Вчера
Да куда же ты этот салатник поставил? Он же всю нарезку закрывает! И вообще, подвигай бокалы, сейчас Игорь придёт ему простор нужен, он руками машет, как флагом, пока говорит.
Виктор замотался вокруг стола, крутя хрустальные рюмки так, будто собирался жонглировать ими. Яна стояла у плиты с утра, ноги словно налились свинцом, а спину давно надо было отнести на профилактику к мануальному. Но жаловаться было некогда сегодня ждали «звёздного гостя» младшего брата мужа, Игоря.
Витя, спокойно! старалась говорить ровно, хотя уже хотелось закричать. Стол идеальный! Лучше скажи, хлеб купил чёрный? В прошлый раз драма была из-за батона, у Игоря, видите ли, фигура!
Купил, конечно! Бородинский, с тмином и корочкой, как он любит! Виктор засуетился вокруг хлебницы. Яна, а мясо? Там готово всё? Сам же знаешь, Игоря котлетой не удивишь он по ресторанам шляется.
Яна сжала губы. Ещё бы она не знала! Игорь, сорокалетний холостяцкий «свободный художник», по факту перебивающийся халтурой и мамиными финансами, возомнил себя кулинарным гением. Каждый его приезд для Яны был как зачёт, который заранее сдан только на пересдачу.
Запекла буженину в медово-горчичном соусе, отчеканила она. Мясо с рынка, свежак, семьсот рублей за кг. Если ему не по вкусу пусть сам себе яйца фарширует.
Галя, ну не начинай! Виктор скривился. Человек гостит, полгода не был, соскучился. Давай, уж снисхождение прояви? Он сложный сейчас «ищет себя».
«Он ищет не себя, а очередной заём», подумала Яна, но вслух промолчала. Виктор вечно смотрел на младшего с восторгом, небожителя из него делал, и за любое косо брошенное слово обижался.
Тут в семь ровно звонок. Яна быстро сдёрнула передник, пригладила волосы у зеркала и выдавила дежурную улыбку. Виктор уже блестел, как никелированный самовар, и к двери бросился.
Игореша! Брат! Ну наконец-то!
На пороге встал Игорь эффектный, не поспоришь: бежевый модный плащ нараспашку, шарф эдак раскинут, щетина словно вчера нарисованная, чтобы мужественности добавить. Обняться позволил только символически сам же лишь похлопал брата по плечу.
Яна скользнула взглядом: в руках пусто, даже коробки с тортом нет или банальной гвоздики. Через полгода приносит только себя не детям шоколадка, не пакет печенья.
Привет, Яна, кивнул, проходя, не разуваясь, а ещё и коридор разглядывая: Обои переклеили? Цвет какой-то… хм, как в больнице. Ну ничего, главное, если вам нравится.
Здравствуй, Игорь, сдержанно ответила. Иди, руки мой. Вот новые тапки.
Да ну, в чужих тапках грибок ловить есть риск, пальто не снял, я по носкам, пол у вас чистый?
У Яны внутри аж запекло от злости. Полы перед его приходом мыла дважды.
Чистый, Игорь. К столу проходи.
В гостиной стол ждал: белая скатерть, чистые салфетки, три салата, мясная и сырная нарезка, красная икра, баночка маринованных грибочков сами собирали под Воскресенском. А в центре горячее.
Игорь раскинулся на стуле, как кот-патриарх, оглядывая всё это богатство. Виктор суетился, открывал дорогой коньяк, который вчера купил специально пятилетний, российский, между прочим.
За встречу! провозгласил Виктор, разливая.
Игорь взял бокал, покрутил, понюхал.
Армянский? скривился. Я французский предпочитаю другой букет, мягче. Этот спиртом отдает. Ну да ладно, как говорится, дарёному коню…
Выпил залпом. Потом быстренько вилку к балыку самый дорогой кусок, конечно.
Угощайся, Игорь, сказала Яна, салат с креветками подвигая. Новый рецепт: креветки, авокадо, зелень.
Гость подцепил креветку, как бриллиант к глазу.
Замороженные? не спрашивая, уже осудил.
Конечно, мы же не в Сочи, Яна не поняла снобизма. Королевские с рынка.
Резина, вынес вердикт, бросил обратно. Яна, ты их переварила. Креветку строго две минуты! Тут уже как подошва. А авокадо хрустит явно недозрелый.
Виктор с ложкой замер.
Да что ты, вкусно же! Я пробовал отличный салат.
Витя, надо вкус воспитывать. Если из жизни кушаешь суррогат настоящей гастрономии никогда не поймёшь. Я вот на прошлой неделе на открытии в ресторане был, севиче из гребешка вот это да! А тут… хотя бы майонез домашний?
Яна почувствовала, как уши накрывает волна стыда. Майонез, конечно, «Провансаль» обычный. Домашний не успела.
Покупной, выдавила.
Ясно, театрально вздохнул Игорь, словно приговор прозвучал. Всё, уксус, консерванты, яд. Ну, дай уж свое мясо. Надеюсь, хоть мясо не испортили.
Яна молча положила буженину, с соусом, картошечкой, розмаринчиком. Аромат такой, что любой бы сгрыз но Игорь другой.
Он режет кусочек, жуёт, смотрит вверх, словно ждёт откровения. Виктор с надеждой всматривается, Яна с ненавистью.
Сухая, наконец изрёк. Соус медовый всё сбил, слишком сладко. Мясо должно быть мясом! А тут какой-то десерт получился. Мариновала мало волокна не разошлись, сутки бы в минералке, вообще-то.
Мариновала ночь, специи, горчица, Яна зашептала. Вкусно было всегда!
«Вкусно» вещь субъективная. Твои рабочие подружки, может, и рады, им всё сладкое. А я объективен. С голодухи есть можно, удовольствия ноль.
Отодвинул тарелку с почти нетронутым мясом на триста рублей. К грибам потянулся.
Грибы свои? Или китайские?
Свои, сами собирали, солили.
Он попробовал, опять скривился.
Много уксуса. Желудок посадишь. Соль перебор. Солишь, видимо, по любви? хихикнул. Витя, с такой диетой аккуратнее!
Виктор нервно хихикнул, словно пытаясь замазать неловкость.
Да нормально всё, под водочку идеально! Давай ещё!
Игорь налил, краснел, шарф распустил, но пальто не снял демонстрация, что задерживаться не собирается.
Икру почему такую мелкую купили? По акции захватили, да?
Игорь, это кета, шесть тысяч за кило, не выдержала Яна, голос задрожал. Для тебя специально. Мы себе не позволяем, экономим.
На еде экономить последнее дело, философски изрёк Игорь, бутерброд с «плохой» икрой отправляя в рот. Мы то, что едим. Я, например, дешёвую колбасу не куплю никогда. Лучше голодным буду. А вы… холодильник акционным мусором набьёте, а потом жалуетесь.
Яна взглянула на мужа. Виктор уткнулся в тарелку, мясо вилкой пытается размазать. Молчание ранит больнее всего: опять страус, головой в песок, пусть братик свою балладу играет.
Витя, обратилась Яна, тебе мясо тоже сухое?
Виктор поперхнулся.
Нет, Яночка, вкусно. Очень вкусно. Просто Игорь у него вкус изысканный, ну
А у меня значит, вкус бычий, Яна вилку бросила, она на фарфоре так звякнула, что нервишки заиграли. Руки кривые и готовлю я яд.
Ой, да не накручивай, фыркнул Игорь. Я критикую конструктивно. Чтобы росла. Спасибо сказала бы! А то Витя тебе всё нахваливает, вот и привыкла сидеть на месте, а женщина должна меняться.
Спасибо? Яна переспросила. Ты хочешь, чтобы я поблагодарила?
Встала из-за стола, стул громко скрипнул.
Яна, ты куда? Мы же не посидели!
Сейчас, чужим голосом сказала. Я десерт принесу, ты же сладкое любишь.
На кухне, на столе «Наполеон» фирменный. Двенадцать коржей, крем из домашних яиц, ваниль. Яна смотрит на торт, потом на мусорку.
Руки дрожат. Обида многолетняя уже не вмещается. Сколько раз этот тип приходил, ел, выпивал, деньги занимал даже не пытался возвращать. Всё ремонт, дети, одежда всё критикует. А Виктор оправдывает: творческий, ранимый, надо беречь. А Яна что, бронесплав?
Торт она не потревожила. Взяла поднос, вернулась в гостиную.
О, десерт? оживился Игорь, вытягивается. Надеюсь, не магазинная плюшка?
Яна начала холодно собирать тарелки мясо в сторону, салат, нарезку.
Э, а я ещё не ел! Игорь недоумённо.
Тебе оно зачем? в глаза глядит. Ты же всё признал несъедобным: мясо сухое, салат ядовитый, креветки резиновые, икра с акции. Я что, враг тебе, чтобы травить?
Виктор резко вскочил.
Яна, прекрати! Это цирк! Верни на место!
Не цирк, Витя. Цирк когда кто-то приходит с пустыми руками, садится за стол на четверть твоей зарплаты, и хозяйку грязью поливает.
Я же не поливал! Просто мнение своё у нас страна свободная!
Вот именно, Яна гружит тарелки. Поэтому я свободно решаю, кого кормить. Ты сам сказал лучше голодным останешься, чем некачественное есть. Я тебя уважаю оставайся голодным.
Поднос на кухню тишина такая, что мухи застыли.
Ты что, совсем? шипит Виктор, бежит за ней. С ума сошла?! Перед братом позоришь! Верни всё! Извинись!!
Яна ставит поднос, поворачивается.
Я позорю? А ты не позорил, когда молчал, пока он меня поливал? Ты вообще мужик или тряпка, Витя? Икру за пять минут слопал и сказал дрянь. А ты хоть раз так икру купил просто так? Никогда. Всё гостям. А гость ноги вытирает.
Он мне брат! Кровные!
А я тебе жена! Десять лет стираю, готовлю, убираю! Вчера после работы полночи у плиты! Ради чего? Чтобы услышать, что руки у меня кривые? Если не перестанешь меня винить я «Наполеон» надену тебе на голову. Не шучу.
Виктор отшатнулся. Яна всегда была тихой, мягкой, удобной. А сейчас разъярённая фурия.
Игорь заглянул в кухню уже не столь вальяжный, скорее потерянный.
Э… Я такого гостеприимства не встречал! Я к вам всей душой, а вы…
Всей душой? А в чём она выражается, Игорь? В пустых руках? За десяток лет хоть что-нибудь принёс в наш дом? Хоть пачку чаю? Только пришёл поесть, покритиковать.
У меня сейчас трудности, временно!
Твои временные двадцать лет длятся. Зато пальто новое, шарфик брендовый, по презентациям впереди планеты. А у брата пятёрку «до зарплаты» это святое.
Яна, замолчи! взвился Виктор. Не смей считать чужие деньги!
Наши деньги, Витя! Наши семейные! Отрываем от себя и детей, чтобы кормить этого гурмана!
Игорь наигранно всхлипнул.
Всё! С меня хватит! Я в этом доме ни минуты больше! Витя, как ты женился на такой хамке? Больше сюда ни ногой!
Быстро в прихожую. Виктор бросился следом.
Игорёк, не слушай её, у неё нервы! Сейчас остынет!
Нет, брат. Это уже грань. Ухожу. Не звони, пока она не извинится.
Дверь хлопнула.
Виктор остался у двери, как у входа в рай. Потом медленно к кухне, где Яна перекладывала мясо в контейнер.
Ты радуешься? глухо. Ты меня с братом рассорила.
Избавила от нахлебника. Садись, ешь мясо ещё тёплое. Или тебе тоже сухо?
Виктор тяжело сел за стол, голову руками обхватил.
Как ты могла? Он же гость…
Гость себя вести должен, а не как санитар. Слушай меня. Я больше никогда не накрою столы для него. Хочешь общаться кафе, сам платишь. Мои деньги и моё время не на него больше.
Ты стала жёсткой, промямлил.
Я стала справедливой. Ешь давай, или собрать?
Виктор смотрел на буженину, желудок зарычал. Отрезал кусочек, попробовал…
Мясо нежнейшее, соус пикантный, горчица острая. Прекрасно.
Ну как? Яна заметила, как он зажмурился от счастья.
Вкусно… очень вкусно, Яна.
Вот! А твой брат просто завистливый неудачник. Пойми это наконец.
Виктор жевал и впервые думал может, жена-то права? Вспоминал Игоря с пустыми руками, тон снисходительный, чувствовал неловкость, когда тот критиковал.
А торт? спросил вдруг. Наполеон будем?
Яна улыбнулась, впервые за вечер по-настоящему.
Будем! Я тебе с чабрецом чаю сейчас заварю.
Достала «Наполеон», нарезала щедро. Сели вдвоём, чай, торт, постепенно отпустило.
Знаешь, Витя, доедая второй кусочек, он ведь даже маме на день рождения ничего не подарил. Сказал, лучший подарок это он сам.
Вот-вот, Яна кивнула. Прозреваешь.
Тут у Виктора телефон пиликнул. Сообщение: *«Мог бы и дать с собой пару бутеров, я голодный ушёл. С тебя 5 тысяч на карту за моральный ущерб»*.
Виктор прочитал вслух. Яна только подняла бровь.
И что напишешь?
Виктор посмотрел на жену, уют, торт, потом на телефон. Медленно, с наслаждением набрал: *«В ресторане поешь, ты же гурман. Денег нет»* и тут же заблокировал номер.
Что написал? Яна.
Написал, что мы спать.
Яна только улыбнулась, обняла его сзади.
Вот и умничка, Витя. Долго доходит, зато надёжно.
В тот вечер оба поняли: чтобы семью сберечь иногда надо выгонять из неё лишних. Пусть хоть и родня. А мясо реально было шикарным что бы там ни вещали «ценители» с пустым кошельком.
