже кувырком пошла. Парни поглядывали, да отворачивались. Кому нужна невеста с таким «приданым»? Мать распутная, «брат»-бастард
Мама, сказала как-то Аня, когда ей уже стукнуло двадцать пять, может, расскажем?
Ты что, дочка! испугалась Валя. Нельзя! Мы Лидочке жизнь разрушим! Она там вышла замуж, за хорошего человека.
Лида и в самом деле «устроилась». Окончила техникум, вышла за предпринимателя, уехала в Москву.
Присылала фотографии: вот она в Египте, вот в Турции. На фотографиях столичная барыня.
Про «брата» не спрашивала. Валя сама писала: «Митя в первый класс пошёл, пятёрки носит».
Лида в ответ присылала дорогую, но в деревне ненужную игрушку
Годы летели. Вот Мите уже восемнадцать.
Вырос загляденье. Рослый, с голубыми глазами, как как Лида. Весёлый, работящий. Маму (то есть Валю) боготворил. И сестру Аню любил.
Аня к тому времени совсем привыкла. Работала старшей медсестрой в районной больнице.
«Старая дева», шептались за спиной. Она и сама уже смирилась. Вся жизнь с матерью да с Митей.
Митя школу закончил с медалью.
Мама! В Москву поеду! Поступать буду! обрадовал он.
У Вали сердце сжалось. В Москву Там ведь Лида.
Может, в областной, поближе? неуверенно предложила она.
Да ты что, мама! Надо пробиваться! смеялся Митя. Я вам ещё покажу! Вы во дворце жить будете!
И вот, когда Митя сдал последний экзамен, к их калитке подкатила чёрная блестящая иномарка.
Из машины вышла Лида. Валя ахнула. Аня, выбежавшая на крыльцо, застыла с полотенцем в руках.
Лиде под сорок, но выглядела она, как с обложки: стройная, в дорогом костюме, вся в золоте.
Мама! Аня! Привет! звонко поцеловала ошеломлённую Валю в щёку. А где
Увидела Митю. Парень стоял с тряпкой в руках в сарае возился.
Лида онемела. Глаза наполнились слезами.
Здравствуйте, вежливо сказал Митя. Вы Лида? Сестра?
Сестра эхом ответила Лида. Мама, нам надо поговорить.
Сели в избе.
Мама у меня всё есть. Квартира, деньги, муж А детей нет.
Заплакала, тушь размазывая.
Мы всё пробовали. И ЭКО и врачи Бесполезно. Муж злится. А я больше не могу.
Зачем приехала, Лида? холодно спросила Аня.
Лида посмотрела ей в глаза, полные слёз.
Я за сыном.
Ты с ума сошла?! За каким сыном?!
Мама, не кричи! Лида повысила голос. Он мой! Я его родила! Я ему жизнь дам! Связи есть!
В любой ВУЗ Москвы приму! Квартиру подарим! Муж муж согласен! Я всё ему рассказала!
Рассказала? ахнула Валя. А про нас рассказала? Как меня позором клеймили? Как Аня
Да что Ане! отмахнулась Лида. Сидела в деревне, так и просидит ещё! А у Мити шанс! Мама, отдай! Ты мне тогда жизнь спасла, спасибо! Теперь верни сына!
Он не вещь, чтобы возвращать! крикнула Валя. Он мой! Я ночами сидела, растила, воспитывала! Я его
И тут в хату вошёл Митя. Всё услышал. Стоит на пороге белый как полотно.
Мама? Аня? Что что она говорит? Какой сын?
Митя! Сынок! Я твоя мама! Понимаешь? Родная!
Митя смотрел на неё, как на привидение. Потом перевёл взгляд на Валю.
Мама это правда?
Валя закрыла лицо ладонями и зарыдала. И тут взорвалась Аня.
Тихая, молчаливая, она подошла к Лиде и влепила ей пощёчину такой силы, что та отпрыгнула к стене.
Тварь! закричала Аня, и в этом крике было всё восемнадцать лет унижения, сломанная жизнь, обида за мать. Мать?! Какая ты ему мать?!
Ты его предала, как щенка! Ты знала, что мать из-за тебя по деревне пройти не могла, пальцем все тыкали?! Ты знала, что я из-за твоего «греха» одна осталась?! Ни мужа, ни детей! А ты приехала?! Забрать хочешь?!
Аня, не надо, шептала Валя.
Надо, мама! Довольно! Натерпелись! Аня обернулась к Мите. Да! Это твоя мать! Она своего сына спихнула на мою мать, чтобы сама в городе «жить»!
А это, указала на Валю, твоя бабушка! Которая жизнь заради вас обеих в грязь втоптала!
Митя молчал. Долго. Затем подошёл к плачущей Вале. Встал перед ней на колени и обнял.
Мама прошептал он. Мамочка.
Он поднял голову. Посмотрел на Лиду, съёжившуюся у стены с покрасневшей щекой.
У меня нет матери в столице, сказал тихо, но твёрдо. У меня одна мама. Вот она. И сестра.
Он поднялся. Взял Аню за руку.
А вы тётя уезжайте.
Митя! Сынок! отчаянно взмолилась Лида. Я тебе всё дам!
У меня всё есть, твёрдо ответил Митя. У меня есть семья. А у вас ничего.
***
Лида уехала тем же вечером. Её муж, наблюдавший сцену из машины, даже не вышел.
Говорят, через год он всё-таки её бросил. Нашёл другую та ему родила. Лида осталась одна, со своими деньгами и «красотой».
Митя в столицу не поехал. Поступил в областной, на инженера.
Я, мама, здесь нужен. Дом новый строить надо.
А Аня Что Аня? В тот вечер, как прокричалась, будто заново родилась. Расцвела, в тридцать восемь лет.
На неё и агроном тот стал посматривать тот самый, про которого бабы судачили. Мужик хороший, вдовец.
Валя смотрела на них и плакала. Но уже от счастья. Грех был, что уж. Но материнское сердце оно и не такое выдержит.
